Забытая часовня (СИ) - Матвеенко Майя - Страница 48

И тут эту идиллию нарушил звонок чьего-то мобильного.

Барисова грозно нахмурилась. Все испуганно замерли, переглядываясь. Не выключить телефон на уроке Барисовой — поступок не самый умный.

— Кто телефоны на уроке не выключает?!!! — загремела Тамара Ивановна. — Сейчас к директору… нет, к Мороз Ольге Игоревне в кабинет заведу!!!

7 «А» начал испуганно сползать под парты. Вид у всех был недоумённый.

— НУ!!! Я ЖДУ! КТО СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ПРИЗНАЕТСЯ — ДВА БАЛА ЗА ЧЕТВЕРТЬ!!! НЕТ, КОЛ!!!!!

А телефон-то всё звонит.

— Дневник на стол!!! Родителей в школу! Из гимназии выкину!!!!!

— Тамара Ивановна, — подала робкий голос Скуратова Марго.

— ЧТО?!!! Маргарита?! Ты?

— Тамара Ивановна, это не я! — поспешно заверила Марго, взмахнув длинными загнутыми ресницами. — Но это не у нас. Это ваш телефон.

Повисла пауза. Барисова слегка смущённо оглядела аудиторию тёмными, маленькими глазками. Телефоны на уроках предписывалось выключать не только ученикам, но и учителям.

— Ой, это мне звонят? Что ж вы раньше не сказали?! А где ж мой телефон?..

Историчка вытащила из-под стола сумку и начала увлечённо выискивать в ней надрывающийся сотовый. Копалась, копалась, но так и не докопалась. Стала вынимать содержимое сумки на стол.

О-о-ой, сколько всего может поместиться в обыкновенной с виду дамской сумочке! Особенно если она принадлежит Тамаре Ивановне.

Ключи, зажигалка, спички, ручки, три платка, губная помада, паспорт, блокнот, журнал, пакет апельсинов, зубная щётка, кофта, справочник садовода, стопка ученических тетрадей, бутылка лимонада, дамский роман, носки (явно мужские), фотоальбом, домашние тапочки, колготки… Только телефона всё не было.

Барисова удивлённо поглядела на сумку, перевернула её вверх дном и потрясла. Потом раскрыла пошире и сунула туда голову.

Не выявив искомого, Тамара Ивановна принялась обхлопывать себя по многочисленным карманам, потом стала в них рыться…

7 «А», стараясь сдержать рвавшийся наружу смех наблюдал за историчкой. А учительница тем временем уже вылезла из-за стола и открыла сначала внутренний карман пиджака, потом наружные, потом карманы блузки, потом юбки… Даже попрыгала на месте немного: видно, надеялась, что он всё-таки откуда-нибудь выпадет (от каждого прыжка пол ощутимо сотрясался).

Телефон умолк.

— Да ну что же это такое?! — возмутилась Барисова и хлопнула журналом по столу.

7 «А» похрюкал немного, но наконец не выдержал и расхохотался, молотя руками по партам (а те, кто уже лежал от смеха на полу, то и по линолеуму).

Учительница сердито оглядела класс, не понимая причины такого бурного веселья.

А причина была в том, что сотовый всё это время мирно лежал посередине стола на стопке тетрадей прямо у Барисовой перед носом.

*

После третьего урока наступила большая перемена, на которой полшколы стекалось в столовую.

Подруги этот факт проигнорировали, сразу кинувшись в кафе и, сев треугольником, в предвкушении уставились друг на друга, испытывая силу воли.

Из коридора, соединяющего столовую с кафе, появились КиШ, Юра и другие со своей коробкой для сбора пожертвований.

— Ну, кто первый? — нарушила молчание Вера, сообразившая, что если они будут испытывать силу воли и дальше, то перемена кончится.

— Давай ты, — разрешила Люба.

— Я узнала на каком языке написана книга! — выдохнула Вера.

— Правда?! — ахнули подруги. — Ну?!

— На латинском, — Вера с гордостью поведала, как ей удалось это узнать. — А валентинки? Там тоже было латинское слово! И ты ещё будешь говорить, что это шутка или что эти вещи никак не связаны?! — обвиняющее обратилась Вера к Наде.

— Не нравится мне всё это, — проворчала девчонка, тем не менее поднимая руки вверх в знак поражения.

