Королева-пугало (ЛП) - Салисбери Мелинда - Страница 59

Он забрал Эррин, чтобы управлять мной, это я знала. И ему нужен был рядом Сайлас. Но Сайласа не было в подземельях. Так сказал Лиф, и я ему верила. Где Аурек запер Сайласа после пожара?

Ноги пошли раньше, чем я поняла, куда они ведут меня.

Дверь в западную башню была открыта, я проскользнула туда, сердце колотилось о сломанные ребра. Я двигалась как призрак, безмолвно взбиралась по лестнице к моей бывшей тюрьме. Я замерла у старой комнаты стражей, прислушалась, ничего не уловила и пошла дальше.

Я поднималась по спиральной лестнице и увидела слабое сияние из своей старой комнаты, а потом голос Аурека потребовал, чтобы кто-то поторопился.

Я глубоко вдохнула, сжала флакон в руке и сделала последние три шага.

Аурек сразу обернулся, хотя я не шумела, и быстро схватил Эррин за горло, оттащив ее от кровати, где она ухаживала за Сайласом.

Он лежал неподвижно, я сразу заметила его ноги, кожа почернела и выглядела мертвой. Нигредо. Его глаза были закрыты на восковом лице, он слабо дышал.

— Твайла, — выдохнула Эррин, привлекая мое внимание к Ауреку, медленно идущему ко мне. В его руках была маленькая глиняная кукла.

Рядом с ним стояла Эррин, нож был прижат к ее сердцу.

Аурек посмотрел на свои ладони, а потом на мои, я сжимала флакон.

— Меняемся? — спросил он, губы изогнула улыбка.

Я молчала и пыталась придумать, как забрать Эррин.

— Отдай флакон, или я заставлю ее убить себя, — голос Аурека был ровным и приятным, он остановился у комода.

— Нет, — сказала Эррин. — Нет.

Я посмотрела на Аурека, он склонил голову и следил за мной из-под белых ресниц.

— Ты должна умереть, Твайла, — сказал он. — Ты это знаешь. А Эррин нет. В этом симулякре кусочек бумаги. Он приказывает ей прижимать нож к груди и вонзить его по моему приказу. Отдай флакон, и я уберу приказ.

— Не слушай его. Он все равно убьет меня, — всхлипнула Эррин.

Аурек взмахнул рукой и ударил Эррин. Ее голова отдернулась, ударилась о стену с ужасным треском, но она не упала. К моему ужасу, она осталась на ногах, выпрямилась, нож не дрогнул у ее сердца.

— Сильнее, — приказал Аурек.

Она заскулила и надавила ножом на платье. Я видела, как собирается и рвется ткань, как она темнеет от крови, когда нож пронзил кожу. Туда же капала кровь из ее носа, я посмотрела на нее и увидела отчаяние в ее глазах.

— Ты слышала, что я сказал там, — заговорил Аурек вполголоса, глядя на меня. — Кто ты. И какой всегда была.

— Королева-пугало, — ответила я.

— Именно. Марионетка без власти. Чучело.

— Что тогда ты? — спросила я. — Ископаемое. Воспоминание из прошедшей эры. Эхо давно умершего мира.

Его губы уже не улыбались, уголки опустились, портя его идеальное лицо.

— Лиф предал тебя, — сказала я, краем глаза замечая, что рот Эррин открылся, она на миг забыла о ноже в руке.

— Не важно, — сказал Аурек, но нахмурился, что перечило его словам. — Все всегда сводилось к тебе и мне.

Он посмотрел на Эррин.

— Пронзи себя. В сердце, — добавил он, словно додумал.

— Нет! — завопила я, она отодвинула нож.

Я бросилась на нее, сбила на пол, нож отлетел под кровать. Она отбросила меня, поползла за ним по полу, а его рука впилась в мои волосы и потянула. Я инстинктивно потянулась, чтобы остановить его, он другой рукой выхватил у меня флакон и бросил меня на пол.

Я подняла голову, а Аурек поднес флакон к свету.

— Мое, — сказал он.

Раздался шорох, стрела пронзила его руку, словно по волшебству.

Он уронил флакон, и я потянулась, чтобы поймать его, как в горах с Эррин.

Аурек взвыл, его вопль заполнил комнату, он повернулся, чтобы увидеть, кто подстрелил его.

Мерек стоял на пороге.

— Это моя корона, — сказал он.

Аурек раскрыл рот.

— Ты.

И я напала.

Я вскочила на ноги и сунула флакон, стекло и содержимое, в его открытый рот.

