Всерьез (ЛП) - Холл Алексис - Страница 27

— Коснись меня, — задыхался Тоби. — Хочу, чтоб ты своей рукой.

И, конечно, я так и сделал. Я бы вообще сделал все, что он скажет. Что он хочет. Каждый его горячечный приказ был словно искра у меня под кожей. И я скоро загорюсь, как птица феникс.

Его член напряженно дрожал между нашими телами, и Тоби кончил на рваном вскрике, стоило мне только неуклюже провести костяшками пальцев по жаркой влажной плоти. И все это время я продолжал в него вбиваться, мои отклики потерялись в его, а ответы Тоби — в моих, вместе со всеми границами, кто кого берет и кто кому отдается, кто доминирует, а кто подчиняется, кто покоряет и кто капитулирует. Оставив только нас и наши тела в тисках экстаза.

Он издал последний прерывистый стон и растекся по простыне. Глаза через пару секунд открылись и, еще затуманенные, сфокусировались на моих.

— Твоя очередь. Хочу увидеть, как ты улетаешь.

Так что я подарил ему и это. Последние секунды судорожного хватания за контроль, за свою суть, да за что угодно и последовавшее за ними беспомощное падение. Это наслаждение не зажгло звезд, оно уничтожало все и пугало до мозга костей — самая тотальная капитуляция из возможных.

Мягкие прикосновения — руки Тоби на моих плечах, губы — на моих бровях, тепло дыхания — потихоньку вернули меня на землю. Он обнимал меня, пока я молчал и пока меня трясло, нашептывая слова, которые не должны бы уже быть настолько нужными, до того как я хотя бы чуть-чуть не пришел в себя.

И пока я лежал в кровати — тело и разум временно приведенные в спокойное, как водная гладь, состояние — он пожарил мне яичницу и принес чай. Показал синяки, что я оставил у него на запястьях, и, улыбаясь во весь рот, заставил их целовать.

Вскоре он ушел. Мне не пришло в голову попросить его остаться, но когда закрылась входная дверь, стало слишком тихо. Я бродил по дому в халате, утонув в моменте, потерянный и практически умиротворенный.

Я подумал было вернуться к недочитанным книгам, но Тоби оставил свой след и там, пусть и нечаянно. Слава богу, не на моих журналах, но широкая полоса брызг пролегла через «Мир принятия», «Книги украшают комнату» и «Временных королей»[9]. Ничего смешного, конечно, но я все равно не сдержал улыбки.

Даже не знаю, почему Роберт их оставил. Это были его любимые книги все то время, что мы прожили вместе. Я не раз безуспешно пытался ими проникнуться, даже брал «Вопрос воспитания» с собой в Ирак в надежде, что на том безрыбье наконец-то пойдет. Но мне нравилось, что Роберт их любил. Нравилось слушать, как он о них рассказывает и цитирует, придвинувшись ко мне — смеющийся фанатик, жаждущий поделиться своей страстью.

Я принес их на кухню, чтобы протереть. Тоби даже вымыл посуду, не оставив за собой никаких следов, кроме как на мне и на паре старых книг. Я упаковал весь двенадцатитомник и отнес его в комиссионный магазин, и в доме после серого полудня как будто образовалось множество пустых мест, специально чтобы Тоби их заполнил.

По крайней мере, в понедельник опять наступит время реалий жизни и смерти, и мне не придется думать о нем до тех пор, пока он опять не появится на пороге.

Глава 6. Тоби

Блин, не могу перестать о нем думать. Дни проходят в таком «без-Лори» тумане, а синяки от пальцев светлеют на запястьях. И для меня все было как будто в сказке, хоть это и идиотизм, конечно. Но сейчас он, по крайней мере, не выставил меня на холодину, усвистав по своим делам. Теперь мне можно вернуться в его волшебное королевство, где я принц, и я счастлив, и меня серьезно так, экспертно трахают.

Ащщщщ.

На работе все валится из рук. Я роняю, передерживаю и непрожариваю. Забываю, какую кто любит яичницу, будто бы Лори теперь единственный поедатель яиц в моем мире. Пытаюсь испечь морковный торт без моркови. Засыпаю соль в сахарницы и даже не замечаю, пока один таксист не выплевывает свой чай.

