Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 142

В 1204 году, папе все же удалось добиться мира между Кастилией и Леоном, на условиях возврата к прежним границам. Леон погрузился во внутренние дела, а в Кастилию перенаправили транзит пилигримов, и король Альфонс VIII получил возможность сосредоточиться на маврах.

Мухаммад Альмохад продолжал получать подкрепления из Африки, его флот господствовал на море, но Эстремадуру от сарацин очистили. Бои сместились в Андалузию и Мурсию, где испанцы, при поддержке интернациональных бригад крестоносцев, следующие два года выдавливали противника к прежним рубежам.

К 1207 году, Арагон вернул почти все утраченное, кастильцы взяли Кордову, а фронт остановился по линии Кордова-Бежа-берег Атлантики. Потери Кастилии оказались невелики, большая часть отвоеванных халифом территорий пришлась на Португалию.

На этом война кончилась. Крестоносный порыв в Европе иссяк, силы испанцев и мавров тоже, стороны заключили перемирие на десять лет, граница прошла по линии фронта.

Халиф Мухаммад вернулся в Африку, разбираться с очередными волнениями, а Испанские королевства принялись восстанавливать народное хозяйство, после репрессий и бегства местного мусульманского населения, заметно обезлюдевшее.

В Европе IV крестовый поход считали провалом, поскольку ярких побед в нем так и не случилось, потери оказались огромны, а славы и добычи он не принес. Реноме римскому понтифику неудача заметно подпортила, но влияния не убавила. Папа убедился, что мобилизовать рыцарей Рим может, а управлять стратегической операцией — нет, сделал выводы, и следующий поход, в рамках компании против еретиков, готовил локальный, хоть и увязывая с дружественной Византией. В 1205 году, вспыхнула очередная война Генуи с Пизой. Выиграли поддержанные королем Вильгельмом III Сицилийским и папой генуэзцы, Корсика досталась им полностью, а Сардинию поделили между Генуей, Сицилией и местным королем Гугом I Сардинским, бывшим юдексом Арбореи.

Глава XIII. Болгарский поход

В первые годы XIII века, после раздела Сербии, у императора Византии оказались развязаны руки, на руках армия, а на повестке дня болгарский вопрос. С армией, впрочем, не все обстояло гладко. Войска ромеев к тому времени по большей части формировались за счет ополчения прониаров, хотя ядром еще оставались императорская гвардия и регулярные части — таксиархии, да и набор наемников из варваров не прекращался. Но кадровые части, понесшие потери в предыдущих компаниях не успели обучить пополнение, а измотанные мобилизациями прониары нуждались в передышке. Срочное покорение болгар, потому, энтузиазма в войсках не вызывало, особенно в наиболее лояльных Алексею II Комнину прониях азиатской части страны.

Император вырос при действующей армии, его личность формировалась под влиянием потери отца в нежном возрасте, бегства из охваченной мятежом столицы, гражданской войны и авторитета патриарха-регента после победы. Полную власть Алексей II получил в 24 года, после смерти в 1193 году Иосифа Халубоса и оказался здравомыслящим человеком средних способностей, в силу воспитания известным военноначальником (затем репрессированным заговорщиком) Георгием Вуко и опеки монахами из окружения патриарха Иосифа Стального — прекрасным бойцом, наездником и «твердым в вере», хотя ни к тонкостям богословия, ни к светским искусствам, тяги не проявлял. В личной жизни василевс, как писал современник, «не был ни аскетом, ни распутником, и ему было все равно, что у него на обед и окружает его роскошь дворца или войлок палатки». Единственное, что его отличало — отношение к детям. Обеспечить преемственность, Алексей II, похоже, считал одной из главных задач, отчего его супруга рожала много и постоянно. Только доживших до совершеннолетия детей насчитывалось семеро — четыре дочери и три сына, из которых первенец (тоже Алексей), родился уже в 1186 году, когда его отцу стукнуло 17, а матери 16 лет. Воспитанию наследников уделялось огромное внимание, и образование они получили куда более широкое, а старшего сына к участию в управлении привлекать начали с 14 лет.

