Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге - Шекли Роберт - Страница 166

— Так он заполучил девушку? — спросила Эсфирь.

— Типа того. Запутанный был сюжет.

— В выдуманных историях всегда так, — возвестил Грелич. — В жизни все совсем по-другому. Жизнь чертовски проста.

— Не могу согласиться, — сказал Ричи. Он уже понял: Грелич любит ставить вопрос таким образом, чтобы обязательно напроситься на возражение собеседника. — Как-то я писал рассказ со сходным сюжетом — тема-то не новая. И что получилось? Одна путаница. Боже ж ты мой, даже моя путаница запуталась.

Эсфирь засмеялась. Пустил смешок Соломон. Да и Грелич одобрительно хрюкнул.

— Ай, мальчик, — сказал Грелич. — А я и не знал, что ты у нас писатель.

— Ну, так уж и писатель, — скромно потупился Ричи. — Так, несколько рассказиков в журналах. В онлайновых, безгонорарных. Правда, среди их авторов есть пара имен.

— Так вы писатель?! — воскликнул официант Яков; он подслушивал разговор, накрывая стол.

— Ну, пишу немного.

В гостевой книге на своем сайте Ричи уже наталкивался на кое-какие едкие замечания профессиональных писателей. И это привело его к глубокому убеждению, что нечего звать себя писателем, пока не продашь хотя бы парочку своих творений.

— Так-так, писатель, — задумчиво покачал головой Яков, вытирая руки о фартук. — А я вот в издательском бизнесе подвизаюсь.

— Вы издатель? — поинтересовался Грелич.

— Нет-нет, что вы! Всего лишь переводчик. С румынского. У меня есть знакомый, румынский писатель-фантаст, вот я его и перевожу…

— На английский? — спросил Грелич.

— Конечно на английский! Ну вы и спросили. На урду, что ли?

— И как же зовут этого автора? — вставил свои пять копеек Ричи.

Он так и не смог повторить названное Яковом имя даже после нескольких старательных попыток и решил оставить это на потом. Но имя записал, чтобы проверить, насколько данный автор известен в научной фантастике.

— Сколько у него публикаций?

— На английском ни одной. На румынском — горы. Это вопрос времени. Я сумею его продать.

— Так вы еще и агент?

— Честь имею.

Ричи хотелось поинтересоваться у Лейбера, насколько хороши его контакты в издательском мире и не собирается ли он брать новых клиентов. Но он никак не мог найти повод перевести разговор на интересующую его тему. В конце концов созрело решение как-нибудь зайти к Ратштейну в другое время, без Соломона и Эсфири и, если судьба будет благосклонна, без Грелича. Начинающему писателю всегда полезно поддерживать хорошие связи с агентом, чем бы тот еще ни занимался.

— Как бы то ни было, — сказал Грелич, — мы собрались здесь, чтобы обсудить положение, в котором оказался я с этим гоем в голове.

Идей ни у кого не было. В итоге рассмотрели предложение вернуться в квартиру Ричи. Однако Соломон устал, да к тому же у него была на вечер назначена встреча. Греличу на сегодня хватило споров, а Эсфирь торопилась на очередную телевизионную мыльную оперу. Посему решили собраться вечером следующего дня — сначала в кафетерии на Восточном Бродвее, а затем у Ратштейна (это после того, как Ричи заявил, что оплатит счет).

Изрядно вымотанный, Ричи-Грелич рухнул на кровать и уснул без сновидений.

Утром Ричи сварил кофе, и два невольных владельца одного тела пришли к соглашению: сходить в офис компании ММТ и выяснить, что же все-таки произошло.

Грелич находил ситуацию забавной. Его страстное желание покончить с собой как-то утихло, суицидальный порыв растворился в воздухе, с новой силой проявился вкус к жизни.

Вероятно, медицинская процедура, призванная убить Грелича, вместо этого вытравила из сознания все мучившие его философские проблемы. Прежде они приводили Грелича в отчаяние, теперь же представляли сугубо академический интерес, вернее, полное отсутствие такового. С чего это вдруг гробить себя только потому, что ты не можешь решить, есть Бог или нет?

