Красная книга начал. Разрыв (СИ) - Владимиров Дмитрий - Страница 18

   Император был страшно недоволен тем, что любая крыса из трущоб могла при должном желании похозяйничать в крепости.

   Наконец, на исходе третьего дня, дверь распахнулась, явив странную делегацию. Возглавлял ее хмурый Орест, который по праву старшего сел на единственный стул. Север с Будимиром, Володаром и Марием остались стоять, подпирая каменные стены, и начался... цирк.

   По-другому Альбин назвать это не мог. Сначала его заставили приседать, периодически останавливая и заглядывая в глаза, трогая лоб и слушая дыхание. Когда же он не упал, после второй сотни приседаний, делегация посовещавшись приказала прыгать на одной ноге одновременно декламируя семь постулатов Народа.

   На все возмущения юноши, на уговоры и угрозы обратил внимание лишь Марий. Каждый раз, когда Альбин открывал рот "не по делу", он аккуратно рисовал короткую палочку на стене. Нор Амос не знал, что это значит, но, заподозрив недоброе, старался сдерживаться.

   Наконец, делегация решила, что прыгать ему не тяжело, а вот совершить четыре ошибки в семи постулатах - непростительно. И Марий нарисовал еще четыре палочки. Вот тут-то юноша и вспотел. Впрочем, задумываться над этим у него не было времени, потому что мучители не успокаивались. После прыжков он сначала бегал от стены к стене, потом бегал по кругу в большом зале, куда его вывела делегация, потом жонглировал яйцами. Причем половина была сырыми, а половина вареными. Да Север еще и подкидывал новые, ехидно ухмыляясь.

   Альбин так разозлился, что в очередной раз поймав от Севера яйцо отправил его не по дуге к потолку, а обратно Северу. Яйцо оказалось сырым, а Север, не ожидавший подобной подлости и схвативший его машинально, - немножко грязным и сильно злым. Так что после жонглирования были еще различные прыжки, упражнения с пером, которое дыханием нужно было удержать в воздухе, упражнения с шестом, упражнения на равновесие, выносливость, внимание...

   Вернулся Альбин к себе уже поздно ночью уставшим, но "условно здоровым". Упал на кровать и провалился в темную бездну без сновидений.

   Следующий день встретил его новой проверкой. Правда теперь его мучили не всем скопом, а только Володар, прежде чем открыть заветную дверь в большой мир. К слову, варвар был не очень дотошен и не особо усердствовал. Пробежавшись до кухонь и быстро расправившись с завтраком, Альбин как раз успел на рейсовый трамвай, отходящий в нижний город.

   Еще при старом императоре была перестроена центральная улица и пущен бесплатный транспорт для тех, кто едет в Лунную крепость или возвращается из нее. По утрам он обычно собирал в обозначенных местах чиновников и работников присутственных служб, а после курсировал между крепостью и новым портом.

   Закинув на плечо сумки и сдвинув перевязь, Альбин смело нырнул в остро пахнущее дымом и машинным маслом нутро. Внутри было тихо и пустынно, лишь дремал у дальнего окна мальчишка-курьер с объемной сумкой.

   Раньше по этому маршруту двигался дилижанс, но позднее конная тяга уступила место новым технологиям. А теперь и новые технологии смирялись перед прогрессом: не так давно заложили рельсовый завод в предместьях, где обещали делать новые, более прочные рельсы не из чугуна со стальными нашлепками, а из нового сорта стали. Императорское транспортное общество развило широкую деятельность, обещая протянуть рельсовую дорогу аж до южных герцогств. Говорили, что путь туда будет занимать не больше недели, а вагоны смогут нести в себе целую кампанию солдат со всей амуницией и вооружением.

   Но в это юноша верил слабо. Тем не менее, это нисколько не мешало ему, пристроив сумки в специальный ящик над головой, сдвинуть шляпу на лоб и, прикрыв глаза, наслаждаться покоем.

   Через некоторое время вагончик вздрогнул, затрясся мелкой дрожью. За передней стенкой что-то негромко вздохнуло, засвистело и с коротким толчком транспорт отправился в путь.

   Через час Альбин, кивнув на прощанье распорядителю, спрыгнул с подножки в самом центре Пестрого города. Отмерив сапогами еще тысячу шагов, остановился у небольшого особняка.

