Волчья хватка. Книга 1 - Алексеев Сергей Трофимович - Страница 89

Но не крикнул. Зато Ражному стало понятно, кто истинный повелитель «Горгоны».

Правда, то, что японец добудет, не станет новым Засадным Полком восточного образца, чего опасался Поджаров, ибо вряд ли даже самому талантливому и тренированному «курсанту» удастся овладеть состоянием Правила, но как материал для шоу-борьбы может вполне сгодиться.

Поджаров своими искренними убеждениями и наивными потугами переиграть опытного в интригах и авантюрах Хоори начинал нравиться Ражному. По крайней мере, он уже не сомневался в его патриотизме.

— Я не знаком со школой Мопа-теле, — признался он. — Она позволяет провести встречу под открытым небом, на земле?

— Только под открытым небом и только на земле, — с удовольствием уточнил Хоори, намекая на особую ритуальность схватки.

Каждый, даже не совершеннолетний, араке мог бороться, где и когда хотел, сам выбирал противника, только это уже не называлось поединком, лбо устав Сергиева Воинства запрещал в таких схватках использование полного комплекса — кулачного зачина, братания и сечи, однако позволял применять отдельные приёмы, и непременно лишь вполсилы, без смертельного исхода. (Кстати, по этому поводу шёл давний, вернее, древний спор между иноками и араксами: первые считали, что все следует содержать в глубокой тайне, дабы не растратить по зёрнышку закрома-арсеналы, вторые, молодые и жадные до драки, настаивали на расширении свободы их применения в миру. Пока сами не становились иноками…) То есть, древнее, созданное ещё Сергием Радонежским, законоуложение запрещало убивать мирских людей, независимо от того, свои они или иноземцы. Бить насмерть разрешалось только супостата на поле брани. И в этом был заложен великий смысл сохранения первоначальной сути Воинства, поскольку смерть мирского человека от руки аракса, да ещё на миру, превращала его в убийцу, и он кончал свои дни в веригах и Сиром Урочище.

Но это касалось только вольных араксов; вотчинники же тем и отличались, что обязаны были защищать свои вотчины от всевозможных посягательств, ибо во все времена они составляли основу Засадного Полка и хранили его традиции. В Урочищах доживали остаток своих дней престарелые и немощные вольные иноки, обучая своих взрослеющих внуков и правнуков; здесь ожидали замужества дочери, обручённые с женихами, сюда «безземельные» араксы присылали совершеннолетних сыновей после Пира, чтобы поднялись на правило, как на крыло; здесь прятались засадники-бродяги, вернувшись из авантюрных странствий, залечивали раны и увечья после поединков; за счёт вотчин накапливалась полковая казна, тут же происходили ристалища за право боярого мужа и рядились суды Ослаба.

Поэтому всякий вотчинник обладал дополнительным, тайным арсеналом, неведомым даже вольным араксам, однако при этом не имел права использовать его в поединках на земляных коврах Урочищ.

Японец расстегнул свою сумку, неторопливо переоделся в кимоно, затянулся белым поясом и встал лицом на восток с сомкнутыми над головой руками. Почти незаметно для глаза он стал проседать, сгибая ноги колесом, и через несколько минут застыл изваянием, напоминающим скульптуру с индийского храма Кама Сутра. Лица при этом не было видно, и когда он резко, неуклюжим, лягушачьим прыжком обернулся, Ражный не узнал его: зеницы закатились и сквозь узкий прищур век виднелись лишь белки глаз, на искажённом лице появились красно-белые разводья.

— Хик! — то ли выдохнул, то ли выкрикнул он и, расцепив руки, выкинул их вперёд растопыренными пальцами.

Расстояние между ними было в сажень, однако Ражный явственно ощутил лёгкие уколы по телу и сразу же после этого жжение, словно опалило крапивой. Чтобы увидеть природу выбрасываемой противником энергии, следовало бы воспарить нетопырём, однако делать это, не зная особенностей тайной школы Мопа-теле, сейчас было опасно. Тем временем Хоори сделал ещё один каменный скачок на колесообразных ногах — пошёл на сближение и убыстряющимся движением сделал ложный хлопок перед лицом, словно хотел ударить по ушам, и снова выкрикнул:

— Хик!

