В плену бессмертия (СИ) - Дорошин Богдан - Страница 57

Аксир открыл «Черную книгу» на нужной странице, и начал читать содержимое. Его голос распевал непонятные ему слова, а Кейт где-то на грани сознания ликовала. Вскоре ее месть свершится.

— Остановись! — Кариддо с трудом встал на ноги и подковылял к молодому человеку, но дальше его не пропустил незримый барьер. — Безумец, ты не знаешь, что творишь! Этот артефакт погубит не только твою душу, но и многие другие! Ты можешь…

— Заткнись! — рыкнул Макс в ярости, резко разворачиваясь. Ударная волна магии снесла Кариддо и впечатала в основание колокола, издавшего громогласный звон. — Так надо. За мной долг…

Что он делает, Сиркин сам не мог понять. Его одурманенное сознание не искало никаких объяснений, он действовал на автомате, как часто бывает в сновидениях. Люди ведь не спрашивают, почему за гранью сна происходит так, а не иначе? Но то, что он читает какое-то заклинание студент осознавал отчетливо, ибо чувствовал как энергия из «Черной книги» расползается в разные стороны, словно множество ядовитых змей. Из-за этого на колокольне стало очень холодно.

Что должно было произойти дальше, Аксир не знал. Не знала этого и покойная Кейт, но Макс не сомневался, что делает все как надо. Высвобождает всю ту энергию, что бурлила в «Черной книге», а после…

Старика Аксир не просто так потащил с собой сквозь бесчисленные лестничные пролеты. Ему необходима была жертва, дабы завершить последнюю фазу заклинания. Верховный настоятель, с чьей легкой подачи в другой мир отправились сотни и тысячи несчастных, идеально подходил для этой цели. Одновременно высокая башня колокольни должна была послужить отличным обзорным пунктом, откуда проще наложить магические линии друг на друга, высвободив тем самым запечатанную силу черных воронок-ловушек, жравших уже не первый год человеческие души. Они же служили и маяками, образовывая единый орнамент протяжностью в десятки кварталов.

Аксир неожиданно почувствовал, что Кариддо умирает: его тело не выдержало жестокого удара о колокол. Пришлось ускориться. Небрежно щелкнув пальцами, одержимый студент заворожено наблюдал, как тело верховного настоятеля поднялось в воздух и поплыло к нему. Губы старика шевелились в молитве. Он просил своего бога о помощи, молил о прощении.

Необходимый орнамент, семиугольная пентаграмма на полу, куда и поместил Аксир тело Кариддо, начал появляться по все тому же щелчку пальцев. Камень стал крошиться под невидимым зубилом. Все линии прорисовывались идеально ровно, воспроизведенные памятью Кейт с четкостью до миллиметра. Ошибиться было нельзя.

— Ну что же, — выдохнул Аксир, стоя у самых перил и поглядывая вниз на многотысячное столпотворение людей. — Думаю можно начинать представление. Прошу всех занять свои места.

Заклятие, скрупулезно подготавливаемое неведомым некромантом на протяжении долгих лет, и завершенное Аксиром, ощутили не только носители дара, но и многие из горожан. Воздух возле собора Эркалота уплотнился, стал вязким и тягучим. У многих закружилась голова, грудные дети, которых матери несли с собой на руках, заплакали и успокоить их никак не удавалось. Кто-то начинал сильнее молиться, а кто-то — ругаться, проклиная все на свете. Некоторые впадали в истерику, и это опасное состояние быстро распространялось по многолюдной толпе.

Рыцарь-коммандер Даркст далеко от площади отъехать не успел. Слишком много народа ломилось к спасительным куполам, и чтобы проложить себе путь не раз и не два приходилось использовать плеть. Лошади ржали, неустанно пробираясь через перепуганные массы, но продвижение занимало слишком много времени. Даркст переживал, что они попросту не успеют оказать Детям Света никакой поддержки.

Но именно из-за этой медлительности Даркст и остальные рыцари смогли увидеть все своими глазами. Сначала храмовники почувствовали спинами колючий ветер, промозглый и злой, а после их приученные к битвам кони заржали, норовя встать на дыбы.

