Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 135

Это и стало платой Раймунда Антиохийского за союз. В ответ в его подчинение явился контингент рыцарей Египта, а Амори Фиванский выступил посредником в общении со Львом II Киликийским, направив послом уже известного нам выдающегося дипломата и былого противника Лузиньянов Рене де Гранье, графа Сидона. После нескольких раундов переговоров, киликийцы отпустили короля Сирии с женой и сыном, получив взамен Баграс и мир, закрепленный браком наследного принца Сирии Раймунда и племянницы Льва II Алисы, дочери предыдущего князя Киликии и Изабеллы Торонской, дамы из «старой» знати Латинского королевства. В 1195 году конфликт завершился.

Принц Раймунд в 1197 году умер, оставив новорожденного наследника Раймонда-Рубена, который по тогдашним законам стал первым в очереди за короной Сирии.

В Египте после смерти Ги I ситуация раскалилась. Законная королева имелась, короля и легитимного правителя не было, недовольных руководящей ролью Амори Лузиньяна хватало, а прошлая междоусобица только что закончилась. Страна балансировала на грани мощнейшей гражданской войны, но случилось несколько совпадений.

Умерла супруга князя Амори, Эшива, в девичестве Ибеллин, незадолго до того родившая сына, названного в честь деда Гуго. Ее дядя Балиан Ибеллин приобрел свободное княжество Заиорданское, сохранив притом Хаму с прочими владениями и став самым влиятельным феодалом Египта после короля. А безутешный вдовец получил разрешение двух патриархов, Иерусалимского и Александрийского, на новый брак. С наследной принцессой Изабеллой. Разрешение требовалось по двум основаниям — сестра жены брата считалась родственницей, а после смерти жены до нового брака требовалось выждать время. Но в условиях высокой напряженности, церковь возражать не стала. Свадьба состоялась через несколько месяцев, после чего новобрачный короновался в Иерусалиме под именем Амори II, короля Египта и Иерусалима.

В отравлении прежней княгини Фиванской супругом практически никто не сомневался, и в данном случае это выглядит вполне обоснованным, а передача ее дяде княжества — оплатой согласия. Решение жестокое, но рациональное — Амори II действительно был лучшей кандидатурой на престол. Без возмущения вассалов не обошлось, год новый король провел за подавлением разрозненных мятежей, но к 1196 году страна успокоилась.

Первые годы после укрепления на троне Амори II Египетского, стали очередным «тучным» периодом для королевства. Гражданские войны предыдущего десятилетия, позволили феодалам выплеснуть нерастраченную энергию и освободили, вместе с неотъемлемыми от Леванта болезнями, достаточное количество фьефов для удовлетворения выживших. Знать желала передышки, тем более поводы для серьезной распри кончились, а экономика, наоборот, шла в гору и требовала мира, позволяя престолу его оплачивать.

Начавшаяся серия войн между Багдадским халифатом и Хорезмом резко ухудшила торговые пути в Иране и Ираке. Северный, обходной маршрут хорезмийцев, через Каспий по Волге, обрезали войны князя Владимирского Всеволода Большое Гнездо с Волжской Булгарией, оставив в качестве торговых партнеров на западе лишь Византию и Грузию, откуда товары шли через Константинополь либо Черное море. Но транзит в Европу из Черного моря по Руси, по причине перманентной драки за троны Киевского и Галицкого княжеств, тоже стал высокорисковым, а популярный еще недавно путь по Дунаю перекрыла враждебная ромеям Болгария, сама страдавшая (как, например, и византийский Крым) от спада торговли. Потому большая часть грузопотока из Хорезма, так или иначе проходила теперь через Константинополь, повышая финансовую мощь василевса и привязывая Хорезм к ромеям. У купцов Багдада выбор оставался большим. Их основными сухопутными трассами стали дорога через Мосул и Мардин, на ромейскую теперь Амиду, и далее все в тот же Константинополь, либо караваны через Пальмиру, а затем Дамаск или Хомс, к портам Египетского королевства. Транзит через Антиохию в порты Сирии или через Киликию «в греки» тоже существовал, но оборот здесь был значительно ниже. Традиционный морской путь в Красное море, затем Нилом к морю Средиземному, наращивал обороты, особенно после зачистки Госпитальерами тамошних пиратов.

