1998 (СИ) - "ElectroVenik" - Страница 27

— Так, а теперь приводим в чувство мисс Грейнджер и мистера Уизли, и приступим к разбору полетов. — бодро сообщил Блек, замысловатым движением палочки возвращая сознание своим друзьям.

— Гермиона! Ты живая! И я живой?! Он же нас…

— Вот и приступили к разбору полетов, — говорил Северус, освобождая директора и возвращая ему волшебную палочку.

— Черт меня подери, как такое возможно? Я же сам ей пульс проверил! Она мертвая была, как и парень!

— Вы разве слышали, чтобы я говорил Авада Кедавра? Или вы решили, что бледно-зеленый цвет моего заклятья — просто эффект от невербального произнесения? — парень насмешливо фыркнул. — Это было невербальное заклятье Кедавра Авада, приносящее эффект ложной смерти. Использовалось в старину для транспортировки тежелораненных.

— В старину — это пару тысяч лет назад?

— Ну, вообще-то, две с половиной, но это совершенно не важно! Меня что поражает — вы что, все дружно решили, что я могу вот так вот хладнокровно во время учебной дуэли прикончить двух человек? Тем более собственных лучших друзей?

— Просто ваша вступительная речь произвела на нас сильное впечатление, мистер Блек, — пояснила мадам Максим.

— Ладно, Блек, с этим разобрались. А как ты выжил после моих заклятий?

— А вот об этом надо спросить не у меня. Профессор Хагрид, перечислите, пожалуйста, основные черты драконов.

Хагрид привстал, на секунду задумался, вспоминая, и произнес:

— Крылья, способность дышать огнем, практически полная неуязвимость, огромная физическая и магическая мощь.

— Хотите сказать, что вы приобрели свойства своего животного, мистер Блек? — удивилась директор Хогвартаса. — Я тоже анимаг, но…

— Вы, профессор Минерва МакГонагалл, как остальные живущие ныне анимаги, за исключением меня и моих друзей, не более чем дилетанты. Почему-то все уверены, что анимагия — это искусство превращаться в животных. В первую очередь анимагия — это именно процесс приобретения свойств, соответствующих вашему животному эквиваленту. А превращение — это так, приятный плюс, не более того. Но мы отвлеклись. Прошу занять свои места. Сначала об ошибках, которые допускали мистер Уизли, мисс Грейнджер и господин Стрельцов. Первая и главная их ошибка в том, что они на этот бой согласились. Но это мы разбирать не будем. Далее — они почему-то начали с более мелких заклятий, постепенно наращивая мощь. Это вообще нелогично: противник понимает тенденцию и готов, то есть они сами лишили себя хоть какого-то шанса на внезапность…

Северус детально разобрал битву, описывая некоторые специфические заклятья, которые представляли интерес учеников. В последний час он преподал проклятье лихорадки, и пообещал любого, кто попытается потренировать его на товарище, сделать манекеном для отработки пыточных заклятий.

— Профессор, занятия по зельям будут проходить здесь?

— Нет, в аудитории зельеварения. Она находится на втором подземном, кабинет номер минус двести тридцать два.

— Отлично. Тогда завтра я жду тех, кто будет приходить на зелья, в кабинете -232 в полшестого. На сегодня все свободны.

Большинство студентов, довольные, мигом вылетели из класса, чтобы иметь возможность обсудить урок подальше от ушей «этого жуткого Блека». Северус помедлил, укладывая в сумку некоторые зелья, которые предусмотрительно поставил на парту, чтобы иметь к ним быстрый доступ в случае каких бы то ни было эксцессов. К нему подошли профессора и его друзья.

— Превосходный урок, Блек. Хотел бы я, чтобы вы были преподавателем у меня в школе.

— В этом мы с Минервой полностью с вами согласны, Семен.

— Точно, Северус, отличный урок. Опасный такой, как я люблю, — проворчал Хагрид, улыбаясь в бороду.

— Спасибо.

— Судя по всему, победа в Турнире опять достанется вам, Минерва.

— Это еще бабка надвое сказала, профессор, — неожиданно ответил Блек. — Всякое может случиться. Не стоит загадывать наперед.

Профессора ушли, Хагрид вел мадам Максим под руку.

— И правда, отличный урок. Ну и напугал же ты всех, Сев. А ты — меня, Рональд Уизли!

