Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге - Шекли Роберт - Страница 289

— Заманили? Каким образом?

Идиот медленно повернул голову и с любопытством оглядел Эмера. Потом он рассмеялся:

— А ты наглец, если посмел вот так заявиться в дом Лэпторна. Или ты его сначала убил?

— Если бы убил, разве ты, с твоими-то силами, не знал бы уже об этом?

— Сил у меня достаточно, — запальчиво произнес Каспардутис, — но я не намерен тратить их на такое существо, как Лэпторн.

— Ты назвал его существом, и все же ты ему служишь.

— Да, приходится. Он заманил меня своими заклинаниями. Мне тогда ничто не угрожало, просто стало интересно, что за субъект пытается привлечь внимание элементали, ну и хотелось его как-нибудь разыграть. А он вдруг махнул передо мной символом. Я такого не ожидал. Это была копия печати царя Соломона. Не очень похожая на подлинник, скажу я тебе, смазанная. Но и оттиска хватило, чтобы я тут же попался. И вот теперь я должен выполнять приказы Лэпторна.

— Как долго это будет продолжаться?

— Мы, обитатели эфира, не исчисляем время годами. Но знаем, когда уплачено по счетам.

— Твое присутствие навлекло на город множество несчастий.

Каспардутис пожал плечами:

— С этим я ничего не могу поделать.

— Ты можешь уйти восвояси и больше не возвращаться. Конечно, если тебе не в радость быть на побегушках у Лэпторна.

— Мне? В радость? Да я бы ему с огромным удовольствием кишки по дюйму вытянул. Но повторяю: я вынужден выполнять его приказы.

— И чего же он требует?

— Приносить драгоценные камни. В некоторых странах из-за этого возникают волнения. Я же не из воздуха эти самоцветы делаю. Мне прямо-таки неловко, поскольку среди элементалей воровство не приветствуется, как и среди людей.

— А если я найду способ тебя освободить?

— Я был бы этому безмерно рад. Но ты не сможешь.

— А вдруг получится?

— Если получится, я обязательно воспользуюсь шансом убраться отсюда.

— Какие первые слова произносит Лэпторн, когда призывает тебя?

— «Каспардутис, приди ко мне». Вот так он говорит. Еще, конечно, много всякого, заклинания и прочее, но заканчивает он всегда тоже этими словами.

— И что ты делаешь?

— Чем бы ни занимался, бросаю все и являюсь в пентаграмму, где лежит тело этого мальчика.

— Тебе кто-нибудь указывал, что надо войти в пентаграмму?

— Нет, но мне это кажется логичным.

— И все же тебе не велят поступать именно так? То, что ты входишь в пентаграмму, — это твое личное решение и твоя собственная трактовка команды?

— Думаю, что да, если смотреть на это глазами адвоката.

— А какими еще глазами следует рассматривать детали соглашения?

— Ну… ладно, я тебя понял. Но какая разница, где я появлюсь — в пентаграмме, в другом углу комнаты или даже в хлеву?

— Никакой, насколько я понимаю. Ты можешь отвечать на его призыв, материализуясь, где сочтешь нужным. Захочешь — далеко, захочешь — совсем близко.

— Совсем близко? На что это ты намекаешь, господин Эмер?

— Да, действительно, на что! — прогремело в дверях.

— Ну, дальше ты сам, — сказал Каспардутис. — Я сматываюсь!

И глаза идиота снова стали пустыми.

Высокий, худой, как огородное пугало, Лэпторн решительно вошел в комнату. Лоснящиеся черные волосы падали ему на глаза. Шрам на щеке побагровел от гнева.

— Ты посмел без приглашения заявиться в мой дом?

— Именно так, — сказал Эмер.

— И узнал мои секреты, Крафтер?

— Я узнал то, что мне надо было узнать. Вы держите в рабстве ребенка, Дугласа. Сделали его вместилищем для элементали, которая именует себя Каспардутисом. Это, сэр, против законов Божеских и человеческих. Более того, вы обогатились за счет жителей Рок-Харбора. Ваш нечестивый промысел приманивает злых духов и навлекает на город множество несчастий. Вы виновны в гибели людей, сэр.

Лэпторн пожал плечами и улыбнулся:

— Эти жалкие людишки не в счет, мой дорогой Эмер. Простой народ всегда рискует, когда в дело идет магия. Ты прекрасно это знаешь. Ты ведь и сам колдун. Мы служим одному господину.

