You're All I Want (СИ) - "Paula.M." - Страница 116

В школе вообще все обстояло даже хуже, чем дома. Учителя с тоской смотрели на мой гипс, жалели меня из-за полученных травм, о которых уже были наслышаны, и завышали оценки, из-за чего я чувствовал себя самой последней тварью на свете. Я ведь никогда и не гнался за высокими оценками, зачем же делать это сейчас? Меньше всего я хотел к себе особого отношения, и уж тем более всеобщего сочувствия, которое меня просто убивало. Каждый считал своим долгом поинтересоваться, как у меня дела и что случилось. Я кисло улыбался, болтал что-то о недосыпании и одиноко брел дальше. Это было даже хуже, чем год назад.

В очередной из однообразных и скучных дней, приближающих выпускные экзамены, я устало шел к выходу, чтобы наконец-то прийти домой и немного поспать. Мысль о том, что я должен зайти к Рихарду не покидала меня ни на минуту пару недель его отсутствия, но я все равно упрямо шел мимо его дома, все же надеясь увидеть его силуэт в окне.

— Пауль! Постой! — закричал кто-то позади меня, и я недовольно обернулся, увидев перед собой Томаса. Тот немного отдышался, и протянул мне какой-то черный пакет: — Передай это, пожалуйста, Рихарду.

— Можешь передать ему все, что захочешь самостоятельно, я с ним больше не общаюсь, — терпеливо произнес я, и уже развернулся, чтобы спокойно продолжить свой путь, но рука парня неожиданно легла мне на плечо, призывая остановиться на одном месте. Внутренне я возмутился, и тяжело втянув воздух ноздрями, с вызовом в глазах обратился к нему.

— В смысле? — недоумевающе спросил он меня, и вдруг добавил, оценивая мой внешний вид: — Выглядишь дерьмово.

— Спасибо, — пробормотал я, не желая больше язвить из-за банального недостатка сил, — Думаю, тебе он обрадуется больше.

— Ты так и не понял, — Браун устало закатил глаза в ответ на мои слова и почему-то улыбнулся, — Я, конечно, знал, что люди могут быть тупыми, но не настолько же… — снова рассуждал он и я уже начинал злиться.

— Еще одно слово, и я тебе точно врежу, — прошипел я, стаскивая его руку со своего плеча.

— Да тихо, остынь, я не это имел в виду, блять… — он был искренне удивлен моей реакцией на его слова. Практически все в моем окружении в последнее время говорили мне, что я совсем не похож на себя прежнего, но я ничего такого за собой не замечал, хотя и не мог отрицать, что злости и отчужденности стало во мне в разы больше, — У тебя нет никаких оснований не верить Рихарду. Если бы твой друг пришел к тебе в грязи и попросил помощи, ты бы его выгнал?

— Нет, — честно ответил я, понимая к чему он клонит. С этой минуты я сам стал заинтересованным в этом разговоре. Понятное дело, что Рихард мог его подослать или сделать что-то в этом духе, но мне почему-то мало в это верилось и я вдруг почувствовал себя идиотом. Все говорили мне о том, что он не виноват, а я упрямо твердил обратное. Может, он действительно не виноват? Мне так хотелось в это верить и снова видеть его рядом с собой.

— Вот и Рихард меня не выгнал, — продолжил он терпеливо, — Если хочешь, можешь и дальше тешить свое эго и успокаивать свою гордость, но тогда ты можешь его потерять.

— С тобой я свою личную жизнь обсуждать вообще-то не собирался… — почему-то снова продолжал грубить я, даже не обращая внимания на то, что Томас был настроен ко мне вполне доброжелательно.

— Я понимаю, почему сейчас ты хочешь мне хамить и перечить, но я не злюсь, — он покачал головой, — Просто знай, что я искренне хочу, чтобы у вас все было хорошо.

— Спасибо, — как-то растерянно пробормотал я, нехотя принимая пакет из его рук. Еще несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, но парень, сдавленно улыбнувшись, наконец покинул меня, направившись на второй этаж. Я долго смотрел ему вслед, пока тот не скрылся в толпе школьников, немного отойдя от произошедшего, развернул пакет: там была та самая одежда Рихарда.

***

На часах было всего лишь восемь утра, а я и Тилль сидели на моей кухне, залитой солнечным светом, и завтракали. Родители работали в ночную смену, никто не суетился у плиты и мы могли спокойно обсудить насущные проблемы человечества. Правда, говорил в основном Тилль, а я лишь уныло кивал, даже и не понимая порой о чем он говорил. Линдеманн как всегда отличался особой энергичностью, продолжая о чем-то увлеченно мне рассказывать, но я думал лишь о том, что я никогда не смогу простить себя за то, что не дал Рихарду сказать то, что он хотел.

