Крадущаяся тень - Страуд Джонатан - Страница 66

– Это точно… – задумчиво откликнулся Локвуд, глядя в сторону леса. – Дэнни, я хочу, чтобы ты остался с Холли, Джорджем и Квиллом. Покажи им все, что собирался. А мы с Люси по-быстрому прогуляемся на Охотничий холм, где ты видел Тень. Мне хочется своими глазами взглянуть, что там и как. Мы только туда и обратно, скоро вернемся к вам.

Дэнни повел остатки нашей команды по деревне, мы с Локвудом проводили их взглядом, а потом я спросила:

– Ведь тебя не Охотничий холм интересует, правда?

– Что я, холмов и деревьев не видел? Нет, конечно. Я хочу взглянуть на то, что за холмом. На поле, где произошла та древняя битва. Пошли.

Мы вернулись к церкви и пошли по дороге, которая вывела нас из деревни в сторону леса. Вскоре мы добрались до ветхого деревянного моста через узкий ручей. Как сказал Дэнни Скиннер, за этим мостиком останется совсем немного пройти между дубами и буками по постепенно поднимающейся вверх дороге, и окажешься на том самом Охотничьем холме.

Лес, в который мы зашли, все еще оставался серо-коричневым, зимним, но и здесь чувствовалось приближение весны – местами из земли уже лезли ярко-зеленые стебли, на ветках деревьев кое-где пока не столько виднелась, сколько угадывалась первая нежная зеленая дымка.

Мне было так легко и приятно идти рядом с Локвудом по лесу, наслаждаясь ярким, теплым весенним утром. Воздух был сладким и чистым, над головой заливались на разные голоса птицы. Шли мы молча. Локвуд глубоко задумался о чем-то своем, и я знала, что такая задумчивость предвещает новые приключения, причем в самом скором времени. Я? А я вообще ни о чем не думала, просто шагала рядом с Локвудом, любовалась деревьями, слушала птиц и всей грудью вдыхала пьянящий воздух.

Минут через десять мы дошли до того места, где влево, в сторону открытого карьера, от дороги отделялась узкая колея. На обочине возле этой развилки была насыпана аккуратная пирамидка из камней с установленным в ней деревянным крестом. Под крестом лежал букет увядших цветов, на самом кресте была прикреплена выцветшая, помутневшая фотография мужчины.

– Вероятно, кто-то попал здесь в призрачный захват, – сказала я. – А может быть, был несчастный случай в карьере.

– Скорее призрачный захват, я думаю, – мрачно откликнулся Локвуд, глядя в сторону каменного карьера. – Здесь, в основном, от этого умирают.

Мы молча пошли дальше по дороге и, как обещал Дэнни, примерно через полкилометра увидели впереди открытое, ярко освещенное пространство. Здесь Локвуд замедлил шаг и сказал:

– А теперь, я думаю, нам лучше свернуть под деревья. Так будет безопаснее.

Уйдя с дороги и продолжая идти среди деревьев вверх по склону, мы вскоре достигли вершины Охотничьего холма, откуда открывался прекрасный вид на раскинувшийся внизу простор. Стараясь держаться в тени деревьев и не высовываться наружу, мы ползком подобрались к самому краю, улеглись в высокой траве и принялись рассматривать исследовательский комплекс Ротвелловского института.

Он располагался чуть в отдалении, посреди ровного заброшенного поля, окруженного низкими лесистыми холмами. Отличное место для битвы, произошедшей здесь много-много лет назад. Так легко было представить себе две армии, столкнувшиеся друг с другом на этой созданной самой природой арене. Надо думать, красочное это было зрелище, намного ярче и интереснее, чем раскинувшаяся сейчас перед нашими глазами картина.

Честно говоря, исследовательский центр Ротвелловского института представлялся мне величественным сооружением, чем-то вроде Клеркенвелльских печей и стеклянного куба офиса «Ротвелла» на Риджент-стрит в одном флаконе. Или хотя бы огромным комплексом, состоящим из лабораторных блоков, жилых коттеджей, гаражей, мастерских и вместительных складов, соединенных асфальтированными дорожками, по которым муравьями снуют десятки ученых, рабочих и лаборантов. Ничего даже отдаленно похожего на придуманную мной картину я не увидела. Внизу под холмом дорога поворачивала, вела через заброшенные пшеничные поля и обрывалась возле нескольких, беспорядочно разбросанных на голом пятачке металлических ангаров.