— У тебя всё? Теперь дайте я скажу! У меня такое!.. — Люба взяла на себя роль председателя этой мини-конференции. — Я делала задание Мороз, ну, за то, что я Макаронкину в зад вилкой тыкнула, стенгазету, статью об искусстве, причём распечатывать из Интернета нельзя! Мороз родителям сказала! Ну, они мне купили журнал про всякие художественные выставки в Беларуси, с фотками, и в конце там была эта… Ну, в которую мы с Кутасом ходили?.. Директор, кстати, говорил каждый месяц ходить, а Кутас то ли как обычно забыл, то ли отлынивает… Ну так вот. Там фотография этой выставки, которая в подвале. Вы помните, там на стене висела жутко красивая старинная рама, серебристая такая. Но пустая. Одна рама, и всё. И вот на этой фотке как раз видна эта рама, но с картиной!!! Угадайте, с какой?

Под тревожно-выжидательное молчание девчонок Люба нарочито медленно поставила портфель себе на колени, раскрыла и вытащила тоненький журнал с глянцевой обложкой. Полистала, а потом торжествующе улыбнулась и развернула к подругам.

Те ошеломлённо склонились над одной из фотографий.

Серые стены, электрические круглые лампочки, длинный коридор с картинами в простых деревянных прямоугольных рамках… И, сбоку, на ближней стене почти полностью видна массивная серебристая рама с выпуклым извилистым узором. А в раме — потрясающей красоты картина, хотя и слегка мрачноватая: серое, с лёгким кружевом светлых облаков небо, стального цвета замок-скала, поднимающий ввысь острые пики вершин-башенок с длинными узкими окнами-бойницами, тёмные редкие пятнышки деревьев внизу и гигантские, покрытые мхом валуны у подножия.

— Невероятно! — выдохнула Надя. Вера от счастья и волнения даже говорить не могла, у неё перехватило дыхание. — Ну точно как в нашей Книге! Даже ещё лучше!!! Это, наверно, оригинал, а там так, копия…

— И, обратите внимание, рисунок рамы этой картины, рамы зеркала и пюпитра практически одинаковый! — так самодовольно заметила Люба, словно лично их выковывала.

— Ага… Пюпитр медный, рама серебряная, зеркало золотое… Прикольно! — мечтательно заметила Вера.

— Это ещё неизвестно, золотое — не золотое, и серебряное не серебряное, — буркнула Надя. В кафе только что вошли Паша с Дашей, и не смотря на всю грандиозность открытий, настроение девочки моментально ухнуло в глубины ниже Марианской впадины.

— Зато теперь точно ясно, что всё это как-то связано: и валентинки, и картина с рамой, зеркало, Книга с пюпитром… И электронные предметы не работают, и Книга странная — кровь в неё без следов втягивается — помнишь, как ты поранилась и на книгу кровью капнула, а на ней даже следа не осталось?.. Да ещё и линии какие-то в конце странные появляются… И по-моему эти рыжие, заяц с собакой, тоже здесь как-то замешаны! По крайней мере заяц уж точно! Нахал ушастый! — перечисляла Люба, а потом резко повернулась к Наде: — И ты ещё что-то будешь говорить?!

— Да я уже молчу давно, — буркнула девочка.

— Ладно, теперь давай, что там у тебя на каникулах было, — великодушно велела Люба, запихивая журнал в сумку.

— Да у меня ничего такого сенсационного, — вздохнула Надя. — Так… Я же уже давно на выставку драгоценных камней хотела сходить, про которую Аня ещё на собрании против Марго говорила… Ну так вот, пока была в Москве, сходила.

— Ну, и как? Оправдала твои ожидания?

— Ага! Красотища — неземная! И, представляете, почти за день до того, как мы туда ходили, с этой выставки один экспонат спёрли! Камень какой-то, говорят, необработанный алмаз огромных размеров! Прямо рекордных! И абсолютно круглый, только какой-то горной породой покрыт, которую просто так не отдерёшь, надо в специальную лабораторию отдавать. А так, в общем-то, всё.

Девочки помолчали.

— Сейчас что, Гарпия?

— Угу. И очень злая. Шуйский её своими десятью рублями достал! И Федя тоже, опять всю тетрадь корректором замазал…

— Ладно уж, где наша не пропадала…

*

— Сейчас узнаем, кто у нас биологию заменяет… — Люба с размаху бросила сумку рядом с дверью кабинета.