Причуды гадалки (СИ) - "Olie" - Страница 3

Я посмотрел на своих спутников. Те пока еще стояли с такими же безучастными лицами, но я заметил, что они постепенно начали приходить в себя. Первым очнулся Митька. Теперь он в точности повторил мои маневры, крутя головой в разные стороны. А когда увидел торги, а главное, тех самых существ, на которых недавно с омерзением смотрел я, то еле сдержал рвотный позыв.

— Дрон, где мы? Это что за маскарад? Снимают какой-то фильм, да? — в голосе друга была такая надежда, что мне было даже жаль его разочаровывать, но пришлось.

— Нет, Мить, — вздохнул я. — Это реальность, к сожалению. Я ведь тебя предупреждал, что у меня плохие предчувствия, они оказались пророческими.

— Но нас будут искать, — сам себе уже и не веря, с трудом выдавил друг, на что я медленно отрицательно мотнул головой.

— Нет, Митька, никто нас искать не станет, потому что нас больше не существует, все, финита ля комедия, — развел я руки в стороны, после чего рассказал свой диалог с гадалкой. К этому времени и остальные пришли в себя и слушали, раскрыв рот от ужаса и потрясения.

— Но как мы здесь? И кто все эти мерзкие мужики с рогами и хвостами? — скривившись, поинтересовалась одна из девушек, которая представилась, как Аля.

— А нас, милая, отдали в уплату дара гадалки, теперь мы — бесправные существа, и в какую из клеток нас определят, остается только гадать, только все равно, куда ни плюнь, везде клин, — ответил я девушке, так как остальные просто потеряли дар речи, не имея возможности произнести хоть слово.

— Пришли в себя? — раздался голос с издевкой позади нас. Мы дружно обернулись, уставившись на четверых мужчин, одного из которых я уже видел, именно он приходил забирать нас у гадалки. Остальные стояли в плащах, капюшоны надвинуты на лица так, что рассмотреть их не было никакой возможности.

— И куда нас теперь? — срывающимся голосом спросила вторая девушка — типичная топ модель, высокая, стройная, с копной длинных белокурых волос и… без грамма интеллекта в глазах. Пустышка, одна из тех, которые привыкли раздвигать ноги перед тем, кто больше заплатит. Такую ничем не испугаешь, она точно найдет и в этом мире для себя кучу выгоды. А вот первая, Аля — невысокая, курносая, с длинными черными волосами, с глазами, в которых стояли слезы — выглядела чистой и невинной. Ее было реально жаль.

— У вас есть право выбора, — хохотнул мужчина, показав на арену, а затем на торги. — Выбирать вам, где комфортнее.

Я уже было собрался выбрать, естественно, арену, пусть лучше драка, чем такое лапанье мерзопакости, как, обернувшись к тому месту, где еще недавно было избиение младенца, застыл в шоке и ужасе. Того самого младенца сейчас на той самой арене трахали трое мужиков в латах. И это на глазах у толпы, которая ревела, заходясь в истерике и подбадривая криками, содержание которых даже без перевода было ясно по характерным жестам. Я содрогнулся.

— За что его? Мало того, что не дали никакого оружия, защиты, выставили против него обученного воина, так сейчас еще и это? — внутри меня прошла вибрация, от которой в теле начало происходить самое настоящее торнадо. Мне вдруг показалось, что меня разорвет на части.

— Он проиграл бой, не продержавшись положенное время, — равнодушно пожал плечами маг. — Таких слабаков у нас не любят, вот и получает наказание. После него его отправят на торги.

— Он тоже не из этого мира? — продолжал я свои расспросы, раз уж пока этот тип был расположен на них отвечать.

— С чего так решил? — спросил тот, хотя ответа и не ожидал, вместо этого сам продолжил говорить: — Он младший сын в семье, которая задолжала своему градоправителю, вот его и отдали в счет долга. Сейчас ему предстоит отработать его в течение трех лет. Если он этого не сделает, значит его забирают в пожизненное рабство.

— И семья не станет суетиться, чтобы отдать долг? — ужаснулся я. Этот мир мне определенно не нравится, он вызывает ужас и неприязнь своими законами.

— А зачем? — удивился мужчина. — Отдать за него долг, это значит повесить себе на шею лишний рот, который надобно кормить. А им и самим-то есть нечего порой бывает. Потому для них выгоднее, чтобы он не возвращался.

