Лерка. Второе воплощение (СИ) - Шёпот Светлана - Страница 98

     Замерев, Асвальд побледнел, потом позеленел, понимая, что он встретил худший из всех караванов, который только мог встретить. И как он только сразу не вспомнил об этом? Наверное, его мозги расплавились в этой пустыне, отчего отказывались думать совершенно.

     Королевство Рамах. Королевство людей. Известно тем, что торгует рабами всех мастей, великолепными тканями, диковинными фруктами и золотыми украшениями. На территории королевства добывают драгоценные камни. Считается, что когда-то давно на месте королевства были горы, которые однажды сравнялись с землёй, оставив после себя неисчислимые богатства. Ещё одной необычностью этого королевства было то, что тут естественны были отношения между мужчинами.

     Эйнар обвёл всех взглядом, чувствуя, как холод сковывает всё тело. Теперь, вспомнив особенность этого королевства, Эйнар понял, что имелось в виду под смешками и свистами. Это мужики просто оценили его внешность!

     Сначала стало неловко, потом стыдно, а под конец, Эйнар попросту пылал от ярости. Ему казалось, что он сейчас всех тут порешит. Чтобы успокоиться, он задёрнул ткань и снова приложился к бурдюку. Кипел негодованием он ровно до того момента, как ему принесли поесть. Немного, так как большая порция была бы ему даже во вред.

     Асвальд, выбросив всё из головы, принялся поглощать пищу. Было вкусно, но мало. Но он понимал, что больше пока что нельзя.

     Не высовываясь, высунул руку с пустой посудой наружу. Посуда моментально испарилась, а в его руку подали прохладную кружку, полную охлаждённого вина. Противиться Эйнар не стал, размышляя теперь о том, в каком же статусе он сейчас пребывает в караване, раз о нём так заботятся?

     Догадки были неутешительными. Асвальд дёрнулся, начиная трясти нервно кистями рук, будто пытаясь сбросить с себя липкую паутину. Потом заскрипел зубами, сжал несколько раз кулаки, вдохнул глубже и выдохнул, пытаясь найти точку равновесия. Просто мысль о том, что его рассматривают в качестве… женщины бесила, нервировала и наводила панику.

     А других догадок не было.

     Сами посудите, караван с рабами из страны, где людьми и прочими разумными торгуют, подбирает эльфа, которого они моют, поют, кормят, несут, чуть ли не на руках. И в этой стране в порядке вещей, когда двое мужчин…

     Асвальд снова побледнел, закрывая глаза и принимаясь часто дышать, чтобы насытить свой отключающийся из-за паники мозг кислородом.

     – И что теперь делать? – спросил он сам себя шёпотом.

     В этот момент ткань палатки откинулась в сторону. Асвальд вздрогнул, неосознанно вытащил нож из пространственного кармана и выкатился вперёд, хватая уже знакомого мужчину и приставляя нож к горлу.

     Эйнар и сам не понял, как всё получилось, но, видимо, мозг решил, что лучше помереть сразу, чем окунуться в мир мужской любви, которая, судя по всему, ему была уготована. Причём его желание для этого особо никому не нужно было.

     – Дёрнешься – останешься без головы, – прошипел он, надавливая сильнее.

     Хорошо хоть караван уже остановился, и его платка стояла на земле, иначе могли бы возникнуть трудности с его манёвром. Их положение тут же привлекло внимание. Мужчины стали доставать колющее и режущее оружие, окружая их плотным строем.

     – Отвечай, – Эйнар прищурился, наблюдая, как их берут в кольцо. Ситуация была хуже некуда. Спина открыта, он в глупой тряпке, ноги голые, а песок горячий. – Что хотели со мной сделать?

     Мужчина молчал. Асвальд надавил сильнее, ощущая, как по руке потекла кровь. Убивать он не собирался, лишь поцарапал кожу.

     – В бурдюке дурман. Везли правителю для гарема.

     Для гарема? Кошмар какой, у них тут ещё и гаремы есть! И его для гарема. Дурман?

     – Я ничего не почувствовал, как так?

     – Не знаю. Должен был быть другим. Неагрессивным, безвольным. Не знаю.

     – Хорошо, ладно. Что делать будем? Умирать вместе или же ваш правитель обойдётся без ещё одного гаремного мальчика?

     Сказав это, Эйнар ещё раз чуть сильнее надавил на горло, показывая, что умирать в одиночку не собирается.

     – Что ты хочешь?

     Видимо, мужчина не желал покидать этот свет так рано.

     – Зверя, одежду, питьё, еды и чтобы никто ко мне не приближался. Ты же уже понял, что я тоже воин?

     В этот момент в ногу что-то впилось. Эйнар вздрогнул от неожиданности. Мужчина, воспользовавшись этим, попытался выскользнуть, но Асвальд его скрутил, повалив на песок и ставя колено на спину. При этом он заломил назад его руку и едва ли не воткнул нож в шею.

     Остальные дёрнулись, но, заметив, что их начальник не смог выбраться, остановились, покачивая угрожающе странными мечами с широким загнутым клинком.

     Зажав коленом руку мужчины, Эйнар провёл рукой по своей ноге и выдернул небольшой дротик, который тут же сунул пленному под нос.

     – Что это?

     – Ты умрёшь, – прохрипел мужчина, сплёвывая песок. – Там яд. Есть противоядие, но ты должен отпустить меня и подчиниться.

     Подчиниться? То есть стать постельной забавой для правителя этой песочной страны? Ну уж нет, лучше сразу помереть. А от яда не такая уж плохая смерть. Эйнар только жалел, что так и не увидел Леру.

     – Хорошо, умрём вместе.

     Но сделать ему этого не позволили. Он всем своим существом ощутил, что смерть сейчас за его спиной. Крутанувшись, он ногой оттолкнул мужика в сторону, замечая, как в то место, где они только что были, воткнулся один из странных мечей. Сунув нож обратно, Эйнар выхватил клинки, оглашая окрестности металлическим звоном и вставая в боевую позу. Что ж, не от яда, так от доброй стали он сегодня точно умрёт.

     ***

     В последние дни моё состояние напоминало полусонную черепаху, которая, не переставая, мучается похмельем. Сначала я особо не обращала внимания, думая, что просто переутомилась за все эти месяцы беспрерывного хождения, потом заподозрила простуду, но Мидах заверил меня, что я здоровее всех здоровых вместе взятых.

     Доходило до того, что я с утра встать не могла. Ренольд тревожился, и мне постоянно приходилось заверять его, что всё со мной отлично. Элбан хмуро косился, но молчал. Ноли надёргала в лесу трав и теперь постоянно поила меня отварами. Собственно, бодрящее варево мне сейчас совершенно не нужно было, но отвергать заботу женщины не стала, покорно выпивая снадобье.

     Мидах же молчал. Если поначалу я не обращала особо внимания, то вскоре начала беспокоиться. Возникло острое желание поговорить с ним, хорошо хоть сделать это можно было, не поднимая головы с шеи Люца, на котором я ехала, повиснув безвольной амёбой.