Амори II сохранял введенный своим первым тезкой протекционизм, не позволяя европейским купцам деятельность южнее Каира и ограничивая их операции за пределами портов Средиземноморья, отчего весомая доля транзитной прибыли оставалась местным торговцам, подпитывая остальные отрасли и казну — не только королевскую.

Одним из следствий такой политики, кстати, стало на много лет вперед неприятие появляющихся проектов Суэцкого канала, в античное время существовавшего. Для Каира канал означал огромные вложения в строительство, лишающее значения путь по Нилу и заработка тамошнее население, с прямым допуском судов из Европы на рынок «большого Индийского океана», что короне совершенно не требовалось.

Египет сохранил мощную дофранкскую промышленность — от хлопковой до сахарной, урожаи в долине Нила обеспечивали не только внутренний спрос, но и бурный экспорт в Византию и соседние африканские края, плюс немалую лепту в бюджет приносили паломники. Не только христианские, через Египет в Мекку проходили мусульмане Северной Африки, а по княжеству Заиорданскому — Азии.

Увеличение доходов, повлекло рост спроса. Товары востока теперь, как при Фатимидах, шли не только транзитом, но и на местное потребление, роскошь завоевывала бывших крестоносцев. Впрочем, поколение смениться не успело и нравы оставались боевыми. Амори II успешно достроил линии крепостей на границах и укрепил замки в коронном домене, но в эти годы тем же занимались его вассалы. Конец XII века отмечен широким строительством замков — получая деньги, едва вышедшие из десятилетней гражданской войны рыцари, первым делом стремились прибыли защитить… за неимением на основной территории страны внешнего врага — от короля и соседей. Параллельно развернула стройки и Церковь, пожертвования отпускались щедро.

Вести о купающемся в богатстве заморском рыцарстве позволили сохранить приток свежих кадров из Европы, но по сравнению с прежними временами пополнение резко снизилось. Часть оттягивала Испания, да и вспыхнувшие европейские войны удерживали сеньоров на родине. Третье сословие переезжало с большей охотой, но тоже в небольших количествах — затраты на проезд оставались велики. Тем не менее, число «франков» росло. Среди свыкнувшихся с климатом латинян снизилась небоевая смертность, мирные богатые годы повысили рождаемость, живо шла латинизация местных.

Доступ к чинам, титулам и, в меньшей мере, деньгам, прямо зависел от статуса, а христиане латинской версии в Заморье независимо от сословия занимали места наверху. В Европе по избытку рыцарей пришлось вводить специальные ограничения для перехода в это сословие, на востоке хватало одного. Рыцарский фьеф теперь мог получить (кроме исключительных случаев и военных заслуг, отличившимся в бою, особенно в случае больших потерь, «золотые шпоры» раздавали десятками) не просто добрый христианин, но потомок христиан (католиков, конечно) — что разом отодвинуло желающих на одно поколение и повысило притягательность догматов Рима для думающих о перспективе. Численность сословия это заморозило, особенно при отсутствии внешних войн. Но укрепило статус «франка», дало бонусы эмигрантам и снизило противоречия в правящем слое, а с учетом общего повышения уровня доходов, положило начало движению активного населения в другие сферы. Итогом стал рост городского населения, купечества (где сказались еще восстановление торговли с Африкой и каботажного мореходства) и гражданского аппарата управления, напоминая тренды времен все тех же Фатимидов.

Отдельно отметим увеличение числа наемных воинов. Местных бойцов, особенно «латинского образца» — тяжелой или близкой к ней кавалерии и арбалетчиков, охотно нанимали короли и сеньоры, города и монастыри — для исполнения воинской повинности, купцы в охрану караванов, а также соседние правители, от Нубии и Византии, до халифа и хорезмшаха.