— Я тоже считаю, что документы можно подать и позже, но, знаешь, лучше позаботиться об этом заранее, — парировал Тилль, протягивая руку за очередной печенюшкой, лежащей на столе. Я бездумно перемешивал сахар в чашке с кофе, но все мои действия были напрасны: я почему-то положил так много сахара в горячий напиток, что он вообще перестал растворяться. Гребаные мысли о Рихарде, я даже делать ничего нормально не могу.

— Не хочу я никуда поступать, — огрызнулся я, с дребезгом отодвинув чашку с приторным кофе на край стола. И какой в этом смысл теперь?

— Так, а это вообще что за тон такой? — возмутился он, отставляя кофе в сторону, — Хочешь без образования остаться?

— Ты сейчас сидишь на моей кухне, пьешь мой кофе и ешь мое печенье, — пробормотал я в ответ, делая акцент интонацией на нужных словах, — Так что советую тебе меня сейчас не поучать.

— Нашел чем испугать, — ответил он, снова протягивая руку за дополнительной порцией печенья. Я видел, что он определенно что-то хочет мне сказать, но не решается. Но вот наконец Тилль сделал последний глоток ароматного кофе, с грохотом поставил чашку на стол и внимательно посмотрел на меня: — Слушай, я понимаю, расставание с Рихардом, тебе тяжело, да, но надо двигаться дальше, ты же не собираешься всю жизнь провести в таком режиме?

Я возмущенно и довольно громко втянул воздух носом. Блять, давайте, все залезьте в мою личную жизнь, мне ведь это так поможет и все мои проблемы исчезнут!

— Хватит об этом уже, — только и сказал я, уже приподнимаясь со стула, и Тилль сделал то же самое.

— Как скажешь, — он спокойно пожал плечами, присмирев, и мне вдруг стало жутко стыдно за свое поведение, благодаря которому страдают мои друзья и все окружающие меня люди, не сделавшие мне ничего плохого.

Я быстро направился в прихожую, словно пытаясь убежать от Тилля, который хорошо знает меня и пытается поговорить со мной на эту больную тему. Несмотря на противоречие чувств, которое я испытывал, я все же спросил его о Рихарде вопреки своим желаниям:

— Он все еще в Берлине? — как бы невзначай произнес я, но, видимо, интерес в моих глазах было не скрыть. Я наконец застегнул куртку, и пропуская друга вперед себя, закрыл входную дверь, направившись к выходу из дома навстречу теплой весне.

— Да, вроде, снял квартиру, — ответил Тилль, доставая пачку сигарет из кармана, — Независимый дохуя.

На носу выпускные экзамены, и почему он уехал именно сейчас? От кого же ты бежишь, Рихард? От меня и проблем, или же от себя?

Погоня.

Вся наша жизнь похожа на погоню. И не всегда то, к чему мы бежим и так отчаянно пытаемся его достигнуть, действительно приведет нас туда, куда надо. Я так бежал к Рихарду, буквально спотыкаясь о время и людей, я оказывается так хотел этой самой любви, даже и сам не понимая, что влюбился. Каждый раз мне казалось: еще чуть-чуть, и мы остановимся, лжи больше не будет, потому что мне больше некуда бежать. А зачем? Если цель в виде Рихарда достигнута… Я остановился, а Рихард продолжал бежать. Видимо, от самого себя, оставляя меня позади.

— Да, он такой… — задумчиво произнес я, выбираясь из пелены своих мыслей, — Ладно, давай ускоримся, а то мы опоздаем в школу.

***

Подперев голову кулаком на очередном уроке литературы, я листал модный журнал вместе с Мартой и присматривал девушке своей сестры какое-нибудь красивое платье. Это выглядело довольно странно, но мне было больше нечем заниматься. Учительница сказала, что оценки по ее предмету уже выставлены, и мы можем спокойно заниматься своими делами. Так как все вокруг говорили только о выпускном, обсуждали макияж, туфли, платья и прочую дребедень, я просто был вынужден заниматься этим же. В макияже я не разбирался, все туфли были для меня совершенно одинаковы, но вот посмотреть на платье Марты мне жутко хотелось. Мне просто пришлось делать это, чтобы убежать от своих мыслей о Рихарде, которые вновь пожирали мое сознание. Так мне удавалось отвлекаться.