Невеста без места - Сапункова Наталья - Страница 35

— Добряня-купец, здравствуй долго! — услышала Велька веселый голос Горибора. — На твое серебро я бы взглянул.

— А, княжич, и тебе поздорову, в добрый час подошел, — купец обрадовался.

— Вижу, вижу, — отозвался Горибор, с усмешкой глянув на Вельку и Любицу, — ты, Добряня, хорошо знаешь, что не тот купец молодец, у которого язык длинный, а который знает, когда ему волю давать.

— Обижаешь, княжич, — огладил бороду купец.

А Велька гневно вспыхнула. Вот принесла нелегкая сюда Горибора, словно почуял, о чем речь!

— Есть у меня кое-что такое, за что жена тебя еще больше полюбит! — и купец вручил княжичу небольшой, кожей обшитый ларчик.

Тот взял, а Велька удивленно раскрыла глаза, и гнев улетучился разом: у Горибора уже есть жена и он выбирает ей подарки?

Княжич смотрел на княженку спокойно, улыбаясь. И Велька спохватилась, разозлившись на себя: да что она как дитя малое? Все четверо княжичей давно не отроки, если у каждого уже есть жены, чему тут удивляться? Но одно дело девушке ждать любви от парня, которого ни с кем делить не придется, и совсем другое — знать, что единственной не будешь. И Любица понимающе усмехнулась.

Добряня-купец цену за обручья назвал небольшую, и пока Велька с Любицей расплачивались, Горибор перебирал содержимое ларчика. Выбрал длинные искристые серьги, тут же заплатил, не торгуясь, покупку, завернутую в холстинку, бережно спрятал в поясной кошель. Тут еще добавилось народу, и Велька поторопилась уйти.

Горибор скоро ее нашел, сидящую на бревне за кустами, подальше от всех. И Любица отошла, только Волкобой опять разлегся рядом, но это ладно.

Горибор тоже присел на бревно, не близко к Вельке, скорее наоборот.

— Вижу, задумалась ты о чем-то, боярышня Огнява. Я ведь не помешаю?

— Уж постарались нам загадок загадать, есть о чем подумать! — без обиняков ответила княженка, обрадованная, впрочем, его приходу.

Хотела ведь с ним поговорить? Вот, случай и представился. Правда, замуж за него больше не хочется… ну так ей особо и не хотелось! Получается, ничего не изменилось.

— Да мы и не загадывали, — отозвался княжич, поерзав не бревне, чтобы удобней сесть, — привезти вас домой хотим да свадьбы сыграть. Если бы не твои родичи, то уже скоро и отпировали бы. Так что зря беспокоишься, Огнявушка, не о чем тебе думы думать, мы обо всем сами заботимся.

Она чуть не рассмеялась громко. Надо же, заботливые нашлись!

— Разве мы, княжич Горибор, овцы купленные, чтобы идти куда ведут, да еще и не думать ни о чем?

Он усмехнулся, блеснув ровными белыми зубами.

— Да, вижу, послушная да разумная будет жена моему брату.

Так и захотелось ей крикнуть — а которому брату-то? Как будто решено уже все, а ей сказать забыли? Нет, она другое ответила:

— Ты слышал, должно быть, что я с волхвовской кровью? Видал ты разве где-то послушную волхву?

— Это верно, — согласился Горибор.

— И не забывай, что батюшка мой меня вам не навязывал. Скорее наоборот. Он мне другого жениха сыскал!

— Да уж, повезло нам… — княжич, конечно, насмешничал, но внешне был серьезен. — Ты послушай меня, боярышня Огнява, что скажу. Ты обижена, почему мы вам сразу правду про себя не сказали. Но… Сейчас объясню. Только… ты не говори пока никому, хорошо?

Ну вот, и этот с ней секретничать решил. Да что такое?..

Но знать по-любому лучше, чем не знать.

— Хорошо, — решила княженка, — я слушаю тебя, княжич Горибор.

— Ты про проклятье у нас в роду знаешь, — заговорил тот негромко. — Падает оно всякий раз на самого князя и его старшего сына. И ничего радостного в том проклятье нет, уж поверь мне. Ты потом про него узнаешь… или не узнаешь. А наложили его… из мести, да. И снять его нельзя, во всяком случае, никто пока не мог, хотя еще дед мой столько золота за это сулил, что и подумать боюсь, где бы его взяли! Так вот, повелось у нас, чтобы старший сын, тот, который под проклятьем, невесту себе только по сердцу выбирал, ту, которая ему люба будет. Это одно из условий. И еще другое есть, но о нем не могу сказать. Поняла?

