Круги в пустоте - Каплан Виталий Маркович - Страница 88

— И что же надо сделать, чтобы не ходить во тьме? — Митька отер ладонью вспотевший лоб. — Как же ты не знаешь? Надо войти в воду, — Хьясси вновь удивился Митькиной неосведомленности. — Водное Просвещение называется. Только это над тобой должен Посвященный делать. Он всякие особые молитвы будет читать, а потом положит тебе на голову руки — и все и случится.

— Так просто? — хмыкнул Митька. — Сунули в воду, погладили по головке — и готово?

— Ну… — замялся Хьясси, — все равно без этого нельзя. Но я не знаю, почему. Я вообще мало знаю, — признался он, — я же еще не взрослый… Папа, наверное, тебе бы лучше сказал, а уж старец Лоуми…

— Да ладно, — махнул рукой Митька, — все равно это пустой разговор. Ни Посвященного нет, ни воды. Вообще нет воды, понимаешь? Так что, может быть, через несколько дней ты попадешь в свои небесные сады. А наш кассар — в эти самые… нижние пещеры… А я… вообще непонятно куда. Только сперва помучаемся.

— Не, — отмахнулся Хьясси, — так не будет. Я знаю. Я тоже так думал, а потом мне приснилось.

— И ты поэтому плакал? — опешил Митька.

— Не только поэтому. Но я больше не буду плакать, я знаю, что нельзя. И господин будет сердиться, и вообще… я ведь уже не маленький все-таки… А вода найдется, мне это мама во сне сказала.

— И ты поверил? — покачал головой Митька.

— Как же не поверить, — Хьясси чуть слышно всхлипнул. — Ведь это же мама!

— Ну ладно, — взъерошил ему волосы Митька, — давай спи. Завтра трудный день…

Опустившись на свое млоэ, он закрыл глаза. Пустыня больше не снилась, да и вообще ничего не снилось. Просто была темнота, и лишь унылый звон кузнечиков расцвечивал тишину ночной степи.

22

Вставать не хотелось ужасно. И голова болела, и противная сухость в горле давала себя знать. Но пришлось — кассар бесцеремонно растолкал мальчишек, велел собираться. Сегодня он был на удивление молчалив, не ругался, не обвинял в лени и тупости. Казалось, ему уже все равно.

А чего собираться? Оседлать Уголька, проверить упряжь, надеть потрепанное млоэ — вот и все сборы. Достаточно и четверти часа. А хоть бы и три часа — что это меняет? Все равно ведь полная, густая безнадега. Воды нет и не будет, а значит, не будет ничего. Ни спасительного замка Айн-Лиуси, ни возвращения. Обидно, что все в конце концов оказалось зря. Уж лучше бы он тогда умер от ядовитой стрелы. По крайней мере, все бы кончилось быстро — по сравнению с предстоящими мучительными днями. Сколько живут без воды? Вроде бы неделю? А до ближайшей деревни сколько? Если, конечно, за ближайшую взять ту, где они отбили Хьясси — тогда два дня пути. Пути, который кончится кольями, если не чем похуже. Ясно ведь, их там ждут. Их всюду теперь ждут, если верить кассару. А он, похоже, прав.

Завтракали оставшимися лепешками. Болело пересохшее горло, и совсем не хотелось есть, но Харт-ла-Гир заставил. Сказал, надо.

Потом он жестом подозвал к себе Хьясси и велел отправляться в степь. За той же травой, что и раньше. Митька недоуменно уставился на вчерашнюю охапку — и эту-то класть некуда, а ему все неймется, ему зачем-то еще нужно. Может, и впрямь солнцем ударило? Непохоже, оно еще не успело забраться высоко, еще не обрело всей своей убийственной силы.

— Ну что, Митика, присядь, — негромко велел кассар, когда высокие травы сомкнулись за спиной Хьясси. — Поговорим.

— О чем? — равнодушно выдавил из себя Митька, уставившись в землю. Ничего хорошего он сейчас не ждал. Ни от судьбы, ни от разговора.

