Круги в пустоте - Каплан Виталий Маркович - Страница 137

— Ну все, проход открылся, — сказал он, внимательно разглядывая клубящееся облако. — Я ухожу. Не знаю, увидимся ли когда-нибудь… Веди себя хорошо, не позорь Тхаран. Да будут благосклонны к тебе Высокие Господа…

— Которые? — несмотря на охватившую его бледность, съязвил парнишка. — Наши, олларские, или которого Тема тогда в парке позвал?

— Вернусь — выдеру, — пообещал Хайяар и, преодолев мгновенную слабость, шагнул прямо в темное облако, которое жадно, словно пламя костра, охватило его фигуру. Свет померк, вернее, превратился в маленькое желтое пятнышко, в готовый погаснуть огонек свечи, и оттуда слабо донеслось:

— Возвращайтесь!

16

Насколько же расширилась Темная Дорога! В прошлый раз, когда Митька пробирался неизвестно куда, шарахаясь от призраков («которые даже и не призраки»), ему казалось, достаточно раскинуть руки — и упрешься в черные стены. Теперь же под ногами было целое шоссе, и по четыре в ряду тянулась по нему техника — тупорылые БМП, ощетинившиеся стволами пулеметов, на броне — солдаты в серо-зеленом камуфляже… Блин! Он покрутил головой, и наваждение исчезло. Не броневики — кони, мохнатые, спокойные кони, и в поводу их ведут солдаты… не в камуфляже, конечно. Серые куртки из какой-то очень плотной ткани, на которую к тому же нашиты бронзовые пластины. За спиной у каждого — овальный выпуклый щит, на поясе — длинный и слегка изогнутый меч, такой был у кассара. К лошадиным седлам приторочены копья.

Идет хандара. Пять тысяч воинов, опытных, умелых рубак. То-то будет подарочек князю… если, конечно, тот еще не загнулся от волшебного камня, что, взорвавшись, разворотил ему кишки. Правда, старый Тми-Наланси сомневается. «Эх, Митика, — усмехнулся он ночью, у костра, когда, вымывшись и обсохнув, Митька сидел на конской попоне и ел только что испеченное на углях, невероятно вкусное мясо. — Это было бы слишком просто. Ведь князь Диу, дакассар — не простой человек, он маг, и не простой маг, а Глубинного Посвящения. Он столь тесными узами связан с врагом нашим, противником Бога Единого, что обычными средствами его не умертвить. Спасет его Противящийся, которого рабы идолов зовут Господином мрака. Спасет, залечит раны. Нужен ему князь, ведь врагу не дано своею лишь силою действовать, нужно через человеков… сынов погибели. Им-то он и дает могущество, дает власть. Потому и сокрушим мы негодяя не железом и не огнем, а молитвою к Единому. И вот когда растает магия, иссохнут потоки живой силы — тогда время заговорить мечу.

— А детей-то спасти получится? — Митька сразу перешел к главному. — Ну, про которых я рассказывал? Которые за невидимыми стенками…

— По милости Единого, — кивнул старик. — Стенки рухнут, ведь в замке больше не останется магии. Только удастся ли всех их исцелить? Бывают же такие раны и такие муки, что бессильно искусство любого целителя. Тут уж смотря как решил о них Единый. Будем надеяться на Его милость, на то, что явит чудо.

Митька тоже надеялся на чудо, потому что именно чудом было все, случившиеся с ним за этот бесконечно длинный день. Битва кассара с князем, ужасы Темной Дороги, потом — болото, неминуемая, казалось бы, смерть. Как говорилось еще в детском саду — «буль-буль, карасики». А вместо этого — звездное небо над головой и множество — сотни, если не тысячи костров, куда ни кинешь взгляд. Кругами стоят темные шатры, в низине пасутся стреноженные кони, черными тенями скользят по границе лагеря сторожевые. Хандара все вместе называется. Пять тысяч воинов. А всего у государя Айлва-ла-мош-Кеурами семьдесят хандар. Правда, основные силы движутся иным путем — покорять безбожный Оллар. А замок Айн-Лиуси в стороне, и брать его решено двумя хандарами. Вторая тоже движется, с другой стороны, и завтра они встретятся у стен замка. Вернее, в самом замке, если удастся план Посвященного Тми-Наланси. — Как же вы тогда спаслись? — все недоумевал Митька. — Ведь колодец же, наверное, глубокий был, а сверху камни кидали. Вся деревня кидала.

— Кидала, — согласился старик. — Знали ведь, не кинешь — самого казнят. Надо очень сильно полюбить Единого, чтобы не испугаться за свою жизнь. А они, бедняги, еще не успели полюбить. Весть только-только коснулась их умов и не успела еще проникнуть в сердца. Зерно, и то не сразу прорастает… Ну ничего, слово было сказано — и слово начало в них жить.

