Жили-были
(Русские народные сказки о боге, черте, и попе, и хитроватом мужике) - Круглов Юрий - Страница 49

На третий день звонят к обедне. Барин из терпенья выходит — работник не работает, а жалованье ему плати. Опять он работника гонит к попу узнавать, что за праздник. Пришел работник к попу, спрашивает: «Батюшка, какой нынче праздник? Барин велел узнать». Поп отвечает: «Большой сегодня праздник: сегодня у нас праздник Гурия, Симона и Авива!»

А работник на ухо туговат был, малость недослышал. Пришел он к барину и докладывает: «Поп говорит, сегодня большой праздник — у него бурей солому свалило»…

И так долго было. И чем уж дело у барина с попом кончилось — неизвестно.

Попадья, дьячок и работник

В прежние годы поп работника взял. И поехал пахать с ним; ну, и до вечера пропахали. Работник говорит: «Батька, отпусти меня к ночи домой». А тот ему отвечает: «Ты не скоро поутру придешь!» — «Я скоро утром буду». Отпустил поп.

Вот работник приходит, стучит в ворота, а у попадьи дьячок в гостях. «Куда, — говорит, — я?» Мешки на лавке стоят с овсом. «Ступай, — попадья говорит, — в мешок полезай!» Он в мешок и залез. Попадья работнику отворила ворота, тот говорит: «Вот на конях уехали в поле, а овса не взяли, теперь надо мне на себе отнести овес». Зашел в избу, хочет мешок выбрать. Попадья говорит: «Возьми маленький». А он отвечает, что поп велел большой нести. И взял тот, в котором дьячок, вышел на крыльцо да по лестнице, по ступеням, его и бросил. А крыльцо высокое!

И ушел в поле, к попу.

На другой день до вечера пахали поп и работник, вечером опять работник просится домой. «Ну, ступай, — говорит поп, — ты ко времени приходишь». Приходит работник, стучит в ворота. А у попадьи опять дьячок. «Куда я?» — «А завернись в перину!» Он завернулся, попадья пошла отворять. Работник говорит: «Поп велел перину принести в поле». Зашел в избу, стал выбирать — постели много. Попадья: «Возьми поменьше перину». — «Нет, поп велел большую!» Взял ту, в которую завернулся дьячок, вынес на крыльцо и по ступеням опять бросил. А сам ушел в поле, к попу.

Пропахали они день до вечера, поп остается в поле, а работник опять отпрашивается в деревню. Приходит, стучит в ворота, а дьячок уже в гостях. «Куда я?» — «Ступай, — говорит попадья, — завернись в бычью шкуру да поди в хлев, с быками стань!» Он завернулся и ушел в хлев. Запускает работника попадья. «Вот, — говорит он, — поп послал быков напоить». — «Работник, быки поены». — «Он тебе не верит, мне напоить велел!» Сейчас же воды начерпал, дал быкам; быки пьют, а один стоит — не шевелится. «Тпруся, Яша! Тпруся, Яша!» А он не шевелится, не идет. Работник взял палку и ну быка колотить. Колотил, колотил и до того колотил — до полусмерти! Ушел за ворота; попадья еле дьячка отходила, говорит: «Завтра я к тебе в поле приду с чаем-кофием, оладьи напеку, всего нанесу!» — «Я по дороге стружек набросаю, — говорит дьячок, — чтобы ты к батюшке не пришла». А работник под окном стоял и все слышал.

Утром, когда дьячок набросал стружек к своему полю, работник их перебросал на дорогу к попову полю. И говорит попу: «Ну, батька, сегодня попадья придет к нам!» — «Полно, работник! Не придет попадья сюда». — «Придет и всяких кушаний нанесет! Гляди, идет!» II пришла. «Бог в помощь, отец Петр». — «Поди, пожалуй». — «Ну что, сядете обедать?»

Сели обедать, а дьячок недалеко пашет. «Что, работник, — говорит поп, — поди позови дьячка обедать». Попадья: «Да, да, позовите дьячка бедного обедать!» Работник пошел. А у дьячка была собака большая, злющая, он взял палку в руки, чтобы собака не загрызла, дьячок же, как увидел — работник идет с палкой, испугался, бросил лошадь и соху да бежать… Работник кричит: «Постой, дьячок, ступай обедать! Поп зовет!..» Еле догнал: «Ну что же ты бежал! Я звал тебя обедать, а палку взял для собаки». Дьячок говорит: «Я думал, ты меня бить идешь».

Тем и кончилось.

