Второй шанс (СИ) - "Sumya" - Страница 5

И они покинули балкон. Вместе.

- Кто мне объяснит, что здесь произошло? – голос Шерри полон раздражения и негодования.

- Что б я знал, - развел руками Гвендаль, на душе скребутся кошки, не стоило столь необдуманно бросать Гюнтеру обидные слова в лицо. Но он тоже хорош, кто ж знал, что он такое выкинет?

- Ты иногда бываешь таким идиотом, брат, - бросил Конрад.

- Это не я затеял все эти поцелуи на балконе! - взорвался маршал. - Если бы они вели себя прилично, то вообще бы ничего не произошло.

- Кто целовался на балконе? – спросила Шери, которой совсем не нравилось, что её игнорировали.

- Гюнтер и Вольфрам, - подал голос Юури, все еще находящийся в состоянии близком к шоку.

- Это так романтично, - улыбнулась бывшая Мао. - Ночь, луна, балкон… Ах! Я вспоминаю свою молодость! Неудивительно, что они не удержались.

- Но они же парни! – выкрикнул Юури. - Так нельзя! Это неправильно! Парни не должны целоваться!

Взгляд Сесилии неожиданно оказался очень злым и холодным.

- Знаете, Ваше Величество, вы иногда бываете таким… же, как Гвендаль.

С этими словами леди покинула балкон. Вслед за ней увязался Штоффель с неизменным Рейвеном. Фон Вальде в сердцах выругался и тоже ушел.

- А что я такого сказал? - недоуменно уточнил Мао, глядя на Конрада.

Тот только развел руками. Объяснять ничего не хотелось. Было больно за брата и за бывшего преподавателя. Но сделать с этим что-то было не в его силах…

***

Едва за ними закрылась дверь спальни Гюнтера, как они оба сразу сползли на пол. Говорить не хотелось, хотелось выть, плакать и кричать. Но на это уже не было сил. Никаких сил. Ни душевных, ни физических. Так и сидели, молча, плечом к плечу.

- Я не взял с собой ночную рубашку, - наконец нарушил молчание Вольфрам.

- Что? – Гюнтер слишком глубоко ушел в свои невеселые мысли и не расслышал юношу.

- Ночную рубашку, - с нажимом повторил фон Бильфельд. - Мне не в чем спать, понимаешь?

- Я одолжу тебе свою, - ответил советник поднимаясь.

На нетвердых ногах он подошел к шкафу и вытащил одну из ночных рубашек, в которых привык спать сам.

- Сойдет?

Вольфрам придирчиво пощупал ткань, приложил к себе и кивнул.

- Давай ложиться? – предложил Гюнтер.

Не хотелось идти в купальни, чтобы мыться. Не хотелось никого видеть. По обоюдному негласному решению они переоделись, не глядя друг на друга, и легли под одеяло. Очень хотелось спать, большой выброс эмоций, произошедший этим вечером, вымотал все силы. Но Вольфраму что-то мешало. Робко взглянув на другую половину постели, он обнаружил, что Гюнтер свернулся комочком и дрожит.

- Эй, ты чего? Что с тобой? – в тишине спальни собственный шепот показался ему чересчур громким.

«Только бы он не плакал. Истинный! Только бы не плакал». Он ведь совсем не умеет утешать! Что говорят в таких случаях?

- Все в порядке, - дрожащий голос Гюнтер свидетельствовал об обратном. - Я сейчас согреюсь и перестану дрожать.

- Так ты замерз? – хлопнул себя по лбу Вольфрам. - Иди сюда.

Юноша перекатился по кровати и прижался к советнику со спины.

- Ты и правда ледяной, - изумился он.

Сам Вольфрам был горячим, даже жарким, его тепло, как и до этого на балконе, обволокло и согрело Гюнтера за считанные минуты. Убаюканный этим уютным коконом, советник и сам не заметил, как уснул.