Используя весь свой вес, я толкнула его, надавила ладонью на подбородок, чтобы его рот закрылся. Я услышала хруст стекла, он попытался открыть рот, впился в мои волосы, пытался задеть глаза, кровь бурлила в уголках его рта.

Я услышала борьбу позади, Мерек, наверное, прижимал Эррин к полу, металл ударился об пол и что-то еще, но я не видела. Аурек боролся, толкал меня, и я позволила ему немного свободы, а потом прижала его к стене.

Его глаза заполнились недоверием, он возобновил борьбу, но становился слабее, хоть и царапал мое лицо и бился ногами. Я чувствовала порезы, но не отпускала, прижимая его, удерживая его рот и нос, пока он не сглотнул.

Он сразу застыл, глаза закатились, и он обмяк, я пошатнулась под его весом. Он рухнул на меня, и я оттолкнула его, выдохнув с болью, корона упала с его головы и укатилась под кровать.

Он упал со стуком, глаза закрылись, лицо замерло.

Я посмотрела на Эррин, она еще боролась с Мереком.

Я подошла, ее тело обезумело, пытаясь добраться до меня, но я избежала ее хватки и забрала меч из ножен на поясе Мерека.

Я посмотрела на Спящего принца, теперь уже спящего, и на миг задумалась, смогу ли оставить его таким. Отправить куда-то далеко.

Но один взгляд на человека без сознания на кровати и звук всхлипов подруга в руках Мерека, пытающейся исполнить его последний приказ, направили меня.

Я подняла меч над головой, чувствуя боль в ребрах.

А потом опустила его, отрубая голову Спящего принца одним ударом, это оказалось проще, чем я думала. Из раны не потекла кровь, порез был чистым, словно он был одним из своих големов. Словно он давно умер. Пока я смотрела, он начал разваливаться, кожа стала тонкой, похожей на бумагу.

Эррин обмякла в руках Мерека, я бросила меч на пол и протянула руки к ней. Она бросилась в мои объятия, как только Мерек отпустил ее, мы опустились на пол у трупа Спящего принца. Эррин сжала меня, я вскрикнула.

— Ты ранена? — спросила она, отодвинулась, разглядывая меня.

— Сломала ребра, — сказала я. — А ты? — я посмотрела на ее грудь.

— Поверхностная рана.

Она вспомнила про Сайласа. Она тут же бросилась от меня к нему, села рядом и погладила белые волосы.

Передо мной появилась рука Мерека, он поднял меня, обхватил рукой и помог дохромать до кровати.

— Я могу позаботиться о нем, — сказала Эррин, глядя на нас со слезами на глазах. — Не страшно. Я долго заботилась о маме. Я смогу заботиться о них, если нужно.

— Нет, — прошептал с кровати Сайлас.

— Ты проснулся, — голос Эррин задрожал, я смотрела, как она сглотнула, поджав губы, а потом заговорила. — Нет смысла спорить, я так решила. Все будет хорошо.

Он открыл свои золотые глаза, я с потрясением увидела, какие они бледные, лишенные яркости.

— Прошу, Эррин. Просто убей меня.

— Не говори так.

— Я не смогу так жить, — сказал он.

— А я не могу тебя потерять.

Он попытался поднять руку к ней, но не сдвинул дальше, чем на дюйм от кровати. Рука упала, и он вздохнул. Лицо Эррин исказилось, она рухнула, прижавшись к его груди. Сайлас посмотрел на нас.

— Прошу, — выдохнул он.

Мерек взял меня за руку, я смотрела в глаза Сайласа.

Разве нет какого-то способа, противоядия…

Плечи Эррин беззвучно дрожали, ее ладонь нашла ладонь Сайласа, белые пальцы переплелись с его черными. Было не честно, что он так страдал, чтобы создать то, что останавливало страдания других. Но, как и сказала Эррин, у всего была противоположность, и…

— Погодите…

Все посмотрели на меня.

— Опус Мортем — перевернутое Опус Магнум, да?

Мерек кивнул, а потом нахмурился.

— Моя кровь, добавленная в Опус Мортем, сделала зелье смертельным для Аурека.

Эррин смотрела на меня с нечитаемым выражением лица. Она кивнула.

— Значит кровь, моя кровь, противоположна крови зельеварщика? Они отменяют друг друга?

Эррин села, все внимание было направлено на меня.

— Что будет, если я добавлю кровь к Опус Магнуму?

Мерек напрягся рядом со мной.