Падение Света (ЛП) - Эриксон Стивен - Страница 187

Когда она прошла в ворота, на вьющуюся тропку двора, Ифайле шагнул следом. — Пути твоего ума так же извилисты, Кория Делат. Но ты не поняла. Я лишь сопровождаю тебя, словно хранитель. Мать запретила мне входить в королевство мертвецов.

— Когда же?

— Не очень давно. Заповедь огорчила меня, но я понимаю. Горе нельзя занять. Но она скоро уйдет, и я, похоже, познаю личное горе. Словно цветок, передаваемый от одного другому, поколение за поколением. Мрачная окраска, жгучий запах щиплет глаза.

Они уже стояли перед дверью. Кория кивнула: — Как-то слишком легко оказалось уговорить тебя идти со мной.

— Мать поняла, что ты хитра, — грустно улыбнулся Ифайле. — Мы расстались навеки, не думаю, что еще увижу ее.

— Идем со мной, — внезапно согласилась она, прерывисто вздохнув, осознав собственные слова. — Со мной и Аратаном в Куральд Галайн.

Он нахмурился. — И что ждет меня там?

— Без понятия. Это важно?

— Мой народ…

— Останется на месте, когда бы ты ни решил вернуться домой. «Если вообще решишь возвращаться», безмолвно добавила она. «Рядом с тобой, честный Ифайле, и я могу на что-то решиться».

— Я видел твоего Аратана. Но мы не говорили. Да, кажется, он специально избегает меня.

— От сказал ему быть моим защитником, — ответила Кория, — но, если честно, будет наоборот. Он вел безопасную жизнь, мало что видел и испытывал. Вообще не вижу в нем большого будущего. Возможно, семья его примет. — Она вздохнула. — Ты в роли спутника, Ифайле, был бы весьма кстати. Был бы… облегчением.

— Я подумаю, — отозвался он, чуть запнувшись.

Сердце застучало. Кория торопливо кивнула и потянулась к дверной ручке.

Дверь открылась сама.

— Он знает, что мы здесь, — шепнула она.

— Хорошо, — сказал Ифайле, проходя мимо нее в Дом Азата.

Как раньше, узкий альков был освещен нездешним светом, воздух холоден и сух. Каменная стена напротив блестела инеем. Через миг призрак давно умершего гадающего по костям выступил из грубо вытесанного угла.

Ифайле склонился перед ним. — О древний, я Ифайле из…

Его прервал шелестящий, усталый голос: — Из какого-то племени, да, с какой-то равнины, или из леса, из скал или с побережья. Из пещеры над бурными волнами. Где один год незаметно перетекает в другой, где солнце поднимается каждое утро, словно вдох, а ночь налетает слабым подобием смерти. — Дух Кадига Аваля повел зыбкой рукой. — Отсюда туда. Будет ли конец? Еды полно, охоты опасны, но плодотворны и, конечно, волнительны. Чужаки проходят в отдалении, показывая иные пути жизни, но кому интересно? Хотя… зимы все холоднее, ветра севера все суровее. Наступают времена голода, когда звери не приходят, море отступает, лишая вас щедрости приливных прудов. А чужаки — да, их все больше и больше. Похоже, плодятся как личинки. А дальняя родня замолкает, ты ощущаешь ее пропажу. Многие оставили землю живых, чтобы никогда не вернуться. Немногие выжившие уходят к чужакам, проявившим невиданное гостеприимство. Кровь истончается. Все забывают пути земли и нити Спящей Богини. Лишаются силы видеть магию в языках пламени. Все сжимается. Однажды ты просыпаешься, озираешь пещеру и видишь только нищету, убожество. Бледные и грязные лица немногочисленных детей разбивают тебе сердце, ибо конец близок. И тогда ты…

— Плачешь во весь голос! — бросила Кория. — Почему бы сразу не дать ему нож, пусть перережет горло!

Кадиг Аваль замолк.

Кория обернулась к Ифайле. — Я старалась предупредить. Ему нечего сказать живым.

— Не совсем верно, — ответил хранитель. — Своим смертным сородичам я скажу слова великого значения. Ифайле, чей бы ты ни был сын, того племени или этого, житель пещер, лесов, равнин — описанная мною участь не коснется тебя. Бегущие-за-Псами не исчезнут из мира. Когда к вам придут тираны, Скрытые Чужаки, вглядитесь в грезы Спящей. Там скрыта тайна.

Он замолк. Ифайле склонил голову набок. — Древний?

