Киров (ЛП) - Шеттлер Джон - Страница 72

— Входите, капитан, — сказал ему Золкин. — Мы пьем чай. Не говорите, что у вас болит живот.

Карпов вошел, удивленный и в душе разочарованный тем, что Вольский уже был в сознании и, судя по всему, в курсе ситуации.

— Рад видеть, что вы идете на поправку, адмирал, — солгал он. — Как ваше самочувствие?

— Как и следовало ожидать, я полагаю. Похоже, тридцать лет в море все же взяли свое. Как корабль?

— Была проблема с теплоносителем в реакторе, но инженерная часть устранила ее. Следуем на юг на скорости двадцать узлов.

— Понятно, — сказал Вольский. — Добрынин говорил что-либо о реакторах? Какие-либо необычные показания?

— Никак нет. Проблема была в системе охлаждения. Она полностью устранена.

Адмирал словно испытал облегчение.

— Теперь расскажите мне о том, в кого вы стреляли, Карпов. — Было очевидно, что это было требование, а не вопрос.

— Адмирал, мы были атакованы надводными и воздушными силами врага, угрожавшими проникнуть в внешнюю запретную зону. Британцы прекратили преследование. Их боевые группы на севере и востоке отвернули.

— Запретную зону? Вы проявляете слишком сильную вспыльчивость по отношению к британцам. Что американцы? Это была оперативная группа, доставлявшая припасы в Исландию для их контингента. Они перевозили самолеты и другие грузы. Только не говорите, что вы потопили транспортные корабли.

— Никак нет.

— Это был всего лишь авианосец, — тихо сказал Золкин, сложив руки на груди. Карпов посмотрел на него с раздражением.

— Авианосец? — Вольский напрягся и сел прямее. Его тяжелые черты лица выдавали явное удивление.

— Мы были атакованы крупным соединением самолетов. Я принял необходимые меры для защиты корабля и его экипажа, — немедленно ушел в оборону Карпов.

— Эти самолеты не атаковали нас, — отмахнулся Вольский. — Они просто переправлялись в Исландию. На этом авианосце даже не было ударных самолетов. Вы что, не спросили Федорова?

От этих слов капитан закипел еще сильнее. Федоров был младшим лейтенантом, и мысль, что он должен был спрашивать его совета прежде, чем что-либо делать, сильно раздражала его.

— Это мог быть тот случай, когда книги Федорова оказались бесполезны, адмирал. Я видел на радаре тридцать самолетов противника, направляющихся в нашу сторону. Это была угроза, и я поступил соответственно. Англичане могли проинформировать американцев о нас, — он начал выстраивать логику своих действий. — Все американские корабли получили приказ атаковать нас. Федоров может это подтвердить. Если так, то история могла измениться. Эти самолеты могли быть перевооружены для удара. Я должен был позволить им пролететь прямо над нами? Мы были прямо на линии их движения.

Вольский закатил глаза, но от досады, а не от головокружения.

— И почему же так получилось, капитан? Вы помните наш разговор? Я говорил вам, что нам следует избегать контакта с противником и атаковать только в том случае, когда у нас вообще не будет иного выхода. Я сказал вам полагаться на скорость, чтобы уклониться от их кораблей и сказал, что я буду решать, как поступать с их авианосцами. Вам, возможно, приходило в голову, что вы могли направиться на восток в открытый океан задолго до этого? А что авианосец? Это должен быть «Уосп», я помню по книге Федорова. Вы уничтожили этот корабль?

Карпов помолчал, затем сложил руки на груди и поднял подбородок.

— Именно это я и сделал, адмирал. По моему пониманию…

— Вашему пониманию? Вы хоть представляете себе возможные последствия своего поступка? Вы хотели помешать американцам достигнуть Рейна? Что же, весьма вероятно, что вы только что дали им четыре месяца форы! — Вольский отставил чай, и в явном расстройстве провел рукой по волосам. — Я слышал пуски ракет через сон, — тихо сказал он. Было заметно, что его руки дрожали. — Я думал, мне просто снится кошмар. Теперь я проснулся только затем, чтобы узнать, что этот кошмар наяву. Какой сегодня день? — Он даже не подумал спросить об этом Золкина раньше.

— 6 августа 1941 года, — сказал доктор. — Или так мы полагаем.

