Коломбина для Рыжего - Логвин Янина - Страница 11

Девчонки уходят, а я замираю над полкой с обувью, раздумывая какой паре отдать предпочтение – выходным туфлям на каблуке или же высоким черным ботинкам на шнуровке. А на самом деле просто растерявшись от неясного чувства томления, а то ли беспокойства, проснувшегося в груди. Еще минуту назад мирно спавшего в глубинах души, а сейчас встрепенувшегося и поднявшего голову. Заставившего сердце забиться чаще.

Как глупо! И совершенно не ясно, что со мной!

Я поднимаю голову, встречая свое отражение в зеркале неуверенной усмешкой: Мишка, просто Мишка, старый проверенный друг. Так неужели дело в тебе?..

Я отворачиваюсь и надеваю обычные лодочки на низком ходу – простые и удобные. Поверх топа – короткую ультрамариновую куртку. Хотел покататься? Что же, покатаемся. Хорошую компанию несмолкающих трещоток я парням организовала, а собственное настроение спрячем подальше.

Это мотоцикл! Точнее, три спортивных байка-японца с агрессивно поднятым задом и яркими обтекателями по бокам. Приткнувшиеся нос к носу и привлекшие к себе внимание едва ли не всех прохожих и редких студентов во дворе. Я смотрю на них и не могу отвести глаз. Не могу поверить в то, что вижу.

– Медведев, ты рехнулся? Спортбайк?!

Мишка радостно улыбается и загребает меня в дружеские объятия.

– Привет, Танюха! Не скучно выглядишь, детка! – продолжает с удовольствием тискать бока, и мне приходится вернуть его к жизни невежливым тычком в грудь. – А что не так? – пожимает плечом. – Батя деньжат подкинул, вот и взял – давно мечтал. Кстати, знакомься, Закорючка, – указывает шлемом в сторону друзей, мирно болтающих с девчонками. – Это Ромыч, наш с тобой земляк. А это – Саня Лом. Мой кореш по универу и знаменитая личность, чтоб ты знала. Сейчас здесь обитает. Мы с Ромычем, по правде говоря, к нему и приехали. Хотим местные трассы обкатать, ну и вопросы кое-какие обмозговать по общей теме в одном клубе.

– Обкатать, значит? – я все еще нахожусь под впечатлением, а потому довольно грубо снимаю с себя руки забывшегося Медведа, не совсем по-дружески разгулявшиеся на талии. – Привет! – киваю, заставив себя улыбнуться парням, отсалютовавшим мне шлемами. Действительно, на радость девчонкам, оказавшимся довольно симпатичными.

– Да что не так-то, Тань? – наконец-то обращает внимание Мишка на мое настроение. – Ты чего сегодня колючая такая? Давай садись, погоняем! Смотри, твои подруги куда смелее тебя! – улыбается Лильке, взлетевшей птицей в седло синей «Ямахи» позади мотоциклиста, как только парень по имени Ромыч снимает спортбайк с тормоза, надевает шлем и дает добро едва ли не вопящей от восторга девушке вцепиться руками в его грудь.

– Медведев, я что, похожа на дуру? – я возвращаю друга в реальность, и плевать на его планы. – Ты всерьез приехал и час морочил всем голову, чтобы в итоге меня убить?.. Мои пятнадцать давно позади, и я не забыла, чем для нас с тобой закончилась поездка на речной карьер.

– То был старый дедов «Восход»», лопнувший тормозной трос, и я был до черта самонадеян.

– Там была Ритка Копичева в отпадном купальнике, и ты совсем не слышал моих просьб остановиться.

– Ты круче Ритки, детка. Во всем. Даже со шрамом на ягодице.

– Лесть от друга – хуже кулака в глаз.

– Я спал с ней. Ничего особенного, поверь Медведу.

Это так и вертится между нами, и я не выдерживаю.

– Со мной ты тоже спал. Ну, давай уже, Медведев, произнесем это вслух и забудем, наконец!

Сама не знаю, почему я сержусь, зачем ворошу прошлое, но взгляд парня становится жестче. В последнюю нашу встречу я так и не дала ему возможности поверить, что ни о чем не жалею.

– Не я это сказал, Тань.

– Черт, не ты, – сдаюсь я. – И даже инициатором был не ты, я помню. Ладно, Мишка, – вскинув руку, отступаю, оглядываясь на родную общагу. – Хорошо вам провести время, а я домой. Рада была тебя увидеть. Правда, рада, но для меня это слишком.

Я порываюсь уйти, однако крепкая рука ловит меня за локоть и возвращает на место.

