Круги в пустоте - Каплан Виталий Маркович - Страница 112

— Да, суров Харт. Небось, обижал тебя? Руку прикладывал? — сочувственно спросил князь.

Митька молча кивнул. Жаловаться на кассара совершенно не хотелось. Как бы ласково ни разговаривал сейчас Диу-ла-мау-Тмер, а ведь он поклоняется тому самому идолу, которому принесли в жертву Хьясси. Трудно, конечно, было поверить, что улыбчивый дядька — слуга таинственного Господина мрака. Но факты, что называется, налицо.

— Да ты не стесняйся, чего там! Небось, злоупотреблял господин своей властью, а?

Митька ничего не ответил. Он не слишком-то и понимал княжеские намеки. Ну да, колотушек пришлось хлебнуть изрядно, но гостеприимного Диу явно интересовало что-то иное.

— Ну да ладно, — махнул рукой князь. — Что было, то быльем поросло. Хотя, между прочим, тоже полезный опыт, в жизни пригодится.

— Я пойду, наверное? — вздохнул Митька. Почему-то этот разговор смущал его. То ли он не просекал всю глубину княжеской мысли, то ли ла-мау попросту стебался над ним…

— Да, кстати, — точно не слыша его, сказал Великий кассар, — у меня для тебя подарок есть. Вот.

Он коротко, не разжимая губ, свистнул. И сейчас же совершенно непонятно откуда рядом с ним появился мальчишка. На вид — Митькиных лет, худой, загорелый, с густыми черными вихрами. Из одежды на нем имелась лишь белая набедренная повязка. А шею охватывал широкий бронзовый ошейник.

— Вот, — обнажив удивительно белые и крепкие зубы, усмехнулся князь Диу, — это тебе. Дарю. Его зовут Синто.

— Вы чего? — ошалело уставился на князя Митька. — Зачем?

— Затем, — коротко произнес его собеседник. — Ты желанный гость, тебя надо принимать сообразно твоему значению для Тхарана. К тому же теперь незачем скрываться, хранить тайну. Так что как ни крути, а слуга тебе необходим.

— У нас никаких слуг и господ нет, — уныло разглядывая княжеские туфли, проворчал Митька. — У нас все по-другому. Зачем же мне?

— А ты привыкай, Митика, привыкай, — посоветовал Диу-ла-мау-Тмер. — Ты ведь пока не там, а здесь. А в чужой дом, как говорит древняя мудрость, не привносят свои порядки. Кроме того, подарки назад не забирают. Гость не может отказаться от подарка, это значило бы обидеть хозяина. Ты же не хочешь обидеть меня, Митика?

Искоса взглянув в его прозрачные, лишенные какого-либо выражения глаза, Митька понял, что обижать Великого кассара не хочет. Не готов он пока к таким подвигам.

— А вдобавок, — продолжал князь, — вспомни наш вчерашний разговор о боевом искусстве дьордо-хмангу. Так вот, Синто и есть обещанный тебе учитель. Несмотря на свой юный возраст, он весьма преуспел в этом деле. Его обучают с двух лет, и хотя со взрослыми воинами твой раб пока что не сравнится, но многому способен тебя научить. Так что владей на здоровье. Увы, когда вернешься домой, с собой ты его взять не сможешь, но пока что он полностью твой.

Князь перевел взгляд на внимательно слушавшего их разговор мальчишку.

— Вот, Синто, твой новый господин. Служи ему столь же верно, как и мне. Теперь его воля — закон для тебя. И не вздумай оплошать, наказание будет жестоким.

— А ты, Митика, — добавил он, — будь с ним построже. Ты ведь знаешь, рабам нельзя давать послабления, они от этого портятся. Время от времени тебе придется пользоваться прутом или плетью. Впрочем, я надеюсь, что Синто не даст тебе очень уж много поводов для этого. Он неплохо вышколен.

Диу-ла-мау-Тмер несильным пинком подтолкнул к нему мальчишку.

— А теперь расстанемся, мой юный гость. Меня ждут дела, и увидимся мы лишь за ужином. Обо всем остальном не волнуйся, Синто позаботится.

Великий кассар плавно развернулся и неспешно направился в сторону. Странное дело — казалось, он шел медленно, стараясь не запачкать пылью свое одеяние, но как-то вдруг его не стало. Вроде на секунду у Митьки зарябило в глазах, а после во дворе уже никакого князя не было. В воздухе он, что ли, растворился? А ведь Харт-ла-Гир говорил, что здешний хозяин — великий маг. Свободно мог и раствориться.