— Это неправда, — сказал Эмер. — Я не служил Сатане и никогда не буду. Я представитель древней гильдии благородных алхимиков. Мы исследователи тайных законов вселенной, мы не практикуем черную магию.

— Что ж, тем хуже для вас, — сказал Лэпторн. — Если, сэр, вы не служите черной магии, она обслужит вас, как только что обслужила вашу потаскуху-жену!

— Самона? Что ты с ней сделал?

— Она пыталась увлечь меня подальше от дома, чтобы дать тебе время навредить мне, если только ты вообще на это способен. Но я разгадал ваш нехитрый план и поступил с ней так, как и должно поступать с красивыми, но вероломными шлюхами.

Лэптон хмыкнул и отвернулся. В жилах Эмера вскипела кровь. Если этот нечесаный выродок прикоснулся хотя бы к волоску на голове Самоны… Исторгая из горла жуткий рык, похожий на треск разрываемого металла, Эмер, как барс, кинулся на Лэпторна…

И в следующую секунду обнаружил, что летит через всю комнату.

Пошатываясь, Эмер встал на ноги и с радостью отметил, что ничего не сломал при столь жестком приземлении. Но в то же время он ощутил собственную беспомощность. Сила удара о пол уничтожила его физическую защиту. Эмер вспомнил изречение, которое справедливо как для науки, так и для магии: «Сила всякого действия равна силе противодействия».

Эмер понял, что его провели. Лэпторну удалось спровоцировать противника на необдуманное нападение.

На восстановление сил нужны были часы и даже дни. Лэпторн не собирался давать своему врагу передышку.

Тут скрипнула дверь. Мужчины обернулись. Дверь медленно отворилась и впустила в дом вечернюю прохладу.

А потом вошла Самона.

Спокойная и прекрасная, безупречно одетая и причесанная; и каждый волосок на месте.

— Господин Лэпторн, — сладким голосом сказала Самона, — вы не стали ждать, пока я схожу домой за шалью?

— Едва мы расстались, — ответил Лэпторн, — я разгадал ваш план и поспешил домой. И обнаружил его. — Он указал на Эмера.

— Вы были с ним грубы, — заметила Самона.

Она прошла через комнату и встала рядом с мужем.

— Я только начал. Когда покончу с ним, я и с вами разберусь, мастерица обмана.

Самона положила руку на плечо Эмера. Он почувствовал, как в его тело перенесся импульс жизненной силы. Эмер взбодрился, расправил плечи. Но для продолжения борьбы он был слишком слаб.

Лэпторн оглядел супружескую пару, нахмурился и немного отошел назад.

— Я с обоими справлюсь. Вот только зачем утруждаться, если я могу приказать — и из ваших тел вырвут все кости, а души перенесут в специальный ад, который ждет всякого, кто попытается перейти дорогу магу? Каспардутис, приди ко мне!

В комнате было очень тихо, только тикали старинные напольные часы. Дуглас, маленький идиот, безучастно сидел на низком табурете. Ни его лицо, ни тельце не выказывали признаков чужого присутствия.

— Каспардутис! Слышишь меня? Как хозяин печати Соломона, я приказываю тебе немедленно явиться!

Лэпторн встал перед пентаграммой, воздел руки к потолку и запрокинул голову. Было слышно, как расщепляется энергия. Тлевшие в камине угли вспыхнули сине-голубым пламенем. Лэпторн пошатнулся, но сразу восстановил равновесие.

На его лице отразилась тревога, которую быстро сменил ужас.

— Что ты наделал? — Ювелир схватился за виски. — Убирайся оттуда! — завопил он.

Самона повернулась к Эмеру:

— Дорогой, что происходит?

— Просто смотри, любовь моя. — Эмер погладил жену по руке.

Лэпторн, держась за голову и сгибаясь в три погибели, забегал по комнате. Он натолкнулся на стол, отпрянул и врезался в кресло, едва не перекувырнулся через него, но устоял, а потом завертелся, как дурная собака в погоне за собственным хвостом. Потом Лэпторн опрокинул буфет с китайским фарфором и растянулся на полу посреди осколков. Он бился в судорогах, как выброшенная на берег форель; он рвал на себе волосы и колотил пятками по дощатому полу. Но вот по телу пробежала последняя конвульсия, и он затих.