Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 132

Остальные делились на послушников (кандидатов), братьев (занимавших самые разные должности, кроме высших, и внутри себя порой делившихся на ранги), аббатов и магистров орденов (главы орденов именовались по-разному, но упростим терминологию — должность одинаковая).

Аббат — это директор монастыря. Должность пожизненная и теоретически выборная из монастырских братьев. Реально, чаще всего в то время свободные выборы проходили только в императорских монастырях Византии (когда император был отвлечен, что случалось часто) и некоторых незначительных общинах католиков. В остальных обычно аббат определялся епископом или магистром. Пост сходен с современной практикой 100 % собственника и директора в одном лице, поскольку снять аббата было редкой и сложной затеей. Опять же, монастыри случались всякие, в том числе бедные скиты в глухих чащобах, но основная масса представляла собой этакую финансово-промышленную группу, с солидным агросектором, промплощадками ремесел и доходной деятельностью в сфере обрядовых и финансовых услуг, в частности, как ранее указывалось, выступая в роли банка. Монастырь с точки зрения местного правителя являлся фьефом Церкви и должен был нести рыцарские повинности, делясь деньгами и выставляя бойцов. Как и епископы, аббаты такой правовой позиции часто не разделяли и пытались от церковно-государственного партнерства уклониться, что также выходило редко, а чтобы совсем так и почти никогда. Оттого аббаты порой тоже случались боевые и водили дружину в бой, иногда формируя отряд из братьев-монахов без всяких военно-монашеских орденов. Впрочем, это все же скорее исключения, обычно ограничивались наймом со стороны.

Магистры орденов и были еще наперечет, поскольку орденов мало, и занимались прямыми обязанностями. Должность крайне почетная и авторитетная, но по новизне явления непростая и отнюдь не синекура.

В XIII веке у католиков, не без влияния еретиков и для конкуренции с ними, появляются нищенствующие ордена — францисканцы и доминиканцы, чьи братья изначально не работали, а бродили по миру проповедуя и жили милостыней, а имущества наживать вовсе не могли. Продержались такие уставы не долго, даже до смерти основателей не дотянули, но в довесок к монастырям, в орденах «кочующие проповедники» прижились и стали заметной фигурой тогдашней жизни.

В целом, монастыри и епархии «как хозяйствующие субъекты», были важным фактором тогдашней экономики и политики. Это источник налогов и дружинников для монархов, ведущая часть кредитно-банковской системы, «территории опережающего развития» в ремеслах и агросекторе, ряд орденов — распространители знаний и хранитель книг, пусть с определенным уклоном и цензурой. Плюс кадровый резерв пап и патриархов для реформ Церквей, надзора за белым духовенством, миссионерства и других интересных миссий, поскольку по умолчанию монах человек мобильный и дисциплинированный, «солдат Церкви» — в отличие от священника.

Минусов тоже хватало. Клирики, все же, льготные налогоплательщики, вырванные из обычной феодальной экономики трудовые ресурсы и пожертвованные активы, состоящие в транснациональной корпорации, чьи цели отнюдь не всегда совпадали с национальными или правительственными интересами мест расположения. К тому же, к XII веку церковный аппарат (обеих версий), как белый, так и черный, разложился «нравственно и политически», от декларируемых норм отошел далеко, отчего имидж и авторитет в народе и власти у обеих Церквей упал до минимума. Высшее руководство проблему видело и пыталось корректировать, но получалось не всегда.

Часто встречающееся представление о неграмотности клира, несколько однобоко. Среди священников (чаще белого духовенства) хватало людей образованных — как отмечалось ранее в тексте, в XII веке многие папы, патриархи и епископы имели классическое по тем временам университетское образование, причем часто кроме теологического еще одно, юридическое, например. Но — высшее образование тогда удел немногих в принципе, а заодно скоростной «карьерный лифт», отчего такие личности быстро взлетали в аппараты церковной власти или на высокие посты, где и вращались в более-менее своей среде. Низовой контингент, действительно составлялся из фигур куда более простых, образованием не блистал, включая знание догматов собственной религии, отчего на местах порой изрекались дичайшие перлы на богословские темы, а диспуты с еретиками проигрывались влет.

Монахи тут белому духовенству в массе уступали, но некоторые ордена тоже пытались вводить догоняющее развитие — доминиканцы, к примеру, быстро учредили внутри фирмы закрытую партшколу.

Глава IX. Монополии Средиземноморья

В Риме, как упоминалось, появился новый папа. После смерти предшественника в 1191 году, тиару, под именем Целестин III, получил уже знакомый нам автор обоснования III крестового похода, кардинал Джачинто Баккарди.

К этому времени влияние Церкви заметно выросло, понтифик контролировал Рим, но бойцов у него под рукой оказалось мало и защитить папу от нового императора Священной Римской империи Генриха VI было некому. Целестин III потому старался лавировать. В вопросах представительских, типа коронации или приравнивания к крестоносцам покоряющих язычников феодалов восточной Германии, папа не спорил, «пользовался выгодами покровительства» (например, император сдал папе германского союзника, город Тиволи), но твердо отказывал в делах принципиальных, опираясь на резко выросшую популярность и авторитет Рима в широких феодальных массах. Без серьезной причины и подготовки общественности, сменить или заточить папу в традициях прошлых лет, на волне успешно проведенного крестового похода и парада вассалитетов — когда омаж Святому престолу короли приносили один за другим, выглядело как-то неприлично и даже рискованно, потому приструнить папу император не смог. Нагляднее всего несговорчивость Целестина III проявилась в теме Сицилии.

После поражения в Южной Италии и смерти супруги, император Генрих VI за несколько лет навел порядок в Германии, а в начале 1194 года умер король Сицилии Танкред I, оставив девятилетнего наследника Вильгельма. Регентом стала вдова короля Сибилла. На острове ее приняли, но часть феодалов на континенте затеяла мятеж, в который и встрял император, мотивируя правами на трон Сицилии доставшимися от погибшей супруги и местью за нее же. Папа римский, являющийся сюзереном Сицилийского королевства, прав Генриха VI невзирая на мощное давление не признал, отправил легата для коронации Вильгельма III и агитации в его пользу среди местных сеньоров, а еще отлучил союзного императору аббата влиятельного монастыря Монте-Кассино. Зато Генриха VI активно поддержали Пиза и Генуя, по такому случаю даже прекратившие перманентную драку. Остров, контролирующий центр Средиземного моря, приносил обладателю ключ к транзиту между его восточной и западной частями. И не только денежный поток с перевозок, но и возможность регулировать доступ к рынкам, что для морских республик в условиях роста активности конкурентов из Барселоны, Марселя и прочего западного побережья, смотрелось заманчиво.

Еще более заманчиво это выглядело из Венеции. Ставший здесь в 1192 году дожем Энрико Дандоло, мощный восьмидесятипятилетний старик, немедля задумался над идеей блокады Восточного Средиземноморья для судов Средиземноморья Западного. Венеция потихоньку выкарабкивалась из кризиса, вызванного былым разрывом с Византией, но работала в условиях жесткой конкуренции. Республике насущно требовался рывок — пусть короткий, но позволяющий быстро закрыть убытки прошлых лет. В III крестовом походе венецианцы участия почти не принимали — западнее Сицилии их никто не ждал. Константинополь при патриархе Иосифе Стальном монополий избегал, практикуя равноудаленность торговых партнеров, в Леванте и Египте ситуация складывалась схоже, а с учетом генуэзского контроля над Кипром даже хуже. Мысль хотя бы на несколько лет перекрыть транзит конкурентов мимо Сицилии на восток, таила перспективы ни с чем не сравнимые. Риск ссоры со Священной Римской империей сочли приемлемым, и Венеция снова выступила защитником Сицилии. В этот раз в союзе с ромеями.