Тихоня и Король (СИ) - Пьянкова Карина Сергеевна - Страница 29

Уже через полчаса я чувствовала себя дурой. Круглой.

Все тексты оказались написаны тяжеловесным устаревшим языком, продираться через которые удавалось с огромным трудом. Часть слов уже вышла из обихода и пришлось просить словарь. Термины тоже не радовали… Что-то мы еще не проходили, что-то никогда и не пройдем… Словом, мое самолюбие получило пинок под зад и грех гордыни мне больше не грозил.

Еще через два часа я тупо пялилась на собственные записи, пытаясь понять, что же это за ерунда. Буквы перед глазами уже едва ли не канкан танцевали. А ведь у меня еще и анализ заказали…

– Как ваши дела? – мгновенно обратил на меня внимание профессор, стоило мне только поднять голову от книг.

Сам он тоже кто-то читал, причем выходил в сеть и пару раз даже созванивался с какими-то людьми. Видимо, запрет на связь с внешним миром распространялся далеко не на всех. Обидно, пожалуй.

– Плохо, профессор, – честно признала я свою полную несостоятельность. – Я половину прочитанного понять-то не в состоянии.

Мужчина снисходительно улыбнулся.

– Разумеется, вам сложно разобрать эти тексты, все-таки вы читаете точные копии книг, которые были написаны много веков назад. Поэтому не расстраивайтесь слишком сильно и просто делайте все, что можете.

Я покорно кивнула и откинулась в кресле, устало прикрыв глаза. Пока было ясно одно: с темными артефактами и их формой экспериментировали многие маги. И люди частенько шли просто расходным материалом, будь то темные, светлые… встречались даже упоминания о магах черных. Чаще всего результат исследований покладисто умирал в процессе, причем смерть живой оболочки не самым лучшим образом отражалось и на магической сути артефакта…

– Профессор, а что именно мы ищем? – спросила я у декана, решив хотя бы найти направление движения.

– Лично я бы на вашем месте в первую попытался найти информацию о том, как извлечь суть артефакта из физической оболочки. Думаю, именно этот вариант стал бы для всех наиболее оптимальным.

У меня голова кругом шла и думать самостоятельно казалось просто невозможным.

– Для всех?

Вопрос, конечно, был верхом идиотизма, но забрать свои слова назад все равно возможности нет.

– Разумеется. Ваша смерть, мисс Грант, очень плохо отразится на младшем Фелтоне. В следующий раз, когда влезете в очередную неприятность – а вы влезете! – помните о том, что Кассиус может и не перенести вашей смерти.

Фраза прозвучала двусмысленно. Очень.

– Но что вы имеете в виду? – осторожно спросила я.

Профессор Бхатия пожал плечами.

– Дело в том, что темные маги – однолюбы, – пояснил он, разводя руками. – Подозреваю, что это свойство привили им черные, их создатели, чтобы легче было контролировать. Одного из пары держишь при себе, и второй станет очень послушным. Очень.

Я недоверчиво нахмурилась.

– Что, для каждого темного мага есть только одна пара и все такое? Но ведь Фелтон любил Ребекку Скотт. А теперь вот со мной. Так что…

Улыбка декана стала еще более снисходительной.

– Если бы для темных существовала уже единственная определенная пара, то эти маги уже попросту вымерли. Если твой будущий возлюбленный родился где-то в первобытном племени на другом конце планеты, то шансы встретиться с парой стремятся к нулю, не так ли? – мягко принялся объяснять профессор Бхатия. – Да и влюбляться темные могут не раз и не два. На первом курсе Дафна встречалась с двумя молодыми людьми и была ими действительно увлечена. Просто однажды что-то в их мозге переключается и к романтическим чувствам примешивается еще и одно простое слово: «мое». Как только это случилось… Можно сказать, что это воля судьбы. Вы же знаете, что Дафна несколько раз вдовела?

Я кивнула в ответ.

– И… но ведь она наверняка не убивала своих мужей! Леди Гринхилл не такой человек…

Декан кивнул.

– Не такой. Она не хотела их смерти. Но если темный маг уже выбрал пару, то все другие рядом с ним просто умирают… Никто не знает, с чем это связано. Просто умирают – и все. Поэтому лорд и леди Фелтон не противятся вашему роману с Кассиусом, пусть вы их и не устраиваете.