— Но это же кощунство! — возмутился я, не понимая, как собственная мать могла вот так запросто отдать сына в уплату долга.

— Это реальность, — отрезал маг. Потом посмотрел на небо, где уже начало заходить солнце. — Все! Достаточно разговоров. Идемте. Сейчас вас вымоют, проведут необходимые процедуры, а завтра каждый из вас отправится на выбранную вами сторону, — твердо озвучил дальнейшее маг.

— Последний вопрос, — поспешил я. — А какая вам от всего этого польза? Что вы с этого будете иметь?

— Хм, любопытный какой, а главное — прыткий, — усмехнулся собеседник. — За каждого из приведенных на торги или на арену наш ковен получает по пять тысяч танров, а если еще кто-нибудь окажется достойным воином, то за это мы получаем еще столько же. Все? Доволен? А теперь топайте.

— А это много — пять тысяч танров? — заинтересовался я странной валютой. — Что на них можно купить?

— За пять тысяч можно купить двухэтажный домик, коня и снаряжение с магической составляющей, — ответил на последний вопрос маг, после чего, толкнув меня в плечо, чтобы поторапливался, рыкнул: — Все, любопытный, шевелись. Достаточно разговоров. Думайте, где вы завтра будете показывать себя.

Нас впихнули в какой-то сарай, где прямо на полу были постелены тюки из соломы. На них-то нам и предложили располагаться. Девушки наморщили носы, парни по-хозяйски обследовали каждый угол. Митя стоял рядом со мной, его немного трясло. Глаза метались в разные стороны.

— Дрон, что делать? Надо отсюда линять, это стопудово, иначе нам кирдык будет, — произнес тот, подходя к стенам сарая и начиная их ощупывать.

— Об этом надо было думать раньше, когда соглашался на аферу, — нахмурился я, пытаясь думать. — А сейчас, даже если сбежим, куда мы пойдем? Мы не знаем языка, у нас нет денег, мы даже не знаем мира, в который нас забросили.

— Ты предлагаешь, вот так, безропотно принять всю эту мерзость? — возмутился один из парней, который представился Тимофеем.

— Предложи что-нибудь лучшее, — тут же встал в стойку я. — И прежде, чем бездумно бежать, стоит задуматься о том, что если мы и не подохнем с голоду — нам-то с Митькой не привыкать — в детдоме и по три-четыре дня хавчика могли не получить. А как быть с девушками? Ты думаешь, они смогут выдержать? Или ты их предлагаешь здесь оставить, на растерзание?

Тимофей прикусил язык. Остальные не стали ввязываться в спор, понимая его бесперспективность. Только Митя вдруг осмотрел меня с ног до головы, подошел ближе, положил ладонь на лоб и скептически поинтересовался:

— Дрон, я тебя определенно не узнаю. Ты и вдруг решил смириться с такой мерзостью? Может, тебя подменили? Признавайся.

— Нет, Мить, никто меня не менял, я пытаюсь придумать план. Но чтобы его обдумать, стоит хоть немного узнать о порядках в этом мире, о деньгах, о народе, в конце концов, иначе наша затея нам же может выйти боком, — ответил я, разглядывая всех собравшихся.

— А вдруг нас прямо завтра и продадут в рабство? Как тогда быть? — спросил еще один юноша, который выглядел довольно внушительно, было видно, что парень следит за фигурой. Он представился Кешей.

— Не знаю, но у меня такое чувство, что завтра, если мы себя поведем правильно, у нас еще будет время остаться прежней компанией, — протянул я, прислушиваясь к себе и своей интуиции.

— А правильно, это как? — подала голос Аля, с надеждой смотря на меня. Я оглядел фигурку девушки и вздохнул про себя.

— Нам всем надо выбрать арену. Но тогда придется постараться, чтобы продержаться положенное время, чтобы не подвергнуться такому унижению, какое мы имели несчастье наблюдать, — вдруг твердо озвучил я, подходя к девушкам, сидящим на пучках соломы, подтянув к себе колени. — Девочки, вы, как я понимаю, тоже детдомовские? — задал я вопрос, они кивнули согласно. — Тогда вы должны уметь постоять за себя. Ведь там много чего бывало, так ведь? — снова согласный кивок. — Поэтому, вам нужно справиться, вы должны, милые. Постараетесь?