Кория скрестила руки на груди. — Отыгрывает момент до конца. Ему ведь выпадает мало выступлений.

Кадиг Аваль отозвался: — Печально, но твои слова правдивы. Дочь Тисте, ты вонзаешь нож в мою душу. Впрочем, я уже устал от дискуссий и жажду бесконечной тишины вечного моего одиночества. Итак, тайна. Ифайле, в сердце сна есть нечто нерушимое. Да, бессмертное. Тянись в ядро, Бегущий, дабы свершить ритуал. Призовите Олар Этиль, пусть искра Теласа — вечного пламени — оживит оставшееся от вас. — На этот раз молчание призрака было кратким. — Но осторожно. Бессмертный дар Спящей Богини окончит ваши сны. Будущее лишится смысла и станет бессильно. Дабы избежать смерти, вы должны умереть, поддерживаемые лишь искрой Теласа.

Кория отчего-то вздрогнула, похолодев. — Ифайле, — шепнула она тихо, — в его словах больное безумие.

— Да, — согласился Кадиг, — ты права, Тисте. Ужасая судьба ожидает Ифайле и его народ.

— К тому же, — продолжала она, — я не верю в пророчества.

— Ты мудра, — сказал дух. — Вини Худа. Время окончилось. Прошлое, настоящее, будущее слились и смерзлись в одно мгновение. Наделенные достаточной силой могут этим воспользоваться, далеко протянув нить видений. О, и положение мертвеца помогает.

Ифайле поклонился хранителю. — Запомню твои слова, о древний.

— Хватит. Я не такой уж древний. Вовсе нет в великой схеме вещей. Сколь древен мир? Долга ли жизненная линия звезды? Пойми: мы существуем ради одной цели — быть свидетелями сущего. Это и только это — наш коллективный вклад, наша плата за сотворение. Мы служим, воплощая сущее. Без глаз нет ничего.

— Значит, поистине мы имеем предназначение.

Кадиг Аваль пожал плечами. — Это если сущее имеет цель, в чем я далеко не уверен.

— Чем же тебя убедить? — спросила Кория.

— Упорством.

— Чьим?

— Гм, в том-то и вся сложность.

Чуть слышно зарычав, Кория схватила Ифайле за руку, таща к двери. — Мы уходим. Сейчас.

— Что же, — сказал Кадиг сзади, — было весело, пока было. Наверное, — добавил призрак, — в том и все предназначение.

Оказавшись на тропе, Ифайле спросил: — Куда теперь?

— Забрать Аратана, разумеется. — Она тащила его дальше. — Нужно убираться отсюда — подальше от врат смерти. Неужели не чувствуешь, что остановка времени захватывает нас? Ползет под кожей, пытается проникнуть глубже. Если останемся надолго, Ифайле, это нас убьет.

— Где мы найдем Аратана?

— Полагаю, у Готоса.

— Думаю, — промолвил он через некоторое время, — чтобы существовать, нам нужна цель получше.

Она обдумала эти слова, ища возражений, но не нашла ничего.

* * *

Четырнадцать Джагутов собрались вокруг Худа, выжидая. От был среди них. Наконец Худ со вздохом вынул ладони из бледного пламени — тонкие языки не дрогнули, повиснув над углями. Поднял глаза. И кивнул, чуть помедлив. — Началось.

— Звучит весьма зловеще, — бросил Варандас, поправляя набедренную повязку. — Словно призванный торжественной серьезностью, авангард смыкается вокруг бесстрашного и устрашенного вождя. Худ, окутанный горем, пустоглазый выходец из царства печалей. Восстанет ли он на ноги, когда скорбная армия сходится со всех сторон? От волнения никто не дышит…

— Нет, — прервал Буррагаст. — Просто не дышит. Твои слова Варандас, скорее скучны, нежели скорбны. Не нужно шутить над могилами…

— Хотя замогильных лиц здесь легион, — вмешался Гатрас. — Начнется ли заупокойная служба, о Худ в саване пустоты? Мы очи замерзшего мира и, поглядите, мир не моргает. Запомним сей миг…

— Вряд ли кто забудет и без напоминаний, — сказал От.

Гатрас метнул ему ледяной взгляд. — Как скажешь, капитан. Но как получилось, что ты носишь чин никогда не существовавшей армии?

— Во всем всего ценнее потенциал, — заметил Буррагаст.

— К моей печали, — бросила Сенад. — Много было любовников, но превосходство Ота над ними дало ему этот чин. Ибо, понимаете ли, это моя армия, много отличных солдат, но капитан был — и останется — один.