Отсюда, с вершины холма, эти ангары напоминали небольшое стадо разлегшихся на отдых коров. Ангары, из которых состряпали филиал Ротвелловского института, обладают двумя главными (а может быть, и единственными) достоинствами – они очень дешевы и их можно легко и быстро установить на любом месте. У них ребристая полукруглая крыша и очень мало окон в стенках. Площадка вокруг ангаров была выровнена и засыпана гравием, из земли торчали два высоких столба с прожекторами для ночного освещения. От прожекторов до самой земли неряшливо свисали ветхие электрические провода в разлохматившейся черной оплетке. Со всех сторон площадку окружала изгородь из металлической сетки. В изгороди виднелись ворота, за которыми, прямо под открытым небом, стояли четыре машины, которые мы недавно видели в деревне. И ни одной живой души вокруг.

– Неказистый вид у этого научного центра, – сказала я.

– Ага, – негромко откликнулся Локвуд, и я уловила в его голосе радостное возбуждение. – Вид, как ты правильно заметила, неказистый, однако работа здесь идет полным ходом. Большие временные ангары за изгородью, прямо посреди поля, на котором в старину произошла битва. Я предполагаю…

– Думаешь, это и есть «место крови»?

– Вероятно, да. Можно биться об заклад, что та древняя кровавая резня является отправной точкой для того, чем они здесь занимаются. Но вот чем именно они здесь занимаются, при дневном свете не выяснишь. Изгородь у них, насколько я могу судить, довольно хилая. Кусачки поострей, ночка потемней, и порядок, – Локвуд с улыбкой посмотрел на меня и спросил: – Рискнешь ко мне присоединиться?

– Разве я могу отказаться? Там же может быть череп.

– Я не сомневался, что ты именно так и ответишь, Люси, – еще лучезарнее улыбнулся он. – Как будто старое доброе время вернулось, правда?

До чего же приятно, тепло и уютно было лежать здесь, в этой траве! Солнце припекало даже сильнее, чем я могла ожидать. Птички, облака, легкий ветерок… Так бы вот лежала и лежала, но пора уже было вставать и возвращаться в деревню, узнать, как там идут дела.

Свою команду мы нашли в общем зале гостиницы. Наши друзья с ошеломленным видом сидели за дальним угловым столиком. Их прогулка по Олдбери Касл закончилась тем, что как минимум половина жителей деревни выбралась из своих домов и буквально забросала столичных гостей своими жуткими, леденящими кровь историями. Холли, нужно отдать ей должное, сумела разрулить ситуацию. Она пригласила всех жителей деревни прийти в «Старое солнце» и там спокойно дать свои показания. И они приходили и давали показания. Киппс записывал в блокнот наиболее важные детали, а Джордж отмечал каждое явление аккуратной красной точкой на карте. Последний посетитель только что ушел, оставив Киппса с кучей заметок, а Джорджа с картой, которая выглядела теперь словно лицо заболевшего ветрянкой ребенка. Три красные крапинки на карте были обведены черным кружком.

– Это места, где видели Крадущуюся Тень, – пояснила Холли, отвечая на наш с Локвудом немой вопрос по поводу этих кружков. – Возле церкви, на древнем могильном кургане в дальнем конце деревни и вот здесь, на лугу, где две маленькие девочки видели возле креста «большого горящего дядю». Но Тень – не самая главная проблема, Локвуд. Здесь столько призраков, что я не представляю, как мы с ними со всеми справимся.

– Нужно решить, как это сделать, – сказал Локвуд. – Работы много, согласен. Информацию вы блестяще собрали, молодцы. Давайте раздобудем нормальной еды, а потом сядем и попробуем спокойно во всем разобраться.

К вечеру мы соорудили для нашей будущей операции настоящий штаб. Подготовили экипировку, поужинали. На постоялом дворе нам снова предложили потроха с тушеной репой, но, по счастью, Джордж успел пробежаться до деревенских лавок, которые он заприметил еще днем, и вернулся с пакетами, полными сокровищ – фруктов, пирожков и сосисок в тесте. Красота! Основательно перекусив, мы заняли угол пивной, сдвинули несколько столов, стараясь держаться как можно дальше от кресла, в котором любил сидеть возле камина сумасшедший Скиннер-старший, и развернули перед собой карту Джорджа, а сверху на нее положили исписанный блокнот Киппса. Некоторое время мы внимательно изучали их, и, как заранее предсказывала Холли, это занятие основательно прочистило нам головы.