Имбецил (СИ) - "Alinkina" - Страница 77

Именно поэтому я ещё и навёл на него дуло пистолета…

Ещё раз мотнув головой и спустившись по ступеням, я достал телефон, посмотрел время и поспешил. У меня есть два часа. Потом я подумаю над всей этой хуйнёй.

Уже проходя по аллее, ведущей к выходу с территории училища, я краем глаза заметил за пышными, покрытыми густой молодой листвой кустами движение и услышал разговор, который велся на повышенных тонах. Мне не было дела до тех, кто решил устроить разборки здесь и сейчас, пока между молодой зеленью не мелькнула светлая пушистая макушка одувана.

- Максим, верни телефон!

- А то что?! Побежишь жаловаться своему ёбарю?

- Я тебя прошу по-нормальному: верни телефон…

- Это я тебя пока прошу по-нормальному, а ты, сучка мелкая, выёбываешься!

Я прислушался к разборкам и возне, и меня как магнитом потянуло посмотреть всё воочию. Не верилось мне, что одуван мог быть одним из разговаривающих. На мои аплодисменты испуганная парочка Завьялов и одуван, одновременно повернули головы. Картина и правда предстала передо мной незабываемая: Завьялов прижимал к тонкому стволу дерева одувана, пытаясь его поцеловать.

- Чё надо? – сразу взъярился на меня Завьялов, в то время как одуван пытался отцепить его руки от своей расстёгнутой рубашки.

- Присоединиться хочу! – с язвительностью ответил я, глядя, как одуван покрывается тонким слоем румянца.

- Вали нахер, Роевский! - зашипел коброй Завьялов, ещё сильнее прижимая одувана к дереву.

- А то что? – повторил я его же слова, сказанные одувану до моего появления.

- Не суй свой нос в мои дела, а то его прищемят, Роевский, что и папаша твой не поможет, - выплюнул мне этот мелкий гадёныш Завьялов, сощуриваясь. – А ещё лучше вали к своему бугаю под крылышко, пока можешь.

У меня словно стоп кран сорвало после слов этой мелкой мрази. Кулак впечатался в морду этого козла быстрее, чем я мог подумать. Я даже ещё раз сумел ему врезать, как и он мне, пока не услышал приказ:

- Отпусти его!

Мы с Завьяловым замерли, удивлённо смотря на одувана, который изменился до неузнаваемости: растрёпанный, злой, а ещё от него прямо и повеяло силой и властью. Секунда - и видение исчезло.

- Отпусти его, пожалуйста, - уже тихо попросил одуван, хватая меня за рукав и заглядывая мне в лицо своими анимешными, огромными глазами.

Чертыхнувшись, я отпустил Завьялова и сплюнул на землю кровавой слюной. Этот говнюк успел мне рассечь губу с внутренней стороны. Криво ухмыльнувшись, я поднял свой рюкзак с земли, попытавшись отряхнуть с него жёлтую пыльцу от одуванчиков, росших здесь кучкой, но потом махнул на это дело.

Завьялов и одуван стояли напротив меня и наблюдали за моими действиями молча, в то время как во мне всё кипело и бурлило. Нахер я полез сюда? Хочет этот тщедушный жалкий одуван получать – на здоровье! Чего я полез-то? Сплюнув ещё раз на траву, я посмотрел на Завьялова.

- Ублюдок.

Развернувшись, я вышел из кустов услышав на прощанье язвительное:

- Кто ещё из нас больший ублюдок, вопрос, Роевский!

Возвращаться не хотелось, хоть кулаки и чесались набить морду этому гадёнышу. А если вдуматься, то и прав этот гадёныш. Ублюдок - это про меня. Кроме бранного смысла, это слово имеет ещё одно определение – незаконнорожденный, бастард, что и есть правда. Да, я больший ублюдок чем он. Дальше поразмышлять мне не дал над этим запыхавшийся от бега одуван, догнавший меня за пределами училища.

- Антон, подожди!

- Чего надо, сучка? – не утерпел я от язвительности, ненадолго останавливаясь и рассматривая одувана. Тот после моих слов сбледнул, но тут же подобрался.

- Я НЕ СУЧКА. – Спокойно, хладнокровно и довольно жестоко ответил он, смотря на меня с вызовом.

- А кто? – наигранно-удивлённо спросил я, уже очень внимательно рассматривая этого нового, странного малого.

Моргнув своими длинными ресницами, одуван опять поменялся прямо на глазах и стал краснее, чем был (куда уже дальше?), и прикусил губу.