— Нет, княжич. Объясни еще, — покачала головой княженка.

— Ну как же, — улыбнулся Горибор. — Вот сама подумай. Князю Веренею Горятычу нашему очень бы хотелось, чтобы будущей княгиней стала вериложская княжна Чаяна Велеславна, тем более что и о красе ее дивной у нас слыхали. И он хотел бы, чтобы его старший сын как увидал красу эту, так и полюбил. Да ведь бывает, что сразу не решишь, время нужно. Любовь ведь иногда молнией с неба падает, а иногда она как из зерна ростком вырастает! Ну, а вдруг нет? Тогда старший наш может отказаться, и отец неволить его не станет. А как откажешься? Это обида вериложскому князю. Тогда просто обручье у княжны другой возьмет, а если жених сразу не назван, то и обиды вроде нет. Понимаешь? Вот откуда у нас этот обычай. Решил отец наш породниться с Велеславом, так и будет, не через старшего, так через другого сына.

— Ох, вы и напутали, — вздохнула Велька. — А зачем? Для чего те условия?

— Тоже не скажу, — Горибор улыбнулся, — а то не сбудется. А так хоть малая надежда, да есть. Я так мыслю, что это княгиня ваша с волхвами дело запутала куда больше, позволив суженых выбирать. Без этого раньше бы все утряслось.

— Ну уж нет! — встрепенулась Велька.

— Нет так нет, — легко согласился Горибор, — но ты знай, я бы у тебя обручье взял. Да ты ведь не дашь? Тебе не понравилось вроде, что у меня есть жена? Да, есть, и люблю я ее. Но то меньшица, и тебе ни в чем ущерба не будет. И тебя любить буду! Для всех нас честь взять за себя дочь князя Велеслава. Двоим сейчас посчастливится, а остальным отец потом найдет невест. Как велит, так и женимся. Ему бы камень с плеч — старшего нашего женить. Легко ли жену ему найти, а еще и любимую, сама подумай? А то придется в конце концов на любую соглашаться, что хорошего? — Горибор, кажется, опять шутил.

Велька отвернулась.

Что ж, немного стало понятней. Нравится кто ей, не нравится — при чем это здесь? Двое княжичей женятся теперь, а про остальных князь Вереней потом решит. Старшему Веренеичу только любить позволено, да что-то не сказал Горибор, что и невеста должна старшего этого любить, лишь о нем была речь!

Старший, значит, Велемил. Он, определенно, в Чаяну влюблен. А Чаяна — в Иринея, и он ей сужден. И что же теперь получится?..

— Спасибо, княжич, что хоть немного разъяснил, — сказала она наконец.

— Не огорчил я тебя? Прости, если что.

— Что ты, нет! Ты только мне скажи, будь добр, у кого еще из вас четверых меньшицы есть?

И зачем спросила? Неважно ведь, у кого ни есть, разница-то в чем?..

— Да ни у кого вроде нету, — усмехнулся Горибор, — один вот, сама знаешь кто, уже совсем решил тебя меньшицей в Карияр везти, да не свезло ему. Пойдем, боярышня, зовут, дальше ехать пора, — Горибор ей руку протянул, чтобы помочь встать.

Велька встала, поневу отряхнула…

— Княжич, а условия, о которых ты упоминал, — они для того, чтобы проклятье ваше снять? Или нет?

Княжич промолчал, усмехнулся, взгляд в сторону отвел. Наверное, так и есть.

— Я никому не расскажу, — пообещала Велька.

Он кивнул.

ГЛАВА 11

Свидание

На седьмой день пути к Вельке пришел Горибор во время полуденной стоянки.

— Не поможешь ли, боярышня Огнява? Ты, слышал, лечить можешь? Парню одному нашему неможется.

— Могу. А что случилось? — встревожилась княженка.

Среди кметей всегда найдется умеющий лечить, и не один, так что с пустяками к сторонним людям обращаться не станут. Вон и Венко когда-то ногу ей вправил и боль снял, как заправский знахарь, — среди торговых людей, между городами колесящих, знахарские навыки тоже в цене.

— Веред[35] на руке вскочил, еще в Верилоге, — пояснил княжич, — лечили, да не лечится. А теперь и лихорадка пришла. Взгляни, если что понимаешь…

— Взгляну, показывай!