— Смотрите! — крикнул один из рыцарей, указывая закованным в латную перчатку пальцем на небо. — Это… О, Эркалот всемогущий!

Даркст попытался задрать голову вверх, но ему мешал шлем. Тогда он сорвал его с головы и повторил попытку. Глаза коммандера расширились от изумления, а по спине прошел холодок.

Небо! Оно менялось, причем катастрофически быстро. Из ясно-голубого становилось черным. Неестественного происхождения тучи клубились, напирая друг на друга, и больше походили на плотный дым, чем на облака. То и дело из этой жуткой массы вырывались молнии.

Вокруг раздались крики, а вскоре людей захватила настоящая паника. Они бросались в разные стороны, устраивая жуткую давку, и если бы рыцари были пешими, их вполне вероятно задавили бы, несмотря ни на какие доспехи. Даркст все это время не мог оторвать взгляда от небес, где распространялось и ширилось облако мглы. Что это такое сказать он не мог, но к Экралоту и Свету подобное не могло иметь никакого отношения. Рыцарь-коммандер поспешно защитил себя святым знамением, прошептав короткую молитву.

На самой высокой колокольне собора начали бить в колокол. Сначала Дарксту показалось, что это тревожный набат, но прислушавшись, он осознал, что удары не систематизированы, хаотичны. Сощурив глаза, коммандер вгляделся в ту сторону, и на секунду ему показалось, что он видит наверху человеческую фигуру, окутанную тьмой. Впрочем, сказать наверняка он не мог, но болезненное предчувствие охватило его сердце.

— Назад! К собору! — выкрикнул он, но развернуть коней в бурлящей человеческой массе оказалось не так-то просто. — Прочь с дороги, челядь! Зарублю!

Над головой продолжали полыхать магические молнии, вырывающиеся из накатывающих друг на друга облаков черной мглы. Со стороны все выглядело так, словно судный день вот-вот настанет.

Мир преобразился. Разом в нем исчезли все краски, сменившиеся бесконечной яростью боя. Герин отключил сознание, действуя лишь на отточенных рефлексах. Он знал, что для него все кончено, но не мог побороть в себе искушение продлить агонию. Против него сражалось около дюжины Детей Света. По большей части такие же юнцы, как и та белокурая девчонка, которую он проткнул насквозь мечом не так давно, но их общий натиск давал результат. Глаз Демона пылал адской болью, черпая энергию из последних сил. Хранители же наоборот выглядели свежими и готовыми сражаться хоть целую вечность.

Лишь благодаря их неопытности Герин еще держался. Его успели несколько раз ранить, в том числе рассекли лицо и левый глаз. Из-за этого слуга Зарукки больше не мог лицезреть окружающий мир в привычных для человека красках. Поневоле ему приходилось следить за своими врагами через энергетический фон, где храмовники отображались яркими сгустками света. Они наскакивали на него словно волки, с разных сторон, а он как мог отбивал их атаки. Скорость его до сих пор была велика, а реакция отточена, но парировать все удары разом не получалось. Проклятый уже и так гордился тем, что отбиваясь, смог убить двух Детей Света, чье свечение в магическом фоне быстро сошло на нет. Одному Герин рассек горло, а второго мощным ударом разрубил напополам, когда враг случайся оступился.

Но в Святой академии носителей дара обучали не только мечами махать, и вскоре это стало заметно. Видя, что лезть на рожон себе дороже, хранители избрали изматывающую тактику, прикрывая друг друга. Они понимали, что силы Проклятого не безграничны. Понимал это и сам Герин, но поделать ничего не мог. Несколько раз он пытался с боем прорваться сквозь заслон, но Дети Света почти не уступали ему в скорости перемещения и неизменно оказывались рядом, наскакивая и отступая. Так же они широко применяли боевую магию, и часть заклятий пробивалась сквозь энергетическую защиту слуги Бездны.

Когда в небе появилась черное облако мглы, распространяющееся с ужасной скоростью, тело Герина было покрыто множеством порезов, а на груди и спине виднелись свежие ожоги, где пузырилась кожа. Запах горелого мяса бил в ноздри, но странник не особо обращал на это внимание. Сейчас боль его мало заботила, ибо Глаз Демона пульсировал столь сильно, что перекрывал любое физическое ощущение.