Живые и мёртвые - Уорнер Уильям Ллойд - Страница 43

Калеб Кушинг, современник и летописец тогдашних событий, осознавал суть этого изменения и понимал, какой смысл оно имеет для инвесторов и семей, подобных его собственной. В своей истории Янки-Сити он утверждает:

Комментируя описанные условия, Морисон говорит:

Автор вполне мог бы добавить сюда также Янки-Сити и все города и городки Массачусетса, жизнь которых перемещалась с моря на сушу. С социальной и экономической точки зрения, его утверждение означает, что статус старой семьи сохранялся, а многие, если не большинство семей, пользовавшихся престижем, несмотря на изменение источников их дохода, поддерживали преемственность наследственной элиты. Теперь престиж определялся не только могуществом их текущего экономического положения, но и великим морским прошлым, а также — в социальном плане — тем, что он был частью высокой культуры Западной Европы, к тому времени прочно утвердившейся на берегах по обе стороны Атлантики.

И неудивительно, что в 1812 г., созерцая вокруг себя руины — крах национальной политики, — многие либо замышляли то, что в остальной части Соединенных Штатов было названо изменой, сговариваясь присоединиться к Канаде и снова стать частью политического союза британских народов, либо лелеяли планы сецессии[92], достигшие кульминации на печально известном Хартфордском съезде[93]. Пока продолжался переход с моря на сушу, они видели, как их респектабельный и прибыльный образ жизни разрушается аграрными Югом и Западом, а также силами демократии, пришедшими из революционной Франции и новых штатов фронтира, поддержавших Францию в ее борьбе с Британией. Как только переход свершился, вся Новая Англия пришла к осознанию того, что быстро поняли Фрэнсис Лоуэлл и другие; она стала неотъемлемой частью континентальных Соединенных Штатов и смогла жить дальше в соответствии с великими традициями, установленными отцами.

Во время праздничных торжеств в Янки-Сити организационными комиссиями руководили их потомки и люди, которым удалось в этот высший класс инкорпорироваться; именно они планировали, представляли и держали под контролем большую процессию, которая выражала для всех их современников историю города. Источники их дохода и экономического могущества изменились, но корни их социального престижа уходят в глубину живых традиций, обретших форму и ставших стилем и образом жизни в те десятилетия, которые предшествовали революции и завершились войной 1812 г. После недолгого возвращения во времена быстроходных клиперов (1850-1860) морская культура исчезла навсегда. Янки-Сити неохотно возвратился на сушу и со временем начал строить текстильные фабрики, перевел производство гребней и серебряных изделий с ручной основы на машинную и, воспользовавшись помощью «новых башмачников» со стороны, построил крупную обувную промышленность, которая кормит теперь его жителей. В настоящее время значительную часть населения составляют этнические группы, в том числе ирландцы-католики, евреи, франко-канадцы, греки, поляки и т.д.[94]

Дома и история

Прежде чем завершить эту главу, нам необходимо рассмотреть историю объектов, получивших по случаю трехсотлетия ритуальное освящение, и связать их с настоящей частью наших рассуждений. Более половины этих объектов составляли жилые дома, причем все до одного заселенные. Взглянем на эти семейные резиденции в свете представленных в этой главе размышлений, касающихся периодов изобилия и величия города, относительной утраты им своего положения, а также формирования наследственного класса старых семей. Мы можем поставить следующие вопросы. Какие дома были выбраны? Что за люди живут в них сейчас? Кто их построил? Что за люди жили в них раньше? И как связаны ответы на эти вопросы с более широкими проблемами исторических периодов и значений символов трехсотлетия?

В официальном путеводителе, подготовленном к трехсотлетию, особый раздел был посвящен «Домам» Янки-Сити и списку зданий, удостоившихся мемориальных табличек.

Эти краткие очерки дают нам общее представление о домах, а также некоторых интересах и ценностях тех, кто их создавал. За несколькими заметными исключениями — к числу которых относится, в частности, небольшой домик Уильяма Ллойда Гаррисона, — большинство перечисленных в них зданий были определены и категоризированы в нашем исследовании всех домов сообщества как крупные и находящиеся в хорошем или вполне сносном состоянии. В таких домах проживало менее 6% населения Янки-Сити[95]. Две трети домов, помеченных в городе мемориальными досками, принадлежали этой высшей категории. Люди, занимающие их сегодня, относятся главным образом к высшему классу; владельцами и обитателями большинства из них являются представители старосемейной аристократии.