Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге - Шекли Роберт - Страница 180

Наш корабль отправится в путь ровно через трое местных суток. Те из вас, кого примут, будьте, пожалуйста, готовы собраться здесь на третий день для посадки.

Добрые люди, благодарю вас за внимание.

Адмирал не договорил, а я уже пробиралась сквозь толпу, чтобы побыстрее оказаться дома и заручиться разрешением родителей. По закону, я в нем не нуждалась, но знала, что им будет приятно, а мне, возможно, не представится больше случая порадовать их: ведь я намеревалась завербоваться на Флот и отправиться на дальние планеты.

Мой отец принял мои слова со всей доброжелательностью. Он сам всегда мечтал стать космическим торговцем, но грузовые рейсы в нашем секторе полностью прекратились из-за отсутствия выгодных рынков сбыта. Он был невысок, с оливково-темной кожей, как я; и еще я унаследовала его глянцевитые черные волосы, мелкие черты лица и быстрые движения. Мама была блондинкой, невысокой, очень доброй и заботливой. Не думаю, что я хоть что-нибудь унаследовала от нее, кроме сомнительного семейного дара провидения. И именно на него она сослалась, когда попыталась меня отговорить.

— Леа, милочка, ты ведь понимаешь, что дар провидения делает тебя более уязвимой, чем многих других. Аура этой новой планеты, возможно, не будет гармонировать с твоей.

— Да ну, мама! — сказала я совсем по-детски, но так уж она на меня действовала.

— Но конечно, решать тебе, милочка.

— Со мной все будет хорошо, — успокоила я ее. — Провижу я ведь редко. И вообще, дар провидения не страшнее головной боли и исчезает через несколько часов. А может, благодаря ему я окажусь пригоднее для подобной работы, чем те, кто не способен заглянуть вперед.

Ощущение надвигающейся опасности для меня не диковина. Я никогда не знаю точно, в чем эта опасность, а только чувствую: что-то не так и, похоже, быть беде.

— И вообще, доктор Боксон сказал, что с возрастом оно исчезнет. А я очень хочу улететь. Можно?

Они переглянулись, потом улыбнулись, и мы обнялись все трое. Любить тебя, когда ты их покидаешь, способны только по-настоящему хорошие родители.

Я помчалась назад в Полтрайерский парк. У вербовочных пунктов уже выстроились порядочные очереди. Я поискала взглядом Миласа Шотуэлла, но не увидела его. В конце концов я нашла очередь покороче, встала в нее и скоро оказалась перед вербовщиком.

— Что же, мисс, — сказал дюжий мужчина в великолепно сидящей темно-зеленой форме с пуговицами из нержавеющей стали, просмотрев мои документы, — вроде вы слишком молоды, чтобы успеть натворить дел?

— Но не слишком молода, чтобы работать для Флота, — сказала я. — Конечно, настоящей квалификации у меня нет, но я умею печатать и вводить данные в компьютер, а в школе успевала по всем предметам.

— Нас интересует не столько квалификация, сколько способности и склонности, — сообщил он. — Ну-ка положите ладонь вот сюда. Маленькая проверочка вашего интеллекта.

Он указал на небольшой черный прибор, мигающий красными лампочками на столе. Ладонь мне следовало положить на сверкающую серебряную пластину. Я положила.

— Странноватая проверка интеллектуальных способностей, — заметила я. — И никаких вопросов.

Он усмехнулся:

— Мы не стараемся установить, чему вы научились в школе, мисс, и как хорошо умеете отвечать домашние задания. Эта машинка определяет ваш нервный потенциал. Вот, поглядите на экран…

Я поглядела и увидела быстро изменяющуюся паутину из тесно расположенных нитей.

— Это аналог нервной деятельности, — объяснил вербовщик, — показывает физические возможности вашего интеллекта. Чем у́же промежутки между линиями, тем полнее способность удерживать в сознании сложные умственные построения.

— Ну и чего я стою?

Он опять развеселился:

— У вас отличный интеллект, мисс. Мы рады взять вас. Я еще не знаю, чем вы будете заниматься, но в любом случае чем-нибудь получше мытья посуды. — Он снова заглянул в мои документы. — Как вижу, у вас положительная оценка по шкале пси-способностей.