А у меня-то голова шла кругом, почему меня все еще не погнали поганой метлой от драгоценного наследника…

– Но почему тогда леди Гринхилл соглашалась на замужества?! Она ведь должна была знать…

Профессор рассмеялся с какой-то странной горечью.

– Слишком горда. Не сразу признала свои чувства… Теперь раскаивается, конечно…

Еще бы не раскаиваться…

– Но значит, для Полоза это… ну, мы с ним… это навсегда? – ошарашенно уточнила я, не зная, как уложить все в своей несчастной голове, которая едва не трескалась от новых знаний.

Мужчина кивнул.

– Для Кассиуса – навсегда. Что бы ни случилось. Если вы вздумаете, бросить его… нет, он не умрет, разумеется, но вряд ли найдет счастье в другой.

Я принялась остервенело принялась тереть виски. Так вот почему для Полоза все, что происходит между нами, было так просто. Предложение сделал… У него-то уже нет шанса передумать…

А я? Что если передумаю я?

Если случится так, что я разлюблю Фелтона? Я-то не темная…

Профессор Бхатия молча наблюдал за моими метаниями. Наверное, это и к лучшему, что он ничего мне не говорил.

Хотя как я могла так просто выкинуть из сердца Полоза? Разве кто-то может оказаться, чем этот хитрый бессовестный змей? Он ведь любит, заботится… А еще понимает меня едва ли не лучшем, чем я сама себя понимаю… И чего я тогда паникую так сильно?

Нужно просто дождаться возвращения Полоза и поговорить с ним. Все ведь так просто…

И все равно страшно.

– Не думайте слишком много о том, что я рассказал вам, мисс Грант. По сути ведь ничего не изменилось.

Все верно. Я осталась прежней. Фелтон остался прежним. И мы все так же любим друг друга.

Мне мало что удалось понять из прочитанного. Слишком уж сложно, стоило признать… Не мой уровень. Я не была знакома с темной магией, поэтому… Словом, все было плохо. Разве что профессор Бхатия оказался все равно доволен моей работой и даже похвалил. Сил смущаться от удовольствия у меня уже не осталось, так что я только вяло кивнула. Глаза едва на переносице не сходились.

– Профессор, а можно мне к себе? – взмолилась я. Желудок жалобно вторил мне.

Есть хотелось ужасно, а от книг едва ли не тошнило. Даже предположить не могла, что однажды так случится.

– Боюсь, я не могу доверять вашему благоразумию, мисс Грант, – покачал головой декан. – Вы имеете дурную привычку влезать в неприятности, едва только остаетесь без присмотра. Поэтому вы разделите со мной ужин, а после я сам доведу вас до комнаты. И, поверьте, вам очень не понравится, если я узнаю, что вы осмелились совершить очередную прогулку без присмотра.

Кажется, профессор Бхатия сговорился против меня с Фелтоном… А я еще радовалась, что они с Полозам, кажется, начали ладить. Вот точно, поладили. На мою голову.

– Хорошо, профессор, но не будет ли вам… неудобно? – пролепетала я, мечтая оказаться как можно дальше от преподавателя. И даже не для того, чтобы снова что-то учудить… Просто находиться под чьим-то присмотром оказалось не слишком приятно.

– Мне удобно будет, не сомневайтесь, мисс Грант, – с готовностью заверил меня профессор Бхатия, понимающе усмехаясь. – Уж поверьте, пока вы под моим присмотром, ничего с вами не случится. Даже если вы сами против.

Пришлось остаться и делать, как велели. Перечить декану открыто я бы рискнула, наверное, только если речь шла о жизни Фелтона.

Впрочем, быстро нашелся и плюс. Профессор пусть и был вегетарианцем (на мою голову), однако предпочитал вкусную еду. И даже специй в ней оказался меньше, чем в кулинарных экспериментах Хельги. Правда, под пристальным взглядам декана, мне периодически кусок в рот не лез.

– Как вы думаете, сколько мне осталось, если во мне действительно Писание? И… и почему вы ничего не заметили? А вот Лестер… Дэниэл Лестер на меня сразу начал как-то странно пялиться, – начала путано задавать вопросы, которые меня мучили.