— Между прочим, я камень не кидал, — с некоторой гордостью сообщил он.

— Знаю, — кивнул Тми-Наланси. — Только тебе-то смерть никак не угрожала. Хаграно этот скорее сам бы десять раз умер, чем это допустил. Уж что-что, а это прочитать в его сердце было несложно.

— Зато потом мне все равно от него досталось, — зачем-то возразил Митька.

— А ты бы хотел иначе? — усмехнулся вдруг старик. — Знаешь, наверное, это было тебе полезно. За все приходится платить, за смелость, за верность, за совесть… Не будь этой платы, чего бы оно стоило, наше добро? Но как злая вода отличает истинное золото от поддельного, так и здесь… Посылает нам Единый испытания, кому легче, кому тяжелее, но всякому по силе его. Что наше земное страдание перед лицом Вечности? Миг, пылинка в столбе света. Но без него мы явились бы перед лицом Единого болтунами и хвастунами. В чем, спросил бы Он, проявилась наша любовь? В красивых словах? Но красивые слова ничего не стоят, это лишь сотрясение воздуха. В добром поведении? А чего стоит доброе поведение, если оно ничего не стоит? Нет, Митика, Вечность достигается усилиями, трудами и болью. Чтобы кирпич получился крепкий, его приходится обжигать в печи. Иначе никак.

— А все-таки? — Митька не хотел отклоняться от самого интересного. — Что с вами там было, в колодце?

— Да как обычно, — пожал плечами Тми-Наланси. — Думаешь, это случилось впервые? Меня два раза жгли на костре, пять раз били палками до смерти, кидали в муравьиную яму, сажали на кол. Все это очень больно, мальчик. Очень больно и очень страшно. И никогда не знаешь, чем кончится. Просто молишься Единому, чтобы укрепил душу и повернул все так, как нужно для спасения всех. И видишь, пока Он меня хранит. А колодец был почти сухой, лишь на дне плескалось немного воды, по колено. Потом полетели камни, я упал под их тяжестью, трещали кости… А камни всё падали, но чем дальше, тем их стук делался тише. Потом пришла тишина, белая, огромная… Она раскинулась во все стороны, до горизонта. Под ногами у меня было что-то вроде рассыпанной муки… только более рыхлое и очень холодное… холоднее воды из горного ручья. Над головой — небо, затянутое серыми облаками. И я понял — Единый вновь держит меня в Своей руке. Я вознес ему благодарение, но не знал, куда идти. А потом сквозь облака проступил солнечный блеск, и я пошел туда, где солнце, увязая когда по колено, когда по пояс. Никогда раньше не знал я такого холода. И… и не помню, что случилось дальше. Просто пришел в себя, лежа в степной траве… как быстро в мое тело возвращалось тепло! И пошел на север, уже к вечеру выйдя к городу Иохара-Кангу, это уже сарграмские земли. Почти на тысячу тианну севернее той деревни, где мы с тобой встретились.

— Здорово… — выдохнул Митька. — Вот бы мне так, чтобы сразу и домой… В мой мир…

— Будь вон в той навозной куче самоцветные каменья, так была бы то не куча — государева казна, — мягко заметил Тми-Наланси. — Единый — это тебе не магический камень, дабы желания твои выполнять. Он творит не твою, а Свою волю, и Его воля на самом-то деле для тебя куда полезней. Он привел тебя в наш Круг с какой-то целью, и выведет, когда потребуется, не раньше. Вот сам посуди — только здесь, от нас, которых в уме почитаешь дикарями, узнал ты о Едином Боге, ощутил над собою Его спасающую руку. А ведь там, в Железном Круге, ты и не задумывался о Нем. Хотя, казалось бы, там встретиться с Ним проще, чем у нас… Он ведь, согласно преданиям, сперва пришел к вам, открыл вам Себя, дал путь. Я никогда не был в вашем Круге, мальчик, я ведь не маг… но слышать приходилось. Наш Направитель, Вестник Алам, в прошлом был в Тхаране… прошел Великое Посвящение, овладевал тайными искусствами… пока не открылась ему истина. Так вот он многое знает о Железном Круге… он может даже сообщаться с кем-то оттуда. И судя по его рассказам, плохо там у вас… лишь немногие сохранили верность Единому. Большинство же отвернулось от Него и живет только этой, временной жизнью. Так что не случайно ты оказался тут — иногда приходится совершить путь в сотню тианну, чтобы узнать новость, давно известную в твоем селении.