Ричи, со своей стороны, желал полностью владеть пространством своего разума без всяких там греличей в башке. Но ему понравились друзья своего случайного партнера по черепной коробке. Эсфирь — настоящая леди. Соломон — интересный собеседник. Ричи никогда не предполагал, что в мире есть темнокожие евреи, и ему очень хотелось выяснить, как такое могло произойти.

А еще был Лейбер, вполне возможно будущий агент Ричи.

Лейбер, конечно, не относился к друзьям Грелича, но как получилось, что Ричи с ним встретился? Благодаря соседству — или слиянию? — с Греличем.

У Ричи было хорошо развито чувство справедливости, и ему казалось неправильным желать смерти человеку, познакомившему его с Лейбером, который, если он действительно хороший агент, сможет изменить жизнь начинающего писателя.

И все же Ричи совсем не радовала мысль о существовании в одном теле с Греличем. А может, тот еще и шарит по воспоминаниям Ричи?

Грелич держался подчеркнуто корректно. Он не остановил Ричи в желании навестить офис ММТ, чтобы выяснить, почему это он, Грелич, не умер, — даже обладая лучшим контролем над телом. В конце концов, Грелич был изначальным владельцем этого тела и спокойно мог помешать Ричи двигаться, куда тот хочет. Он мог заставить тело весь день просидеть в квартире, или отправить его на прогулку по парку, или пялиться круглые сутки в экран телевизора.

Вместо этого Ричи-Грелич взял такси и поехал на Двадцать третью улицу.

Грелич с Ричи на борту вошел в офис ММТ и потребовал у секретарши встречи с президентом компании Свеном Мейером.

Они подождали, пока секретарша что-то шептала в телефонную трубку. Ричи подумал, что сейчас окажется, господина Мейера нет на месте и не хотите ли вы побеседовать с нашим ничего не решающим клерком, который, в свою очередь, поведает, что не в курсе вопроса, но выяснит это в максимально короткий срок.

Однако ничего такого не произошло. Господин Мейер пребывал в офисе и готов был с ними встретиться. Прямо по коридору, последняя дверь налево.

Мейер являл собой седого приземистого коротышку.

— Прошу-прошу, — послышалось из-за двери, стоило в нее только постучать. — Добрый день, господин Грелич! Мистер Каслмен с вами?

— Здесь я, — ответил Ричи. — И требую объяснений.

— Конечно-конечно, — закивал Мейер. — Проходите, садитесь. Кофе? Чего-нибудь покрепче?

— Кофе. Черный. Без сливок, — выпалил Грелич.

Мейер произнес несколько слов в телефон и снова повернулся к гостю:

— Сейчас поднесут. Джентльмены, мне очень жаль…

— Вы не отвечали на телефонные звонки, — угрюмо сказал Ричи.

— Ах, прошу прощения. Мисс Кристиансен отпросилась уйти чуть пораньше, когда Натан еще не пришел. И сегодня ее не было. А когда я все же до нее дозвонился, она оказалась не в курсе ситуации.

— Ну да, конечно! — саркастически воскликнул Грелич.

— Натана я пока тоже не могу найти, — продолжил Мейер. — Нашего лабораторного техника. Это он осуществлял операцию. Или, точнее, провалил ее.

— Ах, Натан, — мрачно произнес Грелич.

— Именно с ним нам следует говорить. Только он может объяснить ваше печальное положение.

— И где же этот Натан? — спросил Ричи.

Мейер пожал плечами:

— Я звонил ему в пансионат, но его там не было. Поговорил с его раввином, который предоставил рекомендации, когда Натан устраивался к нам на работу. Его раввин, Цви Коган, говорит, что не видел Натана уже больше недели. По его предложению я лично отправился на гандбольную площадку на углу Девяносто второй улицы и Риверсайда. Никто из игроков не видел Натана уже несколько дней.

— Вы полицию известили?

— Придется, если он скоро не появится. Других способов найти его нет.

— А что с моим собственным телом? С телом Каслмена?

— Боюсь, оно не перенесло транспортировки, — ответствовал Мейер. — Как, собственно, и ожидалось. Согласно вашему распоряжению, его утилизировали.

Услышав, что его тело безвозвратно утеряно, Ричи почувствовал острое сожаление. Тело, конечно, несовершенное, но это было его тело. А теперь у него нет вообще никакого. В физическом смысле. Только тело Грелича, который больше не желал умирать.