— Ты извини, дружище. Просто, когда я подумал, что Гермиона мертва…

— Да ладно тебе, такой реакции я и добивался. И Стрельцова специально раззадорил. Не мог же я сам, в самом деле, в вас Авадой запускать! У вас у всех троих пока реакции не хватит. А продемонстрировать для полноты эффекта надо было…

— Я правильно понимаю, что Рон использовал непростительное? — несколько напряженно спросила Гермиона. Рон с грустным видом кивнул, предчувствуя головомойку. — Рональд Билиус…

— Гермиона, все закончилось прекрасно, и было бы гораздо лучше, если бы ты в данный момент промолчала. Когда твой друг, которого ты семь лет знаешь, но который слишком изменился за последние месяцы, с холодной усмешкой убивает у тебя на глазах твою женщину, даже последний пацифист взбелениться, не то что Рон. Так что остынь.

— А с чего ты взял, что…

— Да потому, что мы нашли вас наутро спящими в обнимку, едва прикрывшись одной мантией на двоих, так что не надо тут целочку изображать, Грейнджер! — неожиданно рявкнула Джинни. — Меня уже бесит твое поведение! Знаешь, почему я тебя в бою как орех разделаю, несмотря на твои знания? Почему все заклятья у тебя выходят средненькими, хоть и с первого раза? Да потому что ты отрицаешь свою природу! Ты считаешь, что независимость и феминизм делают тебя сильнее? Так все как раз наоборот! Колдунья только тогда может раскрыть свой потенциал, когда она именно ведьма, а не волшебник!

Рон и Северус несколько оторопело смотрели на подруг. Блек еще раз невольно отметил, что Джинни в гневе просто прекрасна — прищуренные глаза обретали дополнительный блеск, движения были исполнены грозной грации пантеры, а огненные волосы словно действительно загорались, обрамляя лицо и плечи языками пламени. Гермиона же, ошеломленная неожиданной атакой, выглядела жалко, отступая подальше от мечущейся влево-вправо Уизли.

— Плач, дура! Кидайся на шею к тому, кто придет тебя утешить, вынашивай планы мести и исполняй их с коварством настоящей женщины, будь стервой и ревнивецей, будь кокеткой и недотрогой! Северус, наколдуй большое зеркало, пожалуйста.

Блек молча подчинился. Джинни подтащила к нему Гермиону.

— Мальчики, отвернитесь.

Отвернувшись, Северус спиной услышал сначала раздевающее заклятье, а потом и голос Джинни.

— Посмотри на себя, Гермиона! Внимательно посмотри, и найди различия между своим телом и мужским. Если я еще раз увижу тебя в джинсах, лично прикончу, поняла? Гарри тебе такие платья подарил, хоть бы одно надела. Все, я закончила, и повторять не буду. Если не поняла и теперь, то черт с тобой, живи как знаешь, и ты недостойна ни любви, ни моего внимания.

Северус обернулся, услышав одевающее заклятье. Он подхватил Джинни под руку, и вместе они покинули комнату. Рон нерешительно подошел к рыдающей на полу Гермионе, и осторожно поднял ее в свои объятья. Она бессильно рыдала ему в плечо, а он только молча гладил ее волосы и удерживал на ногах.

— Я, наверное, слегка перегнула палку, да?

— В самый раз, как мне кажется. Ей и в самом деле нужна была выволочка.

— Ну, наверное, но я об этом не думала. Просто сколько раз я ей говорила, чтобы она хотя бы выглядела как женщина, а она меня вежливо слушала и продолжала делать по-своему.

— Просто она думает, что, раз она может давать советы другим, то ей самой чужие советы излишни. Что касается чужих чувств и психологии — она обычно оказывается права, мы с тобой — живой пример. К тому же она — маглорожденная, а у них с этим посвободнее, как-то. Те же лесбиянки и геи. Это в волшебном мире за мужеложство мигом за яйца подвесят.

— Нас и так мало. В смысле — волшебников. Так что подвешивать никого не будут. Просто используют приворотное зелье перманентного действия, — несколько устало ответила Джинни.

— Ты вот меня зря не околдовала курсе эдак на первом. Сколько времени мы были бы счастливы? — он поцеловал ее в кончик носа. А потом и в губы.