В политике император продолжал линию Иосифа Стального, и первые годы, пока окружение оставляли выдвиженцы патриарха, это работало. В армии император имел имидж «отца солдатам» и грамотного командира, разбирался в проблемах прониаров и крестьян, но к горожанам относился недоверчиво. К столичным, по памяти о бунтах его детства, особенно.

Вернув утерянные в годы смуты Корфу и часть Сербии, василевс обратился к Болгарии. В Константинополе ее продолжали считать лишь бунтующей провинцией, а реальных претензий имели две. Болгары перекрывали транзит в Европу по Дунаю, ранее наращивающий обороты и альтернативный Средиземному морю, причем в отличие от последнего находящийся в руках ромеев начиная от «внутреннего» моря империи — Черного. А еще через территорию царства в земли греков регулярно совершали набеги половцы, союзные болгарам до степени симбиоза. Как водится, половецкие ханы считали царей Болгарии вассалами, а болгары их — федератами, половцы получали не то дань, не то плату за найм (в зависимости от точки зрения), переходили на службу царям и роднились с местной элитой. Половчанка стала женой царя Калояна, а ее брат Манастр — его полководцем, к примеру. И со времен обретения суверенитета, болгары, в случае опасности всегда призывали союзников из степи, получая перевес на поле боя. Не то чтобы греки по этому поводу ничего не предпринимали. Первый независимый правитель царства, Иван Асень I, в 1196 году погиб в результате поддерживаемого Константинополем заговора, его преемника Петра IV через год постигла та же участь, но царем стал младший из братьев Асеней, Калоян. Отразив несколько нападений Византии и Венгрии, он продолжил поддерживать сербов и мятежи в ромейских провинциях, активно используя союз с половцами.

Поскольку заговоры успеха не принесли, греки замыслили коалиционную войну, в стиле восточных компаний патриарха Иосифа, с участием Византии, Венгрии и князей Руси. После раунда активной дипломатии, альянс сложился и выступление назначили на весну 1204 года. Без Иосифа Стального, однако, глобальный проект начал разваливаться сразу.

Первой из игры вышла Венгрия, где весной против короля Имре I поднял очередной мятеж его брат Андраш, поддержанный знатью. Перевес склонялся на сторону оппозиции, отчего действующий король совершил поступок в романтически-рыцарском стиле — в одиночку, в парадной королевской форме и короне, заявился в лагерь мятежников и потребовал соблюдать закон и порядок. Злые языки поговаривали, что этому предшествовал тайный торг, но то нам неизвестно. Факт в том, что Андраш не менее рыцарственно раскаялся, восставших распустил и после недолгой отсидки в комфортной темнице, вышел на свободу в статусе второго лица королевства. Имре I короновал было сына, но вскоре помер от неизвестного заболевания, назначив регентом брата Андраша. Сын покойного стал королем Ласло III, и регент тут же взял подопечного с матерью под стражу — исключительно для их же безопасности, разумеется. Вдова, Констанция Арагонская, смогла бежать с сыном к герцогу Леопольду VI Австрийскому в Вену, где шестилетний Ласло III в мае 1205 года и умер — излишне упоминать, что подозревали отравление. Регент стал королем Андрашем II, но в поход на болгар венгры опоздали.

Князья Роман Мстиславич Галицкий и великий князь Владимирский Всеволод Большое Гнездо, напротив, обязательства выполнили. Выйдя походом в апреле, Всеволод Большое Гнездо с союзными рязанцами разорил зимовища половцев на Дону, а Роман Галицкий, с Рюриком Киевским (на то время это уже слабое княжество) и сыном Всеволода Ярославом, на тот момент князем Переяславским, нанесли удар в направлении Черноморского побережья.