Не став ждать его ответа, я развернулся и пошёл дальше. Вот и чего догонял, спрашивается?

- Он хочет, чтобы я ей стал, - догнал меня через некоторое время ответ одувана, от которого я даже остановился.

- Интересно одуваны пляшут, - пробубнил я себе под нос и потом громче спросил: – А мне на кой черт эта информация?

- Ты бы не стал меня по другому слушать и говорить со мной, - чуть запинаясь, ответил мелкий и подошёл ближе ко мне, а я принялся рассматривать этого подозрительно двуличного поганца. Ну да, смазливый и выглядит лет на пятнадцать, если убрать из-под глаза жёлто-зелёный, уже еле заметный почти сошедший синяк. Эдакая невинная девственница в мужском обличье – таких педофилы любят, и ещё, оказывается, и Завьялов.

- …лучше не лезть тебе было. Завьялов на тебя зуб точит после того раза, - что-то рассказывал мне одуван, пока я его рассматривал. – Он узнавал про тебя у твоих одногруппников. Неформалка его послала, а вот высокий верзила, местный, вроде, с ним говорил…

- А мне с какого шестеришь? – вкрадчиво вклинился я в бубнёж свекольного цвета одувана. Тот после моего грубого вопроса посмотрел на меня как на идиота, опять поменявшись на глазах.

- Я тебя предупреждаю, - глядя на меня уже с толикой злости, выдало это чудо. Он что-то ещё хотел добавить, но передумал и теперь сопел как ёж. Далеко ему до Тура.

- Предупредил? Теперь вали учиться! - хмыкнул я и пошёл, а то стоять здесь лясы точить нет смысла, да и не верю я ему уже. Сначала кучу денег дал, потом заява эта, потом же сам и защищает этого Завьялова, то теперь предупреждает.

- Я понимаю, что ты не веришь мне…

Тут я сам не выдержал и, схватив это одуванчистое чудо (от слова чудовище), зашипел ему в лицо всё, что думал о нём, перемежая всё это отборным матом. Пацан хлопал ресницами и молчал, закусив губу и глядя на меня своими глазищами. У меня такое чувство сложилось, что он вот-вот заплачет, но он стойко дослушал, а потом, покрываясь пятнами, как жираф, произнёс:

- Извини, пожалуйста, Антон. Я больше не стану тебе докучать. Единственное…. - тут он замялся и опустил глаза в пол. - Ты не мог бы мне дать номер того мужчины, который был у тебя на квартире, когда я приходил?

От этой просьбы и его «извини, пожалуйста», меня вогнало в ступор, но когда он прошёл, я начал соображать.

- Какого мужика? – недо- «соображав», сразу спросил-прорычал я, нахмурившись, разглядывая это чудо (-вищную ошибку природы).

- Лысого, - медленно и не очень уже уверенно проговорил одуван, видимо, заметив мою реакцию.

Злость на этого мелкого схлынула моментом, и я стал ржать, как конь, на всю улицу. Отсмеявшись, я ещё раз с ног до головы осмотрел одувана.

- Я не брачное агентство! - жёстко отрезал я. – И мой тебе совет. Так сказать, предупреждение за предупреждение…

На полуслове я заткнулся. Соображалка заработала на всю катушку.

- Зачем тебе?

От смены моего настроения и эмоций, одуван даже сделал шаг назад, но тихо и уверенно ответил:

- Это к тебе не имеет никакого отношения.

- Блядь, я не спрашивал, имеет это отношение ко мне или нет, я спросил, зачем тебе лысый! - сорвался я, наступая на пацана.

Мелкий молчал недолго.

- Мне он нужен по личному вопросу.

- По какому конкретно?

Одуван на этом вопросе сник, но губы упрямо поджал, играя в партизана и однозначно решая для себя свалить. Пришлось его схватить за фланелевую, в клетку, старую, всю в древесной пыли рубашку.

- Он мне написал смс, но Завьялов забрал мой телефон и разбил.

Во мне проснулся лис, почуявший добычу. Одуван не врал – однозначно. Они в кустах говорили про телефон, а когда я выходил из кустов, то слышал шум и треск пластмассы.

- Какую смс?

- Он должен приехать сегодня к общаге в семь вечера, - с неохотой, по капле в час, делился со мной информацией одуван. У него даже краска с лица схлынула.

- Отлично, - довольно скалясь, продолжил я, оформляя в голове уже план. – И какого хера он тебе свиданку назначил? Запал и трахнуть решил?