Дочь капитана Блада - Искандерова Нелли - Страница 90

- Да что с ним станется? - с хохотом пробасил пират. - На дне он. Рыбам вместо обеда.

- Ты что, Джеймс? - воскликнул Сильвер. - Ты убил его? Да как ты посмел его тронуть?

- А ты что, святой, что ли? Сам сколько раз испанцам головы рубил? Думаешь, не знаю? И что тебе этот Аламейда? Отец родной, что ли?

Питер опустил глаза.  Вольверстон сжал его руку

- Не стоит волноваться, приятель. Это судьба. Теперь ты с лёгким сердцем пойдёшь в Испанию.

- Ты прав, Нэд. Пойдём отсюда.

В тот же вечер Сильвер собрал капитанов. Поручив эскадру  Вольверстону, он объявил, что в скором времени отбывает в Испанию на «Арабелле». На следующий день в сборе была и команда «Арабеллы». В тот же день корабль получил новое имя - «Мадридского купца». На следующее утро, подняв испанский флаг, пираты покинули Бас-Тер. Море было спокойным, и за все время путешествия ни разу не заштормило. «Мадридский купец» двигался курсом бакштаг, подгоняемый спокойным юго-западным ветром.

На душе у квартирмейстера было тревожно. Что ждёт их в недалёком будущем? Питт понимал, что появление герцогини изменит его отношения с капитаном. Тем более, что Сильвер вёл себя странно. Он будто забыл об утверждённых им правилах. Целые ночи проводил он на шкафуте, глядя, как стаи летающих рыбок пролетали мимо, озаряя темноту весёлыми огоньками. Питт не мог понять, почему, но задумчивость товарища вызывала в нём лишь глухое раздражение. Наверное, он просто вновь ощутил ту непреодолимую пропасть, что разделяла герцога Мальборо и простого рыбацкого сына. Питт ещё более укрепиляся в своих подозрениях, но осознание его правоты лишь добавляло горечи в его сердце. Ничего не изменится. Всё, о чём он втайне мечтал, так и останется призрачной иллюзией. Взятие Нассау не изменило ничего. Арабелла Брэдфорд получит наследство и останется той же неприступной герцогиней, а он... Рыбацкий сын вернётся в свою хижину. Для неё он всегда будет ничем. Пылью под ногами, ничтожной букашкой, которую запросто можно раздавить. Она просто вернётся к той жизни, для которой и была рождена. Судьба вновь разделяла их, и преодолеть эту пропасть не могла даже любовь Питта. Размышления квартирмейстера прервал крик марсового.

- Земля!

Питт взглянул в подзорную трубу. На горизонте маячили очертания берега.

- Зови капитана, - крикнул он матросу, но Сильвер уже выбежал на палубу. Во всём его облике сквозила какая-то неестественная весёлость. Казалось, он с трудом пытался скрыть волнение.

- Ну что, Питт! Скоро мы вновь станем испанскими грандами. Надеюсь, в Кадисе нам не встретится столь же проницательный губернатор. Иначе несдобровать - повесят нас на городской площади.

Сильвер рассмеялся, но смех его звучал неестественно. Питт же молчал, глядя на приближающийся испанский берег. Миссис Брэдфорд... Арабелла... Скоро всё станет на свои места, и Сильвер больше не сможет его обманывать. Но что будет? Что скажет миссис Брэдфорд?

- Да что с тобой, Питт! - Сильвер снова похлопал Уоллеса по плечу.

Капитан наконец-то справился с его волнением, и голос снова был спокойным и ровным,

- Подходим к берегу, приятель. Теперь ты - граф Эрнандо дес Торрес. Мы ищем герцога Аламейду, чтобы он помог нам добиться аудиенции Его Величества. Мы собираемся просить помощи для организации африканской экспедиции.

- Вперёд, синьор Эрнандо дес Торрес! Нас снова ждут приключения. Иди, переоденься.

- Да, герцог Педро Альмадильо!

Заботы отвлекли Уоллеса от одолевавших его мыслей, и друзья устремили взоры на приближающийся берег, на котором уже появлялись очертания портового города.