   Из-за густо заплетённого лозой чугунного частокола виднелся зеленый фронтон с белым флюгером. Гостеприимно распахнутые ворота приглашали в небольшой уютный садик. Тут и там расставленные статуи изображали древних героев и богов, а небольшой фонтан перед белоснежной беседкой рассыпал свои струи с легким звоном.

   Прошагав по гравийной дорожке, Альбин смело взялся за кольцо и, с натугой потянув, открыл тяжелую дубовую дверь, окованную железом и медью.

   К сожалению, внутри картинка благополучия и спокойствия рассыпалась, как бисер с порванной нити. Захламленный вестибюль щедро делился с гостями информацией о владельце. Пластами лежала пыль на дорогом паркете, а вдоль протоптанной в ней дорожки, попадались части как мужского, так и женского туалета, бутылки, обертки от дорогих сигар и не менее дорогих конфет, какие-то непонятные мятые бумажки и тряпки.

   Вздохнув, юноша пересек комнату и распахнул дверь в центральную залу. Но далеко уйти ему не удалось. Из-за угла вынырнула тонкая рука с поистине чудовищных размеров пистолем и наставила зрачки стволов ему в голову. Замерев, Альбин медленно повернулся и спокойно развел руки в стороны, показывая, что не опасен:

  --Спокойно, я к Данте.

   Вслед за одной рукой появилась вторая. Альбин отступил, и стволы задрожав проследовали за ним.

   - Ты не могла бы убрать это, - честно говоря, Альбин немного занервничал, разглядев юную и рыжеволосую девушку.

   Мутные зрачки ее зеленых глаз неотступно изучали его лицо, словно пытаясь что-то вспомнить. Сильный запах спиртного, исходящий от девицы, тоже не внушал доверия к обладательнице грозного оружия. А полное отсутствие одежды, ну не считать же таковой пару колец и обрывок зеленой ленты, свисавшей с тонкой шеи, сильно напрягло юношу, ибо адекватной реакции от девицы ждать не приходилось.

   Потихоньку отступая, Альбин оказался в центре вестибюля, где и замер, пытаясь смотреть той в глаза. Не опускать взгляд сильно помогало присутствие оружия. Альбин мог бы палец в ствол засунуть настолько большим оно было. За спиной раздался щелчок, и к его горлу прижалось холодное лезвие навахи.

   - И кто же у нас тут? - тихий гортанный говор из-за спины разрезал тишину. - Разреши я возьму твою шляпу, красавчик.

   Волосы обрели свободу, а шляпа отправилась в пыльную кучу. Если бы не мутный взгляд рыжеволосой, юноша может и попытался бы дернутся, но сейчас не рискнул связываться с наркоманкой. Его довольно быстро обыскали, лишив как шпаги, так и всех кинжалов, при этом лезвие навахи ни на миг не отодвинулось от его горла. Кто знает, чем бы закончилась эта история, если бы не торопливые шаги, громко хлопнувшая дверь и громкий оклик:

   - А ну стой, убрали оружие все, живо! - в вестибюль вкатился Данте, на ходу подпоясывая роскошный, но несколько вычурный халат. Взмахнув рукавами, он бросился к Альбину, щедро одаривая его волнами перегара. - Друг мой, прости, прости. Не ждал гостей совсем, сейчас мы все исправим...

   Шикнув на девиц, уже попрятавших оружие и сейчас смирно стоявших рядышком, Данте потащил его в недра особняка. Ввалившись в гостиную и усадив друга в широкое кресло, он захлопотал вокруг.

   Появилась пузатая бутыль на столе. Девчонка с ножом, оказавшаяся тоже весьма премиленькой, но увы, совсем одетой, приволокла корзину с нарезанным сыром и фруктами. Рыжеволосая, накинув такой же халат, как у хозяина притащила и с грохотом сбросила у кресла оружие и шляпу юноши.

   Гостиная выглядела намного лучше вестибюля: тут не лежал годовалый запас пыли на полках, мягкие ковры с разноцветными узорами в несколько слоев покрывали почти всю комнату, цветастые подушки, разбросанные горками по ним, добавляли колорита. Несколько кресел, в одном из которых расположился нор Амос, окружили небольшой стол, залитый светом из широких распахнутых окон, выходящих в глубину сада.