5

Солнце наконец выплыло из-за невидимого здесь, внизу, горизонта, залило двор бледно-золотистыми лучами. Скоро, очень скоро оно сделается белым и жгучим, зависнет в небе хищной птицей. Но пока, в первые часы, оно еще смахивает на большой апельсин. Впрочем, вряд ли кому из местных это пришло бы в голову, здесь нет апельсинов.

Когда молчание стало совсем уж нестерпимым, Митька тихо предложил:

— Ну, пойдем, наверное. Чего тут стоять-то?

— В ваши покои, господин? — склонив вихрастую голову, спросил Синто.

— Да, конечно. Только знаешь что, ты меня не называй господином, ладно? Меня Митькой звать. — Он помолчал, с каждой секундой чувствуя себя все более неловко. — И вообще, я не знаю, с чего это он решил… Я же ни о чем таком не просил, мне этого нафиг не надо. Он обещал, что будет учитель по борьбе, но я же не думал, что вот так… Я его попрошу, чтобы отменил.

— Не надо, — чуть слышно выдохнул Синто. — Господин князь будет гневаться. От его подарков отказываться нельзя. А уж меня-то он совсем прибьет. Скажет, не угодил…

— Ты-то здесь при чем? — Митька, конечно, все понимал, только неловко было это понимание сейчас показывать. — Просто мне этого совсем не надо, чтобы мне прислуживали… Я не хочу, я не привык к такому, и вообще… У нас все не так. Он тебе вообще что-нибудь про меня рассказывал, Синто?

— Очень немного, господин. Я знаю только, что вы прибыли из дальней страны, что вы знатного рода, и что зачем-то очень нужны Тхарану. Вот и все. О большем он не велел расспрашивать. Так что вы лучше и не говорите мне, господин. А то еще князь Диу узнает и шкуру с меня спустит.

— Откуда же он узнает, если мы ему не скажем? — почти искренне удивился Митька.

Синто посмотрел на него… как-то странно посмотрел. Неужели в его взгляде действительно была жалость?

— Господин, вы тут недавно. Вы не знаете нашего князя Диу… Вы осторожнее. Хоть вы и гость, и Тхарану позарез нужны, а все-таки… Он про все всегда узнает, от него ничего не скроешь. И тогда… — он помолчал, пристально глядя на Митьку. — Пожалуйста, господин, не гоните меня. Я все буду делать, как вы велите, только назад к князю не отсылайте. Лучше чьим угодно рабом быть, только не его.

— Ну что ж поделать, — вздохнул Митька. — Раз ты просишь. Только ты все-таки не называй меня господином, у меня от этого мороз по коже. Я ведь и сам еще недавно… тебе князь про это не говорил?

— Про что? — не понял Синто.

— А ты на шею мою взгляни, — невесело усмехнулся Митька. — Можешь рукой потрогать. Замечаешь след? Это от ошейника. Точно такого же, как у тебя. Три месяца таскал. Такое дело, понимаешь… Меня сопровождал кассар Харт-ла-Гир, он меня охранял, а за мною охотились… всякие злые люди. И чтобы их обмануть, изобразили все так, типа я его раб, а он мой хозяин. Только я не знал, что это маскировка. Думал, все по правде. Знаешь, как он меня гонял! И работать заставлял, и прислуживать ему, а уж лупил…

Митька не закончил фразы. Выражения «как сидорову козу», понятное дело, в олларском не было, а чем его заменить, в голову не приходило.

— Ну уж наверное, не страшнее, чем господин князь, — краем губ улыбнулся Синто.

— А ты как? — спросил Митька, — ты у него всю жизнь?

— Ага, — спокойно, словно речь шла о чем-то заурядном, кивнул Синто. — Я даже родителей своих не знаю. Говорят, их куда-то продали, когда мне два года было.

— А сейчас?

— Я не знаю, господин… Мы же, рабы, свои годы не считаем. Говорят, четырнадцать. Наверное, так и есть. — Синто махнул рукой, дескать, какая разница?

— Я уже, по-моему, в четвертый раз прошу, чтобы ты не называл меня господином. Что, очень трудно, да?

— Трудно, — серьезно ответил Синто. — Когда в тебя всю жизнь вбивают почтение к свободным, а особенно к знатным, и уж, разумеется, к хозяину… Но я буду стараться… Митика.

Ни у кого из них, местных, не получалось правильно произнести его имя.

— Слушай, может, ты есть хочешь? — спросил Митька. — Надо, наверное, кому-то сказать, или куда-то пойти? Я не знаю, как тут это делается.