Вскоре «Мадридский купец» пришвартовался в гавани Кадиса. Придирчиво осмотрев трюмы, таможенный чиновник вернулся на берег. Вскоре корабль покинули и Питт с Сильвером. Кадис поразил друзей многообразием и пестротой стилей. Основанный ещё финикийцами и бывший одним из культурных и научных центров в годы арабского халифата, он сочетал в себе мавританские и средневековые черты. В порту было многолюдно и шумно. Нарядно одетые господа и их не менее изысканные и гордые спутницы величественно прогуливались по набережной, оживлённо что-то обсуждая и глядя в море, где на рейде стояло около пятидесяти больших кораблей, не считая многочисленных барок и шлюпов.

- Синьор, - обратился Сильвер к молодому испанцу, - здесь всегда так оживлённо?

- Нет. Обычно здесь только торговцы и моряки. Многие хотели увидеть, как золотой галеон войдёт в порт. Но, похоже, сегодня не наш день, - и он, пожав плечами, вздохнул и повернул в сторону города.

- Какой галеон?

- Золотой. Этот галеон принадлежит лично королю Филиппу. Он прибудет из Нового Света, из Панамы. Говорят, он должен доставить Его Величеству несметные богатства апачей.

- Он прибывает сегодня?

- Должен был, но, наверное, что-то задержало его в пути, - с сожалением протянул молодой человек, - может быть шторм, а может - английские пираты.

- Надеюсь, мне удастся его увидеть. Наверняка это потрясающее зрелище.

- Мне тоже хотелось бы на это посмотреть. Говорят, там будут золотые идолы апачей. С воцарением в Новом Свете христианства индейцы отказались от идолов и передали их в дар Его католическому Величеству.

Сильвер поклонился незнакомцу и пожелал ему удачи. Выйдя из порта, они с Уоллесом переглянулись.

- Жаль, придётся от него отказаться, - мрачно заметил Сильвер. - мы не сможем рисковать жизнью миссис Брэдфорд.

Купив арабских рысаков, друзья направились к центру Кадиса. Найти жилище Аламейды не представляло труда - каждый житель знал, где находился дворец герцога. Это был превосходный замок в мавританском стиле, располагающийся на одной из центральных улиц города, окружённый изящной резной изгородью. На стук показался привратник - был сухощавый поджарый мужчина лет шестидесяти с пробивающейся на висках сединой

- Что Вам угодно, сеньоры?

- Мы - герцог Педро Альмадильо и граф Эрнандо дес Торрес, - ответил Сильвер на безупречном кастильском наречии. - Нам надо видеть сеньора герцога Аламейду. У нас к нему дело, не терпящее отлагательств

Старик внимательно оглядел посетителей, будто бы оценивая размер их состояния и их положение в обществе. Питер был одет в чёрный камзол с серебряной оторочкой и белоснежную шёлковую рубаху. На голове его красовалась широкополая чёрная шляпа с серебристым плюмажем. На такого же цвета перевязи висела внушительных размеров шпага, рукоятка которой была отделана серебром. Палец украшал сапфировый перстень, оттенявший взгляд его тёмно-синих глаз. Манеры гостя выдавали человека, привыкшего занимать высокое положение в обществе. Он держался уверено и с достоинством, не проявляя при этом излишнего высокомерия или презрения к людям, занимающим более низкую ступень на социальной лестнице. Камзол Уоллеса, как и его шляпа, были светло-серые, что гармонировало с белоснежной перевязью и плюмажем. Перстень с крупным розовым бриллиантом заставлял предположить, что его владелец, несмотря на более простой, чем у Сильвера, костюм, достаточно богат, чтобы позволить себе подобные украшения. Шпага, добытая в бою с испанским галеоном и принадлежавшая ранее герцогу Сидонии, отличалась не только длиной, но и превосходной резьбой, украшавшей её рукоять. Манеры Питта, достаточно изысканные, чтобы думать об его высоком происхождении, всё же не отличались той же аристократичностью, как у Питера. Понаблюдав за гостями, привратник сделал вывод, что герцог, то есть Питер, безусловно, очень знатный господин. Граф, хоть и несколько проще, но весьма богат и образован. Так что оба они вполне достойны не только вежливого ответа, но и разговора с самим герцогом или его супругой. Покачав головой, старый слуга медленно и с достоинством произнёс: