Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 144

Важно отметить, что практически все лозунги ранних вальденсов, по тем временам «вариант нормы». Реформа Римской церкви шла уже век и борьба с «омирщлением» была одним из главных официальных лозунгов. Превращение церковного аппарата и монастырей в мощные административно-хозяйственные субъекты несло массу плюсов для экономики и светских правителей, но идеологически выглядело сомнительно, смущая умы как прихожан, так и самого клира. Нарушения обетов бедности и обязательной благотворительности давно стали всеобщими, коррупция — обычным делом. Перевод источников тоже удивления не вызывал. Обе Церкви, кроме латыни, греческого и древнееврейского, давно признали в качестве языка богослужений церковно-славянский, допустив переводы на него Библии, и внятных аргументов для непризнания еще нескольких языков не имелось. Запрет на чтение догматов считался нововведением и не по всей Европе соблюдался, а проповедь мирян вовсе не выглядела вопиюще — как справедливо отмечали критики генеральной линии «апостолы сана не знали». Даже вопрос о таинствах общепризнанного ответа не имел. Ни католики, ни православные, еще не сформулировали их четкого перечня (в канонах упоминаются вообще только два — крещение и причастие, позже официально стало семь). По всему тому, идеи вальденсов в той или иной мере разделяли не только в третьем сословии, но и многие клирики. Среди рыцарей тема популярности не получила, но их реформы и касались мало.

В 1179 году, вальденсы — еще не еретики, а легальные участники внутрипартийной дискуссии, изложили свои тезисы папе римскому Александру III. Папа реформаторов не поддержал, счел идеи излишне радикальными и запретил фракционную деятельность. Вальденсы пропаганду не прекратили, следующий папа за нарушение дисциплины отлучил их от церкви. Снова остановимся.

В течение следующего полувека, многие лозунги вальденсов церковь фактически приняла, хоть и в более мягких вариантах. Идеи св. Франциска и уставы орденов францисканцев с доминиканцами, например, формировались под заметным влиянием вальденсов (и катаров, но о них ниже). Кстати, второе тогдашнее еретическое направление — катаров, вальденсы в начале пути (а умеренные и позже), активно громили вместе со сторонниками генеральной линии.

Но после папского запрета вальденсы раскололись. Многие посчитав миссию выполненной, вернулись в лоно Рима, благо их еще считали «уклоном», а не противником. Те же «нищенствующие ордена», стали более чем приемлемой заменой для умеренных реформаторов.

Радикальное крыло заявилось непримиримой оппозицией, выработало более жесткую доктрину, ушло в подполье и активизировало проповеди на улицах и распространение агитматериалов для грамотных. В ответ получило репрессии и подтверждение отлучения на Латеранском соборе в 1215 году. Противостояние раскручивалось. Церковь давила экстремистов — вальденсы радикализировались, в итоге в подполье организационно объединились с катарами и создали в глухих углах Швейцарии, Франции, Италии и Чехии сеть общин, напоминающих российских старообрядцев. Где и просуществовали, несмотря на преследования, до эпохи Реформации, когда большинство ушло в протестанты. Имеются относительно обоснованные версии насчет «вальденсовского следа» в проектах протестантов и связей с сектой Лютера и Кальвина. Ряд постулатов действительно схож, исключать участие вальденсов или творческое использование их доктрин нельзя, но и доказательств нет. Сюжет «Реформация — заговор вальденсов» неплох, но остается пока конспирологией.

Второе направление ереси, действительно стало конкурирующим проектом. Оно тоже не было единым, состояло из сети расходящихся в деталях общин, называли которые разнообразно. Единого самоназвания история не сохранила, назовем их условно катары, для Восточной Европы употребляя термин богомилы и считая эти два бренда синонимами.

