Забытая часовня (СИ) - Матвеенко Майя - Страница 67

— …И деревья, и солнце, и птички, и насекомые!!! — ругалась Надя. — Фу!!! Ненавижу этих… этих…

— Ну, мы тебя поняли, — Люба взбила подушку и цапнула с прикроватной тумбочки печенюшку.

— Мороз сказала, что в первый месяц лета надо будет неделю практики отрабатывать. Ну там, клумбы полоть, деревья сажать, бордюры красить… — Вера скомкала салфетку, которой оттирала ботинок от сока, кинула её в урну под столом и выпрямилась.

— Ага, — согласилась Люба, и все три девчонки снова замолчали, оттягивая момент, когда придётся заговорить о самом главном.

Вчера подруги созвонились, сбивчиво объясняя друг другу, что с ними произошло. Оказалось, одно и то же: валентинки засветились и они упали в обморок. Срочно надо было встретиться. Так как у Любы и Веры родители были дома, Надя пригласила подруг к себе сразу после школы.

— Надо что-то делать! — наконец заявила Люба.

— Мне кажется, или последнее время мы стали повторять эту фразу слишком часто? — заметила Надя.

— Нет, серьёзно, это уже становится… Ну, опасным! — воскликнула Люба. — Смотрите, если раньше мы относились к этому как к игре, и никто не обращал на нас внимания, то сейчас… Меня уже полкласса спросило, почему все руки так исцарапаны, а теперь ещё этот обморок… И валентинки светились, все видели… Ну, то есть, я-то дома была, кроме Тара никто ничего не видел…

— Да уж, а у меня Настёна такой крик подняла! Правда, родителей тоже дома не было, а Настю я уговорила ничего не рассказывать, сказала, что пошутила… — Вера внезапно хмыкнула: — Вот уж не думала, что она будет так за меня беспокоиться! Надя, а ты расскажи, как выкрутилась? Ты же в автобусе ехала!

— Да ничего, нормально. Душно было, почему бы слабой молоденькой девушке не упасть в обморок? На сиденье положили, по щекам похлопали, вроде всё нормально. А что валентинка засветилась, кажется, никто и не заметил, по крайней мере не спрашивали, — Надя опять залезла на подоконник.

Девочки снова помолчали.

— А вы… видели? — спросила Вера дрогнувшим голосом.

— Что?

— Ну… когда были в этом… обмороке. Вы видели?

— Да, — после короткой паузы ответила Люба.

— Вы ведь понимаете, что нам придётся сделать так, как там? Вы заметили, там было то же самое, что и в книге. Это знак, — шёпотом закончила Вера.

— Я не хочу! — решительно ответила Надя. — Я так и не увидела, что там было дальше…

— Надя!!! — повысила голос Вера. — Ты что, не видишь, что если мы этого не сделаем, это может для нас плохо закончиться?! Сначала валентинки просто светились, потом начали доставлять… хм… неприятные ощущения, теперь мы уже начали падать в обмороки… Тебе вообще не приходило в голову, что дальше может быть ещё хуже?! У нас в валентинках написано: «время бежит». Нас просто подгоняют всеми этими обмороками!..

Надя испуганно обхватила себя руками, беспомощно хлопая голубыми глазами со светлыми ресницами. Люба переводила взгляд с одной на другую, не донеся очередное печенье до рта.

Вера, тяжело дыша, плюхнулась обратно на стул, с которого вскочила от переизбытка чувств.

— Ну ладно, — слегка дрожащим голосом произнесла Надя. — Будем надеяться, что из этого всё равно ничего не выйдет.

— Выйдет! — уверенно сказала Люба, и глаза её азартно сверкнули. — Значит, так. Зеркало есть. Картина тоже есть. Книга, насколько я поняла, там не нужна, она идёт чисто как для пояснения, что со всем этим делать надо. Чего ещё не хватает?

— Там было ещё что-то такое сияющее, — припомнила Вера. — На эту штуку падали все лучи, отражались от неё, попадали в зеркало, потом от зеркала на картину…

— Сияющая штука. Ну-ка, давайте, вспоминайте, не попадалось ли вам чего-нибудь такого на глаза, — скомандовала Люба.

— Ага, на каждом углу, шагу ступить некуда, чтобы на какую-нибудь светящуюся ерундовину не наступить, — фыркнула Надя, подняла глаза и замерла. Подруги проследили направление её взгляда и вздрогнули.