— 6 августа… Всего через три дня британцы и американцы прибудут на встречу в бухте Арджентия. Наша текущая позиция, капитан?

— Мы находимся восточнее мыса Фарвелл в Гренладнии. Я только что распорядился перейти на курс 180. Остатки американской оперативной группы отходят на юг. Они получили урок, адмирал. Я не думаю, что нас побеспокоят снова.

— Да, но кто преподаст урок вас, Карпов? Получается, я зря сотрясал воздух во время нашего последнего разговора?

— Я обещал вас, что вражеские самолеты не будут угрожать нас снова, адмирал. Я нейтрализовал угрозу и авианосец, с которого они взлетели. В подобных обстоятельствах я бы поступил так и снова.

Адмирал пожал плечами.

— Всякий раз, как я ухожу с мостика, вы начинаете применять ракеты. Мне что, поставить в цитадели раскладушку и спать там? Сколько ракет вы израсходовали в своих атаках?

— Это не были атаки, адмирал. Это были необходимые оборонительные действия.

— Не пререкайтесь, капитан. Отвечайте на вопрос.

— Израсходовано двенадцать «Москит-2» и еще несколько С-300.

— Двенадцать? Господи. На том корабле должен был твориться полный ад. Вам не приходило в голову, что не нужно использовать настолько массированное подавление одной цели?

— Вы меня не поняли, адмирал. Я использовал ракеты предельно избирательно. Только три были нацелены на сам авианосец. Еще три были использованы для поражения кораблей его охранения, а остальные шесть использованы ранее, вскоре после того, как вы заболели. Тогда я отогнал британские корабли, приближающиеся к нашей позиции, в том числе два авианосца на севере. Мы больше не видели их самолетов либо вертолетов. Мы научили их уважать нас, адмирал.

— Да, и не только, — сказал Вольский. Он сделал паузу, глядя на Карпова тяжелым взглядом. — Вы знаете, что они делают сейчас, капитан? — Адмирал указал пальцем куда-то в сторону. — Англичане не побежали домой пить чай. Их премьер-министр сейчас находится на корабле, направляющемся в эти самые воды. Нет… Скорее всего, они соберут все военные корабли в пределах тысячи миль от нашего последнего известного местоположения, и в следующий раз, когда они появтся на экране у Роденко, там будет намного больше отметок, чем вы можете себе представить. Что же касается американцев, то сейчас они думают о том, как обратить свой шок и гнев на ваше бездумное нападение в уверенный и устойчивый импульс, который втянет их войну, которую они объявят не Японии, а Германии. И тогда они отправят весь свой Атлантический флот, чтобы найти корабль, потопивший «Уосп» и его экипаж… Найти вас, капитан.

— И, к сожалению, всем остальным находящимся на борту придется жить с последствиями вашей вспыльчивости и рвения к войне. Именно это мы и получим, Карпов. Они не отправят несколько кораблей туда, а несколько туда. Они придут со всеми своими силами, чтобы затравить нас, не думая ни о чем, кроме мести и не желая ничего, кроме мести. И знаете что? Я думаю, они даже будут в какой-то мере соревноваться в том, что первым найдет и потопит нас. — Он сделал паузу, желая увидеть, что придет в голову Карпова по этому поводу, но тот казался флегматичен и расслаблен как никогда.

Месть была тем, что он слишком хорошо понимал.

— Они не единственные, кто требует мести, адмирал. Теперь они отведают ее и от нас.

Вольский вздохнул.

— Вы полагаете, что эти люди виновны во всех неудачах нашей жизни? Вы считаете, что они привели наши экономику к краху, наши города к застою и загниванию? Все они умрут задолго до того, как рухнет Железный занавес, и страна, которую построили такие люди как Сталин и Хрущев превратиться в помойную кучу. Чего вы надеялись добиться этой атакой?

— Я лишь защищал корабль, адмирал.

— Я начинаю понимать, что этот спор не ведет нас ни к чему. Защищали корабль? Вы добились лишь того, что увеличили число опасностей, которые ждут нас впереди. Мы могли бы достичь какого-то понимания с этими людьми. Я задал курс, чтобы попытаться это сделать, но после всего этого, я боюсь, они не будут слишком настроены на дружескую беседу.