Почувствовав, что Гюнтер расслабился и задышал ровно, Вольфрам чуть улыбнулся и, устроившись поудобнее, позволил и себе отправится в царство снов, не выпуская своего неожиданного жениха из объятий.

***

Гюнтеру было тепло. Хотя за окном уже занялся рассвет. Это странно. Потому что обычно в эти часы он просыпался, дрожа от холода, ведь разожженный с вечера камин уже потух. Он лежал на чем-то очень мягком и теплом. Приоткрыв один глаз, Гюнтер понял, что лежит на груди у Вольфрама, а тот обнимает его и прижимает к себе. Гюнтер смутился и покраснел. Ситуация была очень неловкой. За ночь рубашка распахнулась на груди у Вольфрама, и теперь Гюнтер прижимался щекой к горячей, как будто солнцем нагретой коже юноши.

Заключая помолвку, он вообще не думал об этой стороне их отношений. А думал ли Вольфрам? Вряд ли. Даже рассматривать жениха с этой точки зрения как-то неправильно. То есть, Вольфрам, конечно, очень привлекательный, но вот как быть с тем, что он брат его любимого мадзоку? Да и вообще, воспитание, полученное Гюнтером, не позволяло ему вступать в близкие отношения без чувств. В пору буйной юности он сполна отдал дань развратным вечеринкам и беспорядочным связям, но с годами научился ценить настоящие чувства. Соблазнить Вольфрам при его опыте не составит труда, а горячая кровь фон Бильфельдов сыграет ему на руку. Вот только он не захочет этого делать. Потому что это неправильно, потому что Вольфрам любит другого. Не забывает о нем даже во сне. Вот и сейчас, прижимая к себе советника, он шепчет «Юури».

Отбросив невеселые размышления, Гюнтер решил насладиться внезапно свалившимся на него счастьем спать в тепле и покое. Ничего страшного не случится, если он украдет у судьбы несколько счастливых часов. Ведь это такая мелочь против многих лет холода. Прижав руку к груди Вольфрама и поведя плечами от удовольствия, Гюнтер позволил себе снова уснуть.

***

Вольфрам проснулся спустя пару часов. Плечо оттягивала тяжесть чужой головы, примостившейся на нем. Юури, как и обычно ночью, подкатился к жениху и устроился в его объятиях. Сейчас проснется и начнет скандалить. Не обнимай его, не трогай, а уж о том, что у Вольфрама стоять на него не должно, Мао даже заговорить не решался, хотя это и так висело в воздухе. Вольфрам опустил голову, чтобы позволить себе украсть один маленький поцелуй в макушку. Вот только макушка была нежно-фиолетовой! Мадзоку вздрогнул. События прошлой ночи калейдоскопом пронеслись у него перед глазами. Истинный! Только бы Гюнтер не проснулся! Как же так вышло? Попытавшись выбраться из-под прижавшего его к кровати фон Криста, Вольфрам добился обратного, советник открыл глаза, зевнул и улыбнулся:

- Доброе утро.

Вольфрам замер, оставалась еще надежда, что Гюнтер просто не чувствует его утреннего стояка, упирающегося ему прямо в живот.

- Доброе.. – осторожно ответил фон Бильфельд.

- Я проспал на тебе всю ночь, - извиняющимся тоном продолжил Гюнтер, внимательно вглядываясь в испуганные глаза жениха и пытаясь понять причину испуга. - Надеюсь, тебе было не слишком тяжело. Я интуитивно тянусь к источнику тепла, а ты очень жаркий.

Вольфрам залился краской, наглядно демонстрируя, каким жарким он может быть.

- Я-я не против, - промямлил он, пытаясь придумать, как бы сбежать из кровати и скрыть свое утреннее возбуждение.

Гюнтер откатился в сторону и, отбросив одеяло, встал. Вольфрам поспешил последовать его примеру и, перекатившись на другую половину кровати, резво вскочил на ноги. Это и сыграло с ним злую шутку: слишком просторная ночная рубашка, не завязанная с вечера у горла, соскользнула на пол, оставив лорда абсолютно обнаженным.