– Стой! – На скулах Медведева обозначаются желваки, и он решительно преступает мне путь. – Что было, то было. Я не настаиваю, ты знаешь, о чем я, так какого лешего злишься?.. Это все еще мы с тобой, и просто прогулка двух старых друзей. Ну, давай, Закорючка, ты же любишь скорость, как никто! Какие-то плевые двести пятьдесят кубиков в двигателе под нами, и ветер на плечах. Ты останешься цела, я клянусь!

Я вижу, как для Мишки важно мое согласие – друзья ли тому виной, или любопытные взгляды девчонок, не знаю, – но смотреть в темные глаза почему-то трудно.

– Люблю. Когда чувствую под собой четыре колеса и ремень безопасности. Ладно, Медвед, поехали, уговорил, – уступаю этому взгляду. – Обкатаем твой чертов спортбайк! Иначе ведь не отвяжешься?

– Не-а! – тянет довольный Мишка и тут же громко присвистывает со значением, когда я остаюсь в одном топе, сняв с себя куртку и повязывая ее низко на бедрах. Светить на «Kawasaki» задранным задом в мини мне вовсе не улыбается.

Мишка шумно набирает в легкие воздух, собираясь что-то сказать, но я решительно обрываю его, честно предупреждая:

– Еще одно замечание про грудь я от тебя не протерплю, Медведев, так и знай! И вообще, мог бы сказать, что на мотоцикле. Я бы надела джинсы, как все нормальные люди, а теперь вот мерзни с тобой…

– Ну да, рассказывай, Крюкова! – ничуть не совестится друг, усаживаясь в седло спортбайка. – Хрен бы ты тогда ко мне вышла! Не бойся, со мной не замерзнешь, – смеется, сбрасывая с плеч короткую кожаную куртку, и вслед за ней вкладывает мне в руки свой шлем, а я и не думаю отказываться. В конце концов, это не мой пробег-парад. – Я парень горячий!

Горячий, кто спорит. Я чувствую это тепло даже сквозь грубую кожу, приваливаясь к мужской спине, только вот не волнует оно меня, и понимание данного факта скорее огорчает, чем радует. Так же, как собственное равнодушие к судьбе вчерашней симпатии – Вовке.

Господи, до чего же я черствая! Прав был Серебрянский: и совсем не умею любить.

– Кто это? – я затягиваюсь сигаретой, медленно опуская зажигалку в карман куртки. Этим вечером у входа в клуб слишком людно, и все же я сразу замечаю их.

– Где, Витек? – Стас оглядывается, снимая руку с крыши моего автомобиля, и я нехотя киваю ему на подъехавшую к клубу компанию молодых людей. Стараясь за показным равнодушием не выдать своего удивления и внезапно проснувшегося интереса.

– Парни на спортбайках. Знаешь их?

С парнями девчонки. Три. Но мне по большому счету на них плевать. На всех, кроме одной. Стянувшей с головы стальной шлем, под стать спортбайку, в куртке с мужского плеча, странно одетую во что-то болтающееся на бедрах. На длинную минуту зависшую в объятиях высокого темноволосого незнакомца.

– А как же, знаю, – усмехается Стас. – Это Саня Ломакин с друзьями. Я тебе, Витек, о нем пять минут назад говорил. Кстати, под ним тот самый спортбайк, на котором он в прошлые выходные сорвал бабки на чужой трассе. Он как раз с тобой дело о ставках приехал перетереть, и крыше. Если договоритесь, неплохо напару заработать можно. Я парню намекнул, что ты гибкий. Куда легче гнешься, чем Вардан. А с Люком ты сам поговоришь.

– Даже так? – вновь затягиваюсь, чтобы уже через секунду выпустить дым сквозь сжавшиеся зубы. Она. Коломбина. В моем клубе и не одна. Почему-то принятие этого, не касающегося меня никаким боком факта, неожиданно перехватывает горло. Сжимает кадык вместе с рукой парня, внезапно скользнувшей под наброшенную на плечи девчонки куртку. – Смотря в каких местах гнусь, Стас. Не везде и не всегда, ты меня знаешь.

– А то, Витек! – соглашается друг, не представляя на ком сосредоточенно мое внимание. – Конечно, знаю, – уверенно отвечает, – потому и взялся парней с тобой свести. За свой интерес ты шкуру спустишь, не спорю, ну так по справедливости же! У Сани после победы были проблемы с полицией. Два дня в кутузке просидел, и никто ничего не затер. Вардан бабки срубил и ушел в сторону. Лом сам права и байк возвращал, а договор, меж тем, был другой и куда серьезнее. Да и трасса за вами с Люком в раскладе Черехинская, новая, а это совсем другое бабло и другой уровень, ребята понимают… Опять же, менты у Большого Босса сам знаешь в каком кулаке сидят.