За стеклянной дверцей шкафа, ловя солнечные блики, мягко переливался найденный ими когда-то в соседской трубе камень.

— Ну конечно, — прошептала Вера. — У нас уже давно всё было! Так вот почему нас торопили!

— Но… Как же это так… — бессвязно пробормотала Надя, зябко обхватывая свои плечи руками и опуская голову. Всё и впрямь сходилось, всё получалось, и, что самое страшное — было похоже, что всё действительно должно было сработать. Она и раньше это подозревала, но время закончилось так… быстро…

— Может, у нас просто коллективное помешательство? — удручённо спросила она. — А то я уже и на дурдом согласная…

— Так когда будем пробовать? — Люба подпрыгивала на кровати, её распирало от нетерпения.

Вера подумала:

— Завтра последний день учёбы. Вот сразу после прощального концерта и пойдём. Камень с собой захватить не забудь.

*

Последний день учёбы праздновали с размахом. Естественно, ни о каких уроках не могло быть и речи. Школьники пришли в джинсах, бриджах, спортивных майках, кроссовках… Оля, как и обещала, выкрасила волосы в цвет весенней травки.

Андрей притащил из дома свои диски с фотографиями класса и записями концертов и других мероприятий (в том числе фотка Барисовой с булкой во рту и гигантским подносом в руках, размахивающая бутылкой шампанского Мороз, рыжая Былина в своих зелёных домашних тапочках, запись вызволения Кутаса из запертого кабинета, запись «Ромео и Джульетты» и фотки с репетиции…). Игнат декламировал стихи собственного сочинения, был концерт, не в актовом зале, как обычно, а на школьном дворе, на свежем воздухе, благо погода позволяла — солнце, как видно, устыдилось за такую холодную весну и активно взялось за исполнение своих прямых обязанностей, чтобы наверстать упущенное. Был и общий для всей школы сладкий стол — старшеклассники всё утро таскали парты из гимназии на улицу, — и кирмаш, на котором младшие классы торговали домашней выпечкой, поделками, журналами и дисками с музыкой и играми.

Но всё это казалось Вере, Наде и Любе каким-то чужим, далёким… Сидели как на иголках, вздрагивали, когда к ним обращались… Так сильно они не волновались, пожалуй, даже перед экзаменом по физике. Ведь тогда вместе с ними был весь класс, а сейчас они одни, совсем одни… И что будет — неизвестно. Ужасно хотелось избавиться от этого чувства одиночества и отдалённости от всего остального мира, в котором все смеются, уплетают бублики за обе щёки и радуются наступлению каникул. Какой-то мальчонка лет девяти едва не выдернул у сидящей под деревом Оли клок волос, перепутав их с очередным листиком, которые он зачем-то обрывал с веток; Аня в обнимку с Игнатом распевают гимн гимназии, Юра планомерно уничтожает всё съестное в пределах досягаемости, длинноногая Дранько Даша в мини-юбке и туфлях на шпильках сидит среди одиннадцатиклассников, и они по очереди потчуют её ананасовым соком, а Жигалов Вовочка разговаривает о чём-то с парнями из 8-штрих класса. А вон и Надин Пашечкин по фамилии Баран, и джинсы с серой майкой идут ему ничуть не меньше чёрного костюма с жёлтым галстуком…

Вера пихнула приунывшую подругу локтём и кивком головы указала на сероглазого парня. Надя, жуя помидор, повернулась, и тут Паша тоже посмотрел на неё и улыбнулся. Надя тут же стала краснее поедаемого продукта и поспешно отвернулась под ехидное хихиканье Любы, но тут появился Шилин с воздушным змеем, на котором было розовым выведено «ЛЮБА, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!», и со смеху покатилась уже Надя, пока Люба побежала разбираться с незадачливым ухажёром, размахивая пластмассовой вилкой (ухажёр улепётывал с впечатляющей скоростью). А Прохор Коля, которого Федя вообще-то подговаривал сделать такой же транспарант для Нади, тихо радовался, что не стал участвовать в этой сомнительной авантюре.

— Ну наконец-то наша неразлучная троица расшевелилась, — весело произнесла Наташа, вместе с Полиной подсаживаясь к друзьям. — А то последний день учёбы, завтра каникулы, а они сидят такие гру-устные… Правда, ещё практику отрабатывать, но это мелочи. В чём дело-то?