Тихоня и Король (СИ) - Пьянкова Карина Сергеевна - Страница 53

– Нравлюсь? – с лукавым прищуром спросило меня Писание, если это действительно было оно.

Этот мужчина передо мной был переполнен холодностью, злостью и высокомерием, которых в Полозе никогда не было. Хотя нет, высокомерие было.

Я мотнула головой.

– Нет, не нравишься.

Существо рассмеялось.

– Разве? Я ведь так похож на твоего возлюбленного, только лучше. Сильней, красивей, умней.

Как будто я полюбила Фелтона за внешность или за ум. Нет, за них, наверное, тоже, но в первую очередь за его сердце, смелое, честное и верное. Пусть и змеиное.

– И что с того? – спросила я, уже начиная подозревать неладное.

Существо сделало шаг вперед.

– Тебе ведь не обязательно умирать, девочка. Помоги мне получить тело – и ты уцелеешь. Ну, и я тоже не забуду отблагодарить тебе. Ты ведь должна стать следующей леди Фелтон? Ты ей станешь.

Я не выдержала и расхохоталась. Боже, меня пытались… пытались соблазнять! Вот это чудище без всяких признаков человечности!

– Господи, какой бред! Променять Полоза на какую-то… тварь? Отход магического производства? – переспросила, не зная, ужасаться или продолжить смеяться.

Вот только Темное Писание явно не было настроено на то, чтобы разделять мое веселье.

– Отход магического производства… Вот уж нет. Когда-то и я был человеком. Живым, мыслящим, чувствующим. Улыбаешься, девочка? Не веришь? А ведь я сказал правду. Они уже и сами забыли, кто я, что я… Когда-то мое имя было Френсис. Френсис Фелтон, и я был человеком из плоти и крови, темным магом. Потом все изменилось… Дражайшие родственники мои должны мне шестьсот лет ада. Так почему я не могу попросить вернуть долг сейчас?

Я попятилась. Оторвать взгляда от этого лица не удавалось, как я ни пыталась. Все манеры Писания говорили о том, что передо мной действительно Фелтон: интонация, мимика – все это настолько напоминало Полоза, его отца, леди Гринхилл… Но если шестьсот лет…

– Уж не знаю, кто и что тебе там должен, действительно ты был человеком или нет… Мне наплевать. Даже если тебе что-то и задолжали Фелтоны, то Полоз к этому точно не имеет никакого отношения! Я не отдам его тебе!

Лицо Писания исказилось в саркастичной усмешке.

– Какая любовь, чистая, самоотверженная. Остается только завидовать подобной преданности. Ты же понимаешь, Эшли, что мне придется тебя убить? Не потому что я такое уж чудовище, вовсе нет. Просто не хочу умирать, а так уж вышло, что твоими стараниями я именно умираю.

Жаль, что моими усилиями это создание не умерло окончательно.

– Никто не просил тебя нападать на людей, – процедила я, упрямо сцепляя руки на груди. – Мне бы и в голову не пришло портить университетское имущество, если бы оно не взбесилось.

На лице Писания появилось отвращение.

– Университетское имущество… Как теперь говорят обо мне… Проклятье… А ведь я был…

Кем именно был тот, кто назвал себя Френсисом Фелтоном являлся по собственному мнению, мне узнать не удалось. Потому что в мире реальном на меня вылили немалое количество ледяной воды, приводя в чувство.

Пришла в себя я на мокрой постели Фелтона в окружении самого Полоза, леди Гринхилл и профессора Бхатии. Что характерно, все трое явно были ужасно напуганы. Судя по выражению лица его змейства, я сделала вывод, что он меня уже мысленно отпел, похоронил и пару лет как минимум отходил в трауре.

– Даже не надейся, – хрипло произнесла я, пытаясь растянуть непослушные губы в улыбке.

Полоз открыл было рот, чтобы ответить мне, но как будто передумал и просто сжал меня в объятиях, до предупреждающего хруста в ребрах, и только потом заговорил, захлебываясь воздухом.

– Господи… Эшли… Я думал, что все напрасно, что я потерял тебя… Ты не просыпалась… Что бы я не делал – ничего не помогало!

Кажется, я отсутствовала достаточно долго, иначе бы Фелтон не был бы в таком ужасном состоянии.