Работник до козлят

У одного попа работники не жили. Ни один работник до срока не доживает. И вот приходит парень, из деревни родом, и говорит: «Я слыхал, тебе, батюшка, работника надо?» — «Надо, — говорит, — свет». — «Так подряди меня, батюшка». — «Подрядися, — говорит. — А много ли просишь?» — «Да двести рублей, до козлят». — «Как это так, — говорит, — до козлят?» — «Да пока, — говорит, — козлята не появятся».

А попадья и говорит: «Да ряди! Коз-то нет у нас, никогда козлят не будет».

Ну и давай парень работать: стойки налаживает, дрова колет; скотина идет, к крыльцу к поповскому подходит, он спрашивает у работницы: «Вся, что ли?» — «Вся», — говорит. Он овец загнал, телят, коров. Работница пока коров доила, он и телят и овец напоил. Попадья только похваливает: «Ай да работник!»

А поп только покрякивает и улыбается, парень же подрядился так: «День твой, батюшка, а ночь моя. День на тебя работаю, а ночью что хочу, то и делаю».

Вот сели ужинать. Попадья лишний ломоть хлеба ему. Поп: «Это что такое?» — «А стоит, батюшка! Это и говорить нечего!»

Пирог стали резать, пирога середку поболее выделила ему. Поп посмеивается над попадьей: «Полюбился, может быть, матушка?»

Утром встает, дров принес, в печку положил. Берет ведерко, телят, овец напоил, все кругом подмел, подчистил, будит работницу: «Давай иди, вставай, коров доить!» — «Да что ты, — говорит, — сумасшедший! Дай поспать-то, ведь еще рано!» — «Вставай, избаловалась с батюшкой да с матушкой! Лентяйка этакая!»

Та встала, коров подоила, матушку будит: «Матушка, вставай квашню месить!» — «Да ведь рано еще!» — «Да вот, сумасшедший, покою не дал! До солнышка встал, телят и овец напоил, и дров наколол, принес, наклал в печку и меня разбудил: „Вставай, — говорит, — вставай, избаловали тебя батюшка с матушкой!“ Мне, — говорит, — и коров не дал гнать, сам погнал, а мне тебя велел будить: „Некогда прохлаждаться, надо за работу приниматься!“».

Попадья стала пироги месить, а работница стала печку растапливать. Печка истопилась, сели завтракать, работнику опять лишний кусок хлеба и лишняя середка пирога. Поп опять: «Ты что это, матушка?» — «Он стоит, батюшка. Он сам дело видит и другим дело дает».

Ну, поп посмеивается в ус — хоть бы что! — да бороду поглаживает.

Доживают до сенокоса. В понедельник встают и поехали на всю неделю. Приехали, стали косить: поп впереди, а работник за ним пошел. Работник как принялся, так на втором заходе попа запарил и смял. Поп отступился: «Иди вперед, бог с тобой! Я сзади пойду!»

Работник пошел, покрикивает, нет-нет да и сомнет попа опять: «Говорят, батюшка, вы хорошо косите, а ничего же вы не умеете». — «Да что ты, свет, да ты смеешься надо мною, что ли?» — «А чего смеяться-то, батюшка! Ты два захода прокосишь, а я три, или ты три, а я пять. С тобою уж больно легко мне работать!»

Поп и думает: «Вот так я работника подрядил: не я над ним распоряжаюсь, а он надо мной!»

Поп весь изработался, а работник хоть бы что — и потинки нету. До вечера доносились. Еще светленько. Поп и говорит: «Ну, свет, пора кончать!» — «Давай покосим еще, батюшка! Пока светленько». — «Нет, давай кончим!»

Закончили, поужинали. «Ну, батюшка, день твой, ночь моя, я пошел гулять». — «Иди, только завтра ведь рано надо вставать!» — «Я не просплю, батюшка, вы только не проспите!»

Приходит к попову дому. Видит — огонек. Окошки открыты, и дьякон с попадьей разговаривает, наслаждается. Он постукался, попадья выходит: «Кто тут?» — «Я, — говорит, — матушка». «Сейчас пущу!» — и опять в дом, говорит дьякону: «Работник пришел по что-то; возьми вывороти тулуп, да одень на себя, да спустись, — говорит, — в подызбицу к овцам». А работник слушает. Она подходит к дверям, отпирает, спрашивает его: «Зачем?» Он входит и говорит: «Знаешь батюшку! Не любит, чтобы люди отдыхали, все какое- нибудь дело дает». — «Какое дело он тебе дал?» — «Да послал, — говорит, — овец напоить. „Иди сходи овец напои, а то матушка, наверное, забыла“». — «Ну и долгокосый! Скажи, что напоила». — «Нет уж, матушка, сам все-таки напою, а то батюшка узнает, так жизни не даст».