Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 2

Напомню, на конец XI века, Европа и христианство отнюдь не «первый мир» и сильнейшие державы, а совсем наоборот обороняющийся полуостров Евразии. «Колоссом Средневековья был ислам, а не христианство», как справедливо и не нами подмечено.

Сарацины отвоевали исконно христианские земли от Евфрата до почти самой Европы, давно занимали как почти всю известную европейцам часть Азии, так и Северную Африку целиком. Ну и большую часть Испании — и то с учетом уже у них отвоеванного.

Прямо за Дунаем начинались печенеги, в Прибалтике с христианством тоже пока не сложилось, а лежащая где-то за Венгрией и Польшей крещеная Русь рассматривалась как некий фронтир, причем скорее византийский.

Сама Византия пока еще считалась Европой и христианской нормальной державой, но тоже фронтиром, что после разгрома турками и потери почти всей азиатской части неудивительно.

Ислам же, разливавшийся сплошным, если в детали не лезть, фронтом от Испании через Африку на Азию… хоть на самом деле политически единым и не стал, но вполне обоснованно воспринимался именно как «совокупный противник». Обоснованно — потому что дальнейшая история показала достаточно легкое встраивание глубоко шиитского халифата Фатимидов в общую схему Саладином и еще позже — Магриб под власть османов. Да и до того, про непримиримость смотри выше, про брата султанов.

Османы, разумеется, случились позже. Но даже после всех крестовых походов и мощного укрепления Европы, ислам нашел в себе и силы и единство, отчего в 1480 г. Мехмед II взял Отранто в Италии — заставив христиан разбегаться из Рима, а в 1529 г. Сулейман Великолепный штурмовал Вену.

Без крестовых походов, подготовивших христиан к схватке и создавших некое предмостное укрепление на два века — и место османов мог занять кто-то из их предшественников на два-три века раньше. Кандидатов хватало, а плацдарм к 1096 году у них был куда более выгодным.

Заметим также, что успех 1-го крестового похода стал не только первой победой над мусульманами такого масштаба — с отвоеванием давно и далеко утраченных земель и воссозданием на них власти христиан (в Испании все было ближе, медленнее, да и на тот момент не так победоносно). Он стал на несколько веков и последним. Причем если на западе Реконкиста все же к концу XV века свое неторопливое наступление успешно завершила, то на востоке Османская империя таких провалов не знала еще века.

Походы сняли перенаселенность Европы, в результате резкого демографического подъема, и в первую очередь — среди воинственного контингента. Феодалов к тому времени в Европе случился избыток, что подтверждает нарастающая раздробленность владений и междоусобиц, а потому возможность отправить их подальше оказалась весьма уместной. Централизация королевской власти — следствие, вероятно, в большой доле крестовых походов.

«…открытый клапан позволил сбросить лишнюю энергию вовне. Новая, западноевропейская, цивилизация совершила первый крупный прорыв из своей изоляции» — как верно сказано.

А еще этот первый опыт общеевропейской «далекой» колонизации дал не только собственно колонизацию, но и объединяющий эффект. Война за Святую землю (или отчисления на это дело — от сословия зависимо) поощрялась обществом и воспринималась деянием благородным и даже героическим именно по всей христианской Европе — от Руси до Португалии, включая даже, чуть позже и с рядом оговорок, Византию.

С началом крестовых походов поутихли междоусобные войны, но Европа в самих походах за первые полвека понесла колоссальные потери — не менее миллиона человек в общей сумме. В данном случае речь не только о погибших, но и об оставшихся в Леванте или осевших по дороге в Византии, и не только о погибших в самих походах. Огромные потери несли отправлявшиеся в Святую Землю паломники уже после первых завоеваний и купцы, торгующие с государствами франков.

Это не только сняло с арены кандидатов в «возмутители спокойствия», но имело и экономические последствия — в некоторых местностях ощущалась нехватка рабочих рук, отчего зарплаты повышались, рос оборот ликвидности (займы на поход, залоги отъехавших — доход с которых не проедался, а инвестировался залогодержателем, новые рабочие места по транзиту и т. д.), что стимулировало экономический рост как само по себе, так и за счет новых рынков и бизнес-ниш.

Перейдем к альтернативе. Средневековье не богато точными источниками, как-то цифрами, датами, и даже именами. Не все до нас дошло. Потому с одной стороны, аналогия допустима несколько натянутая, с другой — сложно ее вообще привести. Разве что исходя из общей ситуации.

Начинается иновариантность с ключевой точки, в которой что-то пошло не так. Точка в данной альтернативе предлагается весной 1101 года.

В сущности, само образование Королевств следует признать вполне успешным. И альтернативу начать чуть позже. После закрепления статуса, т. е. после коронации первого уже не правителя, но короля иерусалимского королевства — Балдуина I Булонского. Брата вышеупомянутого Готфрида.

Коронован он в 1100 году, в августе того же года князь Антиохии Боэмунд Тарентский попал в плен к эмиру Сиваса Данишменду, который закрыл князя в темницу и хотел выкуп.

С выкупом обстояло непросто, потому как на половину от него претендовал сосед, султан Рума Клыч-Арслан.

Соседа в действительности просто-напросто кинули, причем Данишменд, отпустив Боэмунда за полвиста (свои полвыкупа) еще до того заключил с ним как с князем Антиохии союзный договор, направленный против Рума и, возможно, Византии — старого общего врага, как и Клыч-Арслан. Поделив притом владения Хурила: Мелитена — Данишменду, Эльбистан — Антиохии. Мелитену эмир взял в 1102 году, после чего Кылыч-Арслан начал с ним очередную войну. А освободился Боэмунд в 1103 г., уже в разгар заварушки.

В промежутке случилось еще одно важное событие — состоялся очередной этап 1-го крестового похода, он же полуторный или Арьегардный поход.

После успеха первого похода, в Европе по разным причинам пожелали развить его успех многие. Из числа опоздавших, убежавших из первого, и просто ранее не участвовавших. Поводом стал плен Боэмунда, который пользовался популярностью в массах, в Ломбардии, к примеру.

Поэтому, ключевая точка логично смотрится во встрече Боэмунда со своими фанами до их выхода за пределы Византии и транзит в Королевства.

К этому времени, исторические вводные следующие.

25 декабря 1100 года в Вифлееме коронован Балдуин I, после этого успешно отбивший очередное нападение египтян и начавший строить королевство.

Боэмунд Таррентский, князь Антиохии, «мотает срок» у Данишменда в застенке, и об этом знают очередные отряды принявших крест.

Победа 1-го крестового похода и взятие Иерусалима произвели сильное впечатление в Европе. В первую очередь, рассказы возвратившихся о сказочно богатой добыче, что было чистой правдой, и сведения о новых феодах. Ну, королевство уже, в сущности, стало фактом, хотя где нашлось место одному королевству — есть место и другим, а уж владения менее статусным, в еще не поделенных местах — так и вовсе ждут хозяев.

Не отстала церковь, папа Пасхалий начал проповедовать отправку новых крестоносцев, зная, что у Балдуина оставалось всего несколько сот рыцарей, и чуть больше пехоты, чего на закрепление Заморья (Utremer, если я правильно передаю старофранцузский), как тогда называли те земли, явно не хватало. Нужны были люди, причем не только рыцари, но и крестьяне с горожанами.

На смену крестовому походу хотелось привести колонизацию. Требовался конкретный повод, и он нашелся — славный рыцарь Боэмунд, герой Антиохии и вообще любимец публики, схвачен злыми язычниками (именно так в Европе называли мусульман, и это тем забавнее, что последние — христиан в свою очередь, называли многобожниками).