Падение Света (ЛП) - Эриксон Стивен - Страница 178

Но не доходя до дела. Не говоря уже о стыде, глаза дракона даже не сужаются. Никогда.

Он раздумывал, не подойти ли, не помочиться ли ему на рыло. — Что скажешь? — вдруг крикнул он. — Пузырь уже переполнен. Дай желающему поссать мишень, и мужчина будет доволен. Сделаем меня довольным?

Гость поднял голову, спрыгнул с колонны и пошел к Треллю. — Тел Акай, что ты так злишься?

Канин прищурился. — Притворяешься, что крылатый пришлец тебе не любопытен? Долго не продержишься. Как думаешь: это дар низкого интеллекта делает их столь отлично защищенными от восторгов? Мелкий рассудок циника? Я почти восхищен тобой. Нет, честно. Какое счастье испытал бы я, лишившись половины мозгов! Скажи, ты хотя бы съел коня?

Гость застыл на месте. — Он служил мне слишком верно, сир, для такого неуважения!

— И ты опустошил желудок. Дурак, лошади служат хозяевам не только в жизни. Сплошная слепая услужливость.

— Есть иного рода служение, Тел Акай.

— Например?

Мужчина приободрился, а Канин неслышно застонал, браня себя за очередной приступ болтовни. — Оставив бравого коня там, где он пал, я сослужил ему последнюю службу.

— Сослужил, бросив? А, вижу. Естественно. Не сядешь ли на колонну, будь так любезен. Теплый воздух отгоняешь.

— Не понимаю, почему ты так меня невзлюбил.

— Верно, — отозвался Канин, оглянувшись на дракона. — Не понимаешь.

— Счесть ли это обидой?

— Почему нет? Я навалил целую кучу в яму за храмом. Можешь сходить, полюбоваться.

Гость сразу отвернулся, Канин наконец услышал тихий лязг закрытого рта. «А, видите? Он учится». Тел Акай снова сосредоточился на драконе. Не к таким бестиям он привык. Впервые видит. Свалился с неба легенд, яростный и тяжелый, непостижимый и — для всех, кроме Тел Акаев — устрашающий.

Однако Старая Богиня изрыгнула довольно презрения к драконам, вздымая громадные кулаки, рассказывая своим детям о разбитых черепах, крови, хлещущей из узких ноздрей и так далее. Сказания лишили детей всякого ощущения чуда, пропитав недоверием.

И все же это чудесный зверь.

«Наконец-то!»

Голос оглушительно зашипел в голове Канина Трелля, удивив так, что он прикусил язык. Выругался, плюнул алым и вскочил, поднимая секиру обеими руками. — Что наконец, ящерица?

«Старая Богиня, вот как? Наверняка Килмандарос. Некоторые Азатенаи слишком тупы, чтобы стать богами, разве что породят детей еще тупее. Да, тогда им открывается рай!»

— Ты говоришь в голове женским голосом. Как твое имя?

Дракон поднял рыло и распахнул челюсти на манер зевающего кота. Между двух клыков застряла куча жеваных доспехов. Челюсти захлопнулись с тихим скрипом. «Ты достоин узнать мое имя? Паучья сучка зовет тебя Канином Треллем. Итак, тебе нечем расплатиться. Лишь сделки, Тел Акай, дары — для глупцов».

— Я дам тебе кое-что взамен, драконица. Топор промежду глаз. Имя, прошу, дабы я записал его на твердом железе среди многих других, мною сраженных.

«Других? Других драконов? Не думаю. Давай начистоту, Канин Трелль. Твои жертвы были не славнее раздавленных сапогом крыс. Я же обедаю смертными героями и плююсь по вечерам жеваным железом. Делаю фарш из поборников Тисте, рагу из охотников Тел Акаев, на закуску же идут Джеларканы, Бегущие, Теломены и Жекки».

Канин склонил голову, смеясь. — Ты подслушивала так долго, что уловила имена обитателей нашего мира! Но мы отлично знаем твой маршрут, от врат на юге Витра и сюда. Если ты перекусила пару раз, не удивлен. Но герои и поборники? Тел Акаи, Теломены? Драконица, ты полна дерьма.

Через долгий миг драконица сдалась. «Неуважение до добра не доводит».

— Угроза? Я уже трясусь! Попробуй еще!

«Могу взять тебя в когти, Канин Трелль из Тел Акаев, и натянуть душу на эту рану».

— Подойди поближе и обсудим.

«Погляди мне в глаза, Канин Трелль. Увидишь… предостережение».