– Ничего не помогало, а вот ледяной душ помог, – услышала я голос леди Гринхилл, почти полностью спокойный, вот только пару раз он дрогнул. Значит, даже стальная кузина Фелтона не сумела сохранить холодное спокойствие.

Вода и правда оказалась ледяной… И сейчас я лежала на мокрой холодной постели, да и одежда тоже сухостью не отличалась.

– Полоз, мне бы переодеться… – сдавленно пробормотала я, не зная, выпутываться из мертвой змеиной хватки. Внутри клубком свернулся ужас от понимания, что я могла вообще не проснуться, остаться навсегда вести беседы с призрачным Фелтоном.

Король тут же подорвался и метнулся к шкафу. В мое владение во мгновение ока предоставили домашние штаны и толстовку, которые были не так уж сильно велики. Вот еще один плюс, когда твой парень не настолько уж и крупней тебя самой. Переодевалась я в ванной, краем уха слыша, как ругаются Полоз и леди Гринхилл. Толком разобрать слов не удавалось, но родственники явно общались очень эмоционально. И порой ронял слова спокойно и четко профессор Бхатия, который как всегда не терял привычного хладнокровия.

Когда я вышла из ванной, разговор сам собой прекратился.

– Ты знаешь, что случилось, Эшли? – спросила леди Гринхилл, которая показалось мне куда бледней обычного. Прежде ее кожа казалось просто фарфорово-белой… Сейчас бледной отдавала в изрядную синеву.

Я тяжело вздохнула. Они-то могли иметь от меня секреты… А вот я… Словом, лучше все рассказать.

– Каким-то образом я попала к Темному Писанию, – со вздохом сказала я, плохо представляя, как отреагируют остальные на такую дивную новость. – Нет, конечно, это может быть просто мой бред… Но все казалось уж очень реально… Я говорила с ним. Оно сказало, что прежде было человеком!

Что не просто абстрактным человеком, а вполне конкретным мужчиной по имени Френсис Фелтон я предпочла пока не сообщать. По крайней мере, не при декане. Пусть он и решил жениться на леди Гринхилл, но это еще не означает, что ему нужно все знать о фамильных тайнах рода Фелтон. К тому же, учитывая особенности характера профессора Бхатии...

Профессор Бхатия выразительно посмотрел сперва на свою невесту, потом на моего парня.

– Итак, Фелтоны, вы ничего не хотите мне сказать? – спросил он таким же тоном, каким разговаривал со студентами, которых подозревал в списывании.

Инспектор беспомощно посмотрела на кузена, но Полоз только покачал головой.

– Твой мужчина – сам и разбирайся. Я к нему вообще никакого отношения не имею.

Профессор усмехнулся.

– Госэкзамен, юноша, – напомнил он с многозначительной улыбкой. – Не забывайте о нем.

Фелтон принял вид самой невинности. Получилось настолько убедительно, что не поверил бы любой, кто хоть немного знал Полоза. Вот именно такие выражения лица ему совершенно несвойственны.

– Вы не станете мне мстить на экзамене, профессор. Вы выше этого.

Леди Гринхилл сохранила каменную невозмутимость. Мне тоже удалось не рассмеяться, но с огромным трудом.

– Хорошо, зачтено, студент, – кивнул мой декан со снисходительно полуулыбкой и повернулся к нареченной. – Итак, Дафна, дорогая, что же именно ты мне не рассказала о Темном Писании?

Мы с полицейской переглянулись, озадаченные этим странным проявлением мужской солидарности.

Я залезла на кресло с ногами и приготовилась слушать и, если придется, дополнять рассказ леди Гринхилл.

– Не надо сверлить меня таким взглядом, Киран. Не обязана же я пересказывать тебе абсолютно все семейный легенды. Да, я слышала сказки, будто бы Темное Писание – это суть мага, которую поместили в такую форму то ли, чтобы спасти его душу, то ли, чтобы использовать его силу… Но в такие бредни никто не верил! Да и Писание не давало поводов подозревать его в некой мыслительной деятельности, – принялась рассказывать полицейская, причем, кажется она была совершенно искренна.

Фелтон кивнул.

– Подтверждаю. Для нашей семьи это была только страшная сказка, не более. Я и не думал…

Я вопросительно взглянула в глаза Полоза.

«Рассказать все?»