Джо устраивает мне головомойку, но не увольняет. Просто много раз грозит увольнением, а это мы уже проходили. Вряд ли он реально вытурит — у Волосатого на ноге до сих пор сумасшедшая конструкция, в которой он похож на робота, а готовлю я, наверное, не хуже его. И обхожусь дешевле — без опыта и образования, так что до сих пор пашу за минималку. Которой даже бережливой обезьяне не хватит на орехи из дешевой лавки.

Хотя какая разница, все равно же живу с мамой. Как последний лузер.

Я думал о том, чтобы поговорить на эту тему с Джо, но побаиваюсь, что только хуже сделаю. Сейчас-то я один за все отвечаю, и это трудно, конечно, но все же лучше, чем если вся готовка достанется кому-то другому, а мне останется одна черная работа. Так что если я слишком надавлю на Джо, то рискую потерять все, что есть. А тогда могу и не вынести — этого «всего» у меня и так до сволочного мало.

Просто я…

Не знаю. Не знаю я, кем мне надо быть. Или как узнать хотя бы.

А скоро уже Пасха, и мы опять увидимся с моими друганами со школы. Нда, можно подумать, что их у меня целая куча, но несколько-то все же есть, и они сейчас совсем другие, полностью изменились. Как будто у них там что-то происходит, жизнь кипит, а я все еще тут, все еще такой же самый. Может, даже регрессирую, потому что они закончат свои университеты, сделают карьеры, а я… Что, что я? Так и останусь мыть посуду.

И я ведь был там, где они сейчас. Да только реальность оказалась совсем не такой, как представлялось.

Иногда я воображаю, как бросаю все и ухожу прямо посередине одной из тирад Джо. И где-то секунд на пять чувствую себя суперкруто, но потом становится так страшно, потому что я вообще, блин, понятия не имею, что делать дальше. Ну, то есть, одно дело — юристом не смог стать. А вот не смог удержаться на говенной работе в говенной кафешке — это феерический пипец.

Так что я просто пашу дальше. Каждое утро просыпаюсь и пашу, а время идет. Сейчас, с Лори, стало проще. Неделя по-прежнему нескончаемая, но теперь у нее хотя бы есть структура. В конце меня ждет награда, ради которой стоит потерпеть. Конечно, постоянные посетители в «Джо» теперь меня подкалывают за витание в облаках и руки-крюки. А мне плевать, зато теперь можно торчать у окна раздатки и болтать о моем парне.

Моем парне.

Моем суперском красавце-мужчине, который работает доктором — нет, точнее консультантом.

Который для меня встает на колени, оттрахивает до состояния лужицы, и не кончает, пока я ему не разрешу. Хотя об этом-то я, конечно, не рассказываю. И не из-за стыда, просто, во-первых, оно все только между мной и Лори, а во-вторых — некоторые из посетителей уже довольно старые, и я их могу такими откровениями буквально убить на месте.

Знаю, Лори тогда наговорил много всякого про то, что он на самом деле мне не парень, но я как рассуждаю: секс у нас несколько раз был? Был. О глубоком поговорили? Поговорили. Я ему с какого-то перепугу нравлюсь, а кроме того, я его накормил, остался на ночь и получил приглашение приходить еще. А если по всем статьям выходит парень, значит, парень, так? Что и требовалось доказать. И потом, он же никогда не узнает, как я его описываю кучке Ист-Эндцев.

Самое лучшее время — это после обеда, когда Джо уже не стоит у меня над душой и не ноет, что я никуда не гожусь, в кафешке тихо, а я делаю выпечку на завтра. Тут у меня всегда есть время помечтать, что, наверное, и объясняет Великий Неморковный Морковный Торт. Но если честно, мне просто очень нравится печь. Не представляете, какое облегчение знать, что у тебя что-то реально получается. У меня с этим не связано никаких теплых детских воспоминаний. Наверное, меня бы должна была заботливо обучить всем премудростям любящая бабуля, но на самом деле я как-то сам всему научился, и это по-своему тоже хорошие воспоминания. Плюс, есть же Мэри Берри[10], а она вообще лучшая. Ну, то есть, лично я с ней не знаком, конечно, но по телику ее постоянно показывают, так что как будто бы и знаю.