О пользе размышлений (СИ) - "Alex 2011" - Страница 135

— Сириус, ты знаешь мое условие, — Нарцисса говорила небрежным тоном, но было заметно, что она напряжена. — Если ты, конечно, хочешь, чтобы я официально попросила тебя вернуть меня в род.

— Слово Блэка, — не задумываясь, ответил Сириус.

— Хорошо, и еще, я надеюсь, ты приютишь нас с сыном у себя, — женщина сделала несчастное лицо.

— Обещаю за себя и моего наследника, — Сириус был не в восторге от подобных квартирантов, но дело того стоило.

Гарри согласно кивнул головой, подтверждая слова крестного. Поттер прекрасно понимал, что то, что сцена, которую он в данный момент наблюдал, была официальным итогом тайных переговоров между Сириусом и Нарциссой, прошедших после их последней встречи с министром. Фадж, готовясь встретить открытое сопротивление сторонников Волан-де-Морта, не только сокращал ряды возможных противников, но и стремился лишить их финансирования. Деньги Малфоя, являющегося богатейшим волшебником Англии, могли быть использованы на нужды возрожденного Темного Лорда. Допустить этого было нельзя, но законных способов реквизировать капиталы Малфоя у министра не было.

Наиболее реальным вариантом оставить Люциуса без свободных средств мог бы быть его развод с одновременным возвращением Нарциссы и Драко в род Блэков. В этом случае приданое Нарциссы, по сумме примерно равное всем денежным активам Малфоя на данный момент, возвращалось бы несчастной экс-жене мистера Малфоя. Сириус, как глава рода, мог бы и сам инициировать развод, но без согласия Нарциссы деньги остались бы у Малфоя. И в обмен на подобную операцию Фадж соглашался подарить Сириусу Беллатрикс Лестрейндж, при условии, что он оперативно превратит ее обратно в Беллатрикс Блэк.

Подоплека желания Фаджа вернуть эту злобную фанатичку обратно в семью Блэков была очевидна — Лестрейнджи не имели прямых наследников, и министр рассчитывал прибрать их денежный средства к рукам, что с учетом не слишком большого бюджета министерства и возможной гражданской войны было бы весьма полезно. А вот живая наследница его никак не устраивала.

Как это не удивительно, но именно вызволение из Азкабана Беллатрикс и стало основным условием участия Нарциссы в этой сделке. Гарри даже проникся к ней определенным уважением, за ее верность сестре. Не будь Беллатрикс шансом спасти родителей Невилла, Гарри, возможно, и не был бы счастлив, узнав о подобном соглашении. Однако на этот раз, к немалому удивлению всех людей, знающих о сделке, интересы высоких договаривающихся сторон полностью совпали, и прийти к соглашению удалось весьма быстро. Сириус успел сообщить Гарри, что в подвале дома на площади Гриммо уже появился новый квартирант, в лице не слишком очаровательной Беллатрикс Блэк. А сегодняшним вечером прямо с бала министр отправлялся в Азкабан. Дементоры получат хороший подарок на Рождество, пусть и несколько запоздалый.

Сириус кивнул поглядывающему время от времени в их сторону Фаджу, подтверждая, что договор официально заключен. Гарри понял, что больше он здесь не нужен и поспешил откланяться, чтобы присоединиться к Гермионе. Все, что требовалось от него, мистер Поттер выполнил, представившись новоявленной родственнице и приняв на себя обязательства заботиться о ней в случае возможного несчастья с Сириусом. Нарцисса умела смотреть в будущее и не забывала подстраховаться от любых случайностей. Так что Гарри с чистой совестью позволил себе наконец-то вспомнить, что сегодня у него появилась девушка, которая несомненно требует внимания.

* * *

Гарри и Гермиона провели еще примерно полчаса на танцполе и отправились отдохнуть в цветочный сад, разбитый с помощью магии во дворе школы. Едва они нашли укромный уголок, чтобы приятно провести некоторое время вдвоем, как рядом раздались громкие голоса. Парочка аккуратно выглянула из-за огромного розового куста и обнаружила на дорожке профессора МакГонагалл, успевшую вернуть свой естественной облик, и профессора Снейпа, небрежно поигрывающего сорванным цветком.