Ощутимая и гулкая волна воздуха, будто ударная волна, толкнула в виски: Мопа-теле определённо относилась к энергетическим видам единоборств, и должно быть, эти его бесконтактные удары для неподготовленного поединщика могли стать шокирующими. Ражный выставил блок, который в сече назывался коловратом или свастикой, когда руки выбрасываются вперёд и назад, как лучи с загнутыми концами, а лопатки при этом накрывают позвоночник. Владению этим способом защиты араксов начинают учить с момента посвящения — с тринадцати лет; коловрат был самым первым этапом овладения Правилом без специального станка и считался оружием обороны. Возникающая при этом крестообразная энергия, как крест нательный, хранила от самого мощного удара, нанесённого в состоянии аффекта, поскольку отводила его, смягчала и делала скользящим. На основе защитного коловрата, оберегая свой уязвимый правый бок, Ражный отработал приём нападения — волчок и опробовал его в поединке с Колеватым.

Он знал, что видеокамеры сейчас снимают, фиксируют каждое движение, однако был спокоен, ибо не придумали ещё такой техники, которая бы считывала его внутреннее состояние и перемещение энергии, скрытой в плоти. Впрочем, если и существовало что-либо подобное, то невероятно громоздкое, и Ражного следовало облепить датчиками с ног до головы и подключить к компьютеру.

Тем временем Хоори покачался на согнутых ногах — его окаменелая неуклюжесть говорила о сильнейшем напряжении суставов и мышц — затем так же без контакта, поочерёдно взмахнув руками, он будто расчесал, располосовал Ражного скрюченными растопыренными пальцами со своим глубоким, шипящим выдохом. При этом его язык посинел и вывалился изо рта, как у висельника. Можно было бы ещё поманежить его, давая возможность показать все, что содержит в себе арсенал тайной тибетской школы, однако задача сейчас была совершенно иная — сблизиться, войти с ним в контакт и побарахтаться несколько минут. Причём, и явная победа Ражному сейчас не требовалась; важнее было, чтоб он уехал отсюда, полный самоуверенности и надежд, что «скифский стиль» вполне доступный вид борьбы, которым можно овладеть за несколько лет тренировок.

Совершеннолетним араксам запрещалось участвовать в каких бы то ни было мирских спортивных состязаниях — дабы не искушаться этими лёгкими победами на публике и не привлекать к себе слишком пристального внимания. У Ражного имелся хороший предлог — ранение, чтобы бросить спорт на самом пике славы, и теперь это была первая мирская схватка после Пира.

Японец сделал ещё одну попытку энергетической атаки, но сверхнапряжение «сырых жил» могло закончиться сильнейшими судорогами, и он начал раскрепощать себя, выпрямляться, переходя в нормальное состояние. И когда Ражный увидел в щёлочках глаз карие зеницы, мгновенно сделал выпад и захват шеи противника. Тот находился в неком промежуточном положении, запоздал с реакцией и вынужденно оказался в стойке братания.

Повозившись несколько минут в плотном зацеплении, Ражный прощупал шею противника, нашёл нужную точку и, выпустив его, больше и близко к себе не подпускал. Хоори кроме Мопа-теле владел десятком других видов борьбы, и это сейчас мешало ему больше всего. Ражный заставил японца все время атаковать, всякий раз меняя приёмы и методы защиты, таким образом окончательно сбив его с толку. А сам тем временем тщательно изучал его физиологию, теперь практически без перерыва паря над ним летучей мышью. Отыскать или увидеть уязвимые места у аракса в поединке было невероятно трудно, поскольку в равном бою невозможно оторваться чувствами от земли даже на несколько секунд; тут же соперник помогал сам, без устали вертясь вокруг Ражного, и был как на ладони. Правда, несколько мешали его перекачанные, толстые мышцы, прикрывающие свечение внутренних — органов. Среди бугристых, как латы, мышц на животе он отыскал вторую точку и, приземлившись на секунду, нанёс несильный удар ладонью с подогнутым безымянным пальцем. Противник ничего не ощутил в этот миг, ибо пытался в это время сам достать ногой в подмышечную область противника. И камеры, снимавшие борьбу, не могли запечатлеть этого безобидного хлопка — Хоори был в тот миг спиной к ним и лицом к реке.