— О нас, — кассар плавно опустился рядом. — А дела наши плохи. Вода кончилось, в степи ее нет, до ближайшей деревни — почти два дня пути, только туда соваться — все равно что голову на плаху класть. Особенно после того, что мы натворили там, — раздраженно махнул он рукой в сторону утреннего солнца. — Сто против одного, что нас тут же заподозрят и схватят, и не больно-то поможет моя идея… насчет двух рабов. Недалекая на самом деле идея, если разобраться. Запомни, Митика — никогда не считай врага глупее себя. Слезами отольется. Он помолчал, прислушиваясь то ли к стрекоту кузнечиков, то ли к себе. Хлопнул ладонью по колену, продолжил:

— Уж не знаю, что и делать. Один бы, может, и справился, но с вами… Молил я Высоких Господ, но те почему-то оказались глухи. Не понимаю, что с ними происходит… все совсем иначе сложилось, чем я думал… чем мы думали… Правда, есть средство, — кивнул он на свои кожаные сумки, — оно на время снимает у человека усталость. Можно идти или даже бежать день… иногда и два. Но к этому зелью нужна привычка, вас с Хьясси оно может попросту погубить. Ведь, говоря откровенно, это яд. Да и все равно… С зельем ли, нет ли, а когда дойдем до Тиула-Мено, до деревни ближайшей, что дальше-то будет? Может, вам придется войти туда одним… Можно, пожалуй, так… Раздумывая, он сплетал и расплетал пальцы, и те отчетливо хрустели. — У Хьясси ведь нет клейма. Можно будет представить дело так, дескать, он твой хозяин, ты его раб, и никакого опального кассара… Воду бы набрали, коня напоили. Только не выйдет, — он досадливо поморщился. — Вас быстро раскусят. Ну какой из него молодой господин? Смешно… Даже если и приодеть…

— Во что? — усмехнулся Митька.

— Да уж сообразили бы, есть у меня с собой ткань, можно было бы сшить. Я умею. Кассарам такое не положено, да уж ладно там… Не время о блистательности думать. Только все равно не выйдет. Как объяснить ваше появление, в мелкой деревушке посреди безлюдной степи? Сразу все заинтересуются, доставят вас к местному старосте… Могут и за сарграмских шпионов принять. И тогда знаешь что?

— Что? — шепотом спросил Митька. В животе у него вдруг стало холодно.

— Вижу, что догадываешься, — сказал кассар. — Ладно, не будем о грустном. Будем о печальном. Слушай внимательно, потом повторять будет некому. Есть один такой способ… в общем, может быть, я сумею добыть некоторое количество воды. На несколько дней хватит… и вам, и Угольку. Если, понятное дело, беречь ее.

— Вам? — недоуменно повторил Митька.

— Да, именно. Меня с вами больше не будет, я… в общем, я окажусь в другом месте. И вам придется идти самим, в замок Айн-Лиуси. Хозяин его — Великий кассар по имени Диу-ла-мау-Тмер. Покажешь ему свой ошейник, он поймет. Он знает…

Кассар вновь замолчал, насилуя свои пальцы. Тихо добавил:

— Если на коне, тогда неделя пути. Если пешком… может, и весь месяц. Дойдете ли? Жаль, некогда было научить тебя ездить. А теперь уже поздно.

— А как же тогда, из деревни? — Митька и впрямь не понимал. — Мы же тогда на Угольке…

Харт-ла-Гир невесело усмехнулся.

— Он не сбросил вас лишь потому, что я сказал ему Слова Силы… А теперь говорить их будет некому… И все равно это единственный выход, Митика. Иди в замок. Великий кассар должен… Как бы там ни было, а и он верен клятве. Только знаешь… По дороге избавься как-нибудь от Хьясси. Продай, убей, отпусти на все четыре стороны — только не бери с собой в замок. Великий кассар… ну не могу я тебе всего объяснить… в общем, ты будешь там в безопасности. Но только ты. Ты не понимаешь, Митика, я по глазам вижу. И ладно, не понимай, главное, запомни.

— Он что, такой страшный? Этот самый кассар? — ошарашено спросил Митька. — Зачем же тогда к нему идти?

— Он, — хмуро протянул Харт-ла-Гир, — он… Ну, в общем, сам увидишь. Я не стану ничего рассказывать. Только расклад таков, что тебе он не страшен. Тебя он примет как гостя. А что касаемо Хьясси — вот уж кому не стоит попадать в замок… Я знаю, что говорю.

— Так, — подумав, сказал Митька, — что-то я не догоняю. Вот вы говорите «меня с вами не будет». Это как понимать? Умрете, да? И воду только так получим?

— Жизнь жестока, — спокойно ответил кассар. — Тебя это еще удивляет?

— Меня здесь уже ничего не удивляет, — привычно огрызнулся Митька. — Но только вот так мне не надо. Это, может, у вас так принято, а я не хочу и не буду.

— То есть лучше умереть всем троим? — предположил Харт-ла-Гир. — Даже четверым, если считать Уголька? Другого пути нет. И подумай, между прочим, о Хьясси. Он что, тоже должен умереть, лишь бы ты утолил свое благородство? Но вообще это пустой разговор, потому что я не спрошу ни тебя, ни его. От вас тут ничего не зависит, все решать мне. И я решил. И сколько бы ни раздавалось воплей…