После объявления результатов очередного испытания, где первое место ожидаемо заняла Флер де-ла-Кур, последовал банкет, участие в котором чемпионов и их партнеров было обязательным. К несчастью для Рона, явно страдавшего чревоугодием, соседство профессора МакГонагалл не позволило ему насладиться прелестями праздничной кухни. Декан Гриффиндора, порядком разозленная чересчур сильным вниманием школьников и своими больными ногами, по которым вдоволь потоптался мистер Уизли, попыталась заставить своего воспитанника соблюдать правила хорошего тона за столом. Увы, но оказалось, что Рональд Уизли и приличные манеры были вещами несовместимыми. Итогом борьбы гриффиндорца с ножом и вилкой стала сокрушительная победа столовых приборов, вынудившая любителя гастрономических радостей наслаждаться исключительно видом и запахом блюд, но не их вкусом.

Впрочем, остальные чемпионы были весьма благодарны МакГонагалл, так как привычка Рона говорить с набитым ртом, давным-давно известная всем, кому случалось обедать в главном зале Хогвартса, была способна лишить аппетита самого небрезгливого человека. Однако выразить свои чувства по отношению к декану Гриффиндора участники соревнований так и не сумели, так как к концу банкета к чемпионскому столу дружной цепочкой потянулись любители британской эстрады. Не было ничего удивительного в том, что дети, увидевшие на школьном балу звезду сцены, захотели получить автограф. Но когда МакГонагалл обнаружила, что к ней направляются еще и слизеринцы, в которых вряд ли можно было заподозрить фанатов Спайс Герлс, она всерьез запаниковала. Так и не дождавшись окончания ужина, строгий профессор сбежала из зала, под довольные смешки сидящего неподалеку Северуса Снейпа.

Но теперь декану Слизерина было не до смеха, так как пылающая жаждой мести женщина сумела выловить его в лабиринтах сада, где он по мере сил забавлялся, выискивая целующиеся парочки.

— Северус, значит, тебе показалось смешным выставить меня на всеобщее посмешище! — МакГонагалл шипела так, словно ей передалась часть сущности ее анимагической формы. Снейп, наверное, мог бы указать ей на это, но палочка декана Гриффиндора, направленная на коллегу, однозначно говорила, что не следует испытывать терпение разозленной шотландки.

— Минерва, ну что ты, — Снейп старался придать себе самый невинный вид, что получалось у него откровенно плохо. — Я всего лишь абсолютно точно выполнил твою просьбу. Ты ведь сама просила, чтобы я настроил зелье на красивую молодую девушку, не волшебницу. По-моему, именно так все и было.

— Значит, ты еще и издеваешься, — вынесла вердикт МакГонагалл. — И вероятно потребуешь, чтобы я выполнила свою часть соглашения.

— Несомненно, Минерва, несомненно, — проникновенно произнес коварный черноволосый маг. — Причем выполнять условия тебе придется столь же точно, как я выполнил свою часть сделки.

Гарри и Гермиона вынуждены были зажать себе рты, чтобы не выдать себя смехом, и, переглянувшись, удрали подальше от выясняющих отношения преподавателей. Гарри, конечно, сожалел, что так и не узнал, что было нужно Снейпу, но он сильно боялся не выдержать и рассмеяться во весь голос, тем самым выдав себя. А попадать под горячую руку Снейпу или МакГонагалл, которые наверняка не обрадуются тому, что их разборки кто-то подслушал, Поттеру почему-то совсем не хотелось. Наконец, убедившись, что вокруг никого нет, парочка занялась делом, ради которого и пришла в сад.

* * *

Расчет Фаджа на то, что в ходе рождественских праздников волшебникам будет не до каких-то там заключенных, поцелованных дементорами, полностью оправдался. Пророк в праздничные дни был заполнен исключительно описанием бала в Хогвартсе с крупными фотографиями чемпионов и их партнеров и смакованием скандала в семье Малфоев. Нарцисса Блэк, вернувшись в род Блэков, к огромной радости Гарри, поселилась не на площади Гриммо, а в небольшом домике неподалеку от Йорка, так же принадлежавшем их роду. Судя по всему, достойной леди общество частенько бывавших в лондонском доме маглорожденной Гермионы Грейнджер и оборотня Люпина не представлялось столь приятным, как мистеру Блэку.