— А, да! — сказала я. — Дома у меня это называют даром провидения, но честное слово, он ничему не мешает.

— Я и не имел в виду ничего такого! Пси-способности входят в число тех, которые интересуют Флот. В отделе связи уже работает немало экстрасенсов. Распишитесь вот тут и тут. А здесь и здесь поставьте ваши инициалы. Это стандартный контракт, распишитесь внизу. А это присяга в верности Флоту. Пожалуйста, подпишите вот тут.

Он убрал бумаги и торжественно пожал мне руку.

— Добро пожаловать на борт, — сказал он. — Теперь вы член гражданского персонала Флота. А сейчас отправляйтесь прощаться. Мы взлетаем ровно через двое с половиной суток, в двадцать четыре ноль-ноль.

Я воображала, что увижу, как стартует флагманский крейсер Флота, и буду смотреть, как Тринит становится все меньше и меньше позади нас. Какое простодушие! Нет, взлет мы видели — на экранах мониторов под потолком, лежа на кушетках, смягчающих эффект ускорения.

Все равно зрелище было великолепным, телевизионным помехам вопреки. Мы смотрели, как Тринит съеживается в горошинку на светящихся экранах, затем превращается в яркую точку и исчезает совсем. Потом адмирал Эсплендадоре отдал распоряжение, чтобы мы приготовились: он включает гиперсвет. Рада сказать, что меня даже не затошнило. В отличие от большинства новичков, узнавших на опыте, что такое сверхсветовая скорость. Наши экраны померкли, едва мы ее достигли.

Однако у меня не было времени дивиться происходящему. Динамики объявили о начале подготовки для первой группы новобранцев. А затем начались лекции, тестирование и собеседования, длившиеся шесть стандартных суток.

Завербованные мужчины были в большинстве распределены по разным строительным бригадам. Флот давно набил руку в обращении со своим персоналом, и нам старались подобрать работу, наиболее отвечающую нашим вкусам и способностям. Нашу планету крейсер посетил одной из первых, и потому работы было больше, чем людей для ее выполнения. И каким бы странным это ни показалось, между руководителями отделов и секций даже шло настоящее соревнование, кому удастся заинтересовать больше новобранцев своими специальностями.

Конечно, флотское начальство могло бы сразу улаживать такие споры, поскольку у каждой работы имелось свое место в графе приоритетности, однако его устраивали и проявления личной инициативы в среднем руководящем звене. В конце концов, мы сражались и за это, и нам, новобранцам, предоставляли некоторую свободу в выборе наиболее интересного рода службы.

Было и еще одно соображение: выбор службы предопределял, как сложится наша карьера на Флоте, если мы решим остаться после истечения срока годового контракта. Некоторые службы Флот считал важнее других.

В первый раз я увидела Аллана Бантри на торжественном вечере в честь нового персонала. Обстановка была парадной, и всем полагалось одеться как можно лучше. Ведь тут ты ближе знакомишься с людьми, которые будут жить на одной с тобой станции, с людьми, которые будут твоими товарищами в сражениях с халианами. Ну и конечно, хочется произвести наилучшее впечатление. Аллан Бантри решил по этому случаю облачиться в свой тарг.

Мягко выражаясь, он сразу бросался в глаза.

— Кто это? — спросила я у Миласа Шотуэлла.

— Наш новый инопсихолог. Доктор Аллан Бантри.

— А что это на нем?

— Тарг. Там, откуда он, такой костюм считается парадным.

Как я узнала, тарги носит мужской пол двадцати двух человеческих планет с общим населением в шестьдесят три миллиарда, причем каждый индивид является прямым потомком нашего древнейшего пращура Адама Разумного. Но население это обитает в отдалении от Земли, тогда как две сотни планет в наших окрестностях придерживаются земной моды, с ее тяготением к элегантной, мужественной и суровой внешности, которую может обеспечить только военная форма. А тарг в первую очередь широк и просторен, с огромными карманами, рассчитанными на то, что носят с собой мужчины, от набора карандашей до свертка с бутербродами включительно. Тарг даже самому суровому и закаленному мужчине придает сходство с раскормленным кроликом. И в любом случае он полностью лишен элегантности, которую некоторые люди, а особенно профессиональные военные вроде адмирала Эсплендадоре, считают обязательной для мужчин.