— Вижу только безмозг… — В последний миг он уловил движение, отраженное в тяжелых глазных яблоках рептилии. Заревел и пригнулся, когда второй дракон пронесся над самым Храмом, бросаясь на него, выставляя когти.

Тварь швырнула Трелля в воздух, угловатые крылья ударили, как паруса, он был схвачен во второй раз. Когти пронзили чешуи кольчуги, впились в плоть. Секира вылетела из руки. И сам он упал наземь, сломав ногу над коленом. Канин завыл от боли и перекатился на бок, пялясь на два торчащих, влажных, торчащих из кожи обломка кости.

Второй дракон приземлился с тяжелым стуком, хвост мотался из стороны в сторону. «Кодл, любовь моя! Я тебе говорила насчет Тел Акаев!»

Новый голос раздался сзади Канина. — А я говорила твоей любимой, чтобы не вредила моим спутникам.

Новая драконица обернулась. «Ардата! Говоря о любимых — где твоя? Явно упорная душа. Сопротивляется ловушке, тобой устроенной. Надеюсь, она улизнула, хотя куда? Да, в Витр, море полного забвения! Ну и хорошо, что мы успели ею попользоваться».

Ардата, завернувшаяся в шкуру столь ветхую, что не хватало больших клоков шерсти, подошла с грацией императрицы и встала над Канином. Посмотрела сверху вниз и нахмурилась: — Плохой перелом. Лежи тихо. Решим дело с твоими ранами обыденным путем, ибо я еще не изучила садок Денала. — Ее тонкое лицо покрылось морщинами, как у всех, живущих вблизи Витра. Впрочем, она заверяла, что издалека совсем не заметно. «Юность восстановима», говорила она, «хотя ваши стариковские жалобы — иное дело».

«Смешная женщина, ха, ха». Тел Акай смотрел на ее лицо сквозь пелену боли, а она говорила с второй драконицей. — Телораст, вас с Кодл однажды изгнали из этого королевства. Не задерживайтесь надолго, вот мой совет. Вы так и остались кусачими мухами на шкуре мира.

«Слышала, любимая? Песик хочет почесаться. Мы испуганы?»

«Где была ты?» требовательно сказала Кодл.

«К югу от Витра, за унылой равниной. Посетила один скромный форт, занятый трусливыми Тисте. Теперь они черны, как трава на равнине. Весьма интересно».

«Сюзерен».

«Не сомневаюсь. Впрочем, я выбрала сладкую форму, дабы их соблазнить, и узнала много нового. Свет возрожден, Кодл, а Тисте поделились между ним и тьмой. Идет гражданская война. Ну не смешно ли?»

Кодл приподнялась, выгибая спину и раскрывая крылья. «А Серый Берег?»

«Неприглядные роды близки, любимая. Уже идут схватки».

«Он будет нашим!»

«Шшш! Пауки подслушивают!»

Ардата обернулась к подошедшему гостю. Мужчина сжимал меч, не сводя глаз с рептилий. — Отложи клинок, — велела она. — Подбрось топлива в жаровню храма. Положи в пламя два моих тонких клинка. Потом натаскай воды из колодца и найди что-то, чтоб делать лубки. Или это тебе недоступно?

Юный Тисте скривился. — Нет.

— Иди же. Мы вскоре будем. — Она поглядела на дракониц. — Ваши амбиции снова хлещут через край. — Голос стал тверже. — Вы дурно использовали Королеву Снов. Не прощу.

«Угроза?» засмеялась Телораст, заполняя череп Канина шипящим весельем. «Скорми нам другого Тел Акая». Через миг она приняла форму Тисте, женщины с ониксовой кожей, сверкающе-нагой. — Погляди, Кодл! В этом скромном куске плоти можно отыскать наслаждения. Сравняйся, дабы мы сплели руки и просияли восторгом! Будем подражать элегантнейшим парам этого мира. Иди, распустим перья!

Кодл замерцала и перетекла в форму женщины, более высокой и плечистой.

— Ты какая-то жирная, — заметила Телораст и надула губы.

Кодл улыбнулась: — Белая и черная кожа, равный счет. Армии на марше, ха-ха.

— Ну, ничего достойного внимания.

— О, нужно оказаться поближе, когда случится схватка. Чернокожая армия носит странное оружие. Железо Тисте, закаленное Витром.

Тут Ардата отскочила, резко зашипев. Даже Кодл вздрогнула. — Безумие! — крикнула она, погружая руки в роскошные черные волосы. И вдруг наморщила лоб, проводя пальцами по волосам. — Ох, а мне нравится.