Богомилы появились в X веке в балканских провинциях Византии и представляли альтернативную официальной церкви концепцию, в полном смысле ересь. Авторство идеи числится за выдающимся деятелем X века, болгарским попом Богомилом, фигурой уровня Лютера или Кальвина. Богомил сформулировал оригинальную трактовку христианства, далекую как от генеральной линии, так и от тогдашних ответвлений, вроде монофизитов, армян и несториан. В основе лежал Новый завет, Ветхий отвергался, добавилась идея умеренного дуализма, очень отдаленно схожая с манихейством — творец один, добрый, злым духом стал его старший сын… по этому поводу уже в следующем веке богомилы распались на несколько течений, а позже катары трансформировали тему еще более разнообразно. И все эти тезисы понимались не прямо, а глубоко аллегорически, с щедрой долей мистики, отчего всяк слушатель находил в учении для себя нечто притягательное. Погружаться в тонкости теории не будем, тем более достоверных работ Богомила не сохранилось, хотя современники упоминают о плодовитости автора, выделим практический аспект — идеология получилась привлекательной, несла уместный заряд эзотерики, резко упрощала христианскую обрядовость, требовала аскетизма в духе ранних христиан и учила «всему хорошему против плохого».

А еще Богомил оказался (или нашел среди адептов) не только выдающимся теоретиком, но и менеджером. Он смог создать под свою идею организацию. Вышла секта, не тоталитарная, а вполне открытого типа, сетевая по структуре, напоминающая политический «единый фронт» из схожих партий (общин). Быстро выделились «освобожденные партработники» — «совершенные», то есть богомильские и катарские священники, носители тайных знаний, проповедники, организаторы и вершители обрядов. Кроме агитации, полемики с конкурентами и совершенствования догматов, совершенные руководили общинами, порой объединявшимися на уровне «церквей» региона. Известно о четырех катарских чинах — епископ (глава общины и старший по региону), его старший и младший братья (замы), дьякон (резиденты на местах, старшие территориальных ячеек). На Балканах этому соответствовали дед, старец, гость и стройник. Есть данные о верховном руководстве движением, но они довольно противоречивы и отрывочны. Вероятно, на первом этапе, во главе богомилов стоял «папа» с «коллегией кардиналов», называвшихся 12 апостолов, есть версия, что должность «папы» существовала и в XIII веке, но подтверждений нет. Ступень ниже — «верующие»», актив из мирян, соблюдающий обряды по возможности и поддерживающий совершенных, деньгами в том числе. Ну и «слушающие» — участники сходок и кандидаты в партию, сочувствующие, в общем.

В очередной раз остановимся. Несмотря на жестокое противостояние Церкви и катаров, даже ярые борцы с ересью признавали, что противник проповедует вполне библейскую этику — молиться, поститься, слушать… в этом вопросе разногласие имелось, слушать предлагалось строго совершенных, официальные священники резко отвергались — но, согласимся, это разногласие всего лишь организационное. Совершенные всерьез воспринимали (и требовали от паствы) евангельские заповеди, не терпели обычных пороков, жили бедно, не клялись, не крали и не убивали… последнее, впрочем, с оговоркой. Катары изначально считали страшным грехом убийство не только человека, но и животных, за одним исключением. Змей убивать дозволялось, как причину первородного греха и аллегорию дьявола, а то и просто исчадий ада. Когда началась вооруженная борьба с оппонентами, еретики быстро приравняли противников к змеям, а соответственно к нечисти, которую истреблять не только можно, но и нужно. Заодно, что интересно, богомилы уважали труд, не сильно жалуя нищих, предвосхитив тем в чем-то протестантов и привлекая массы третьего сословия. Иными словами, непримиримая борьба Церкви с катарами — схватка конкурентов. Разногласия имелись по поводу глубокой теории и административного подчинения, но проповедуемые моральные нормы обеих партий были одинаковы, а соблюдались оппозицией значительно строже. Впрочем, как показывает история, для войны расхождений более чем достаточно (раскол католиков и православных, вообще вытекает из спора об одном слове), а соблюдение уставов у подполья и победителей имеет обыкновение резко отличаться. Что бы выросло из катаров, стань они легальной идеологией уровня протестантов мы не знаем, если мыслить аналогиями… однако это уже уход в альтернативы, вернемся к реальной истории.