Крадущаяся тень - Страуд Джонатан - Страница 33

Отвечать черепу я не стала, не в том я была настроении, чтобы на его очередную глупость реагировать.

Я порылась в своей разбросанной по полу одежонке, нашла халат, накинула его на себя и направилась по коридору в ванную комнату. Наскоро приняв душ, я вернулась к себе и заварила кофе. Вытащила свой дневник, раскрыла его рядом с чашкой, чтобы коротко записать все, что произошло со мной вчера, но никак не находила для этого слов. Вспомнила, что должна еще выписать «Локвуду и компании» счет за выполненную для них работу. Ладно, счет подождет. Не сейчас. Я допила кофе, оделась, взяла из кошелька деньги и пошла пройтись до магазина. Можно было бы и самой приготовить что-нибудь на завтрак, но просто сил на это не было. Как всегда после ночной работы.

Довольно скоро я вернулась из тайской лавочки со вкусно пахнущим теплым пакетом в руках и увидела, что дверь моей комнаты взломана.

Несколько секунд я стояла неподвижно, глядя на отжатый врезной замок. Дверь была взломана, но снова прикрыта, поэтому я не могла видеть того, что творится внутри комнаты. Я оглянулась на дверь своего соседа напротив. Его дверь была заперта. Сам сосед сейчас должен быть на работе, как и большинство жильцов с нижнего этажа. В доме было тихо, из моей комнаты тоже не доносилось ни звука.

Я аккуратно поставила пакет на пол, прислонив его к стене, потом медленно приблизилась к двери. Моя правая рука автоматически вскинулась к бедру, к тому месту, где должна висеть рапира, но я выходила за едой в спортивных брюках, и никакой рапиры у меня на поясе, само собой, не было.

Возле самой двери я задержалась, прислушиваясь, не раздастся ли из моей комнаты какой-нибудь подозрительный шорох. Нет, все тихо, доносится лишь слабый шум уличного движения с Тутинг Хай-стрит. Я сделала глубокий вдох, резко толкнула ладонью дверь и вошла в комнату.

Внутри никого не было, и все в комнате оставалось точно так, как всегда. Ничего не тронуто, ничего не пропало.

Ничего? А где же банка с черепом?

Призрак-банка исчезла.

Я еще довольно долго стояла на месте, снова и снова изучая взглядом свою комнату. Осмотрела все, от забитой грязной посудой раковины до смятой постели, от шкафа с открытыми дверцами до разбросанного на полу снаряжения. Что еще изменилось? Что еще пропало или передвинулось на другое место?

На столе по-прежнему лежал кошелек, из которого я брала деньги. Тот, кто вломился ко мне в комнату, его не тронул и денег не взял, потому что из кошелька высовывались уголки оставшихся в нем банкнот.

Рапира? Вот она, стоит, прислоненная к спинке стула. Дорогая, между прочим, рапира, с клинком из испанской стали. Ее мне прошлым летом подарил Локвуд. Рапиру тоже не взяли.

Мои мешки с припасами? Солевые бомбы, канистры с железными опилками, магниевые вспышки – все это вещи не дешевые, их можно очень даже выгодно продать, особенно если знаешь, к кому обратиться.

Но и мешки не тронули. Так и лежат на том самом месте, где я их оставила, и все такие же полные.

Итак, грабитель не взял у меня ничего, кроме банки с черепом.

Кто-то проник в мою комнату, зная, что здесь есть призрак-банка с черепом, и нужна ему была только она, и ничего больше. Он (или она, или их было несколько?) забрал череп и сразу ушел. Дома меня не было всего минут десять, ну, пятнадцать, не больше. Значит, грабитель наблюдал за домом, ждал, когда я выйду. И знал о том, куда я обычно хожу по утрам и сколько времени буду отсутствовать. Ладно, это выяснить не сложно, в тайскую лавочку я хожу практически каждое утро после работы. Продавец-таец в этой лавочке даже имя мое давно успел выучить. Да, считай, половина улицы знает, что я выхожу за едой почти каждое утро и примерно в одно и то же время.

Но тот, кто побывал в моей комнате, знал также и о том, что в ней я прячу банку с черепом.

А кто, собственно, мог знать об этом? Ну, Локвуд и Джордж, разумеется. И Холли тоже, о черепе я рассказала ей еще несколько месяцев назад. Киппс узнал про череп вчера ночью? Нет, не мог он про него узнать, я была очень осторожна. Да и не похоже это на Киппса – влезть в чужое жилье и похитить череп. Нет, это сделал не Киппс. Кто же тогда?

Кто еще мог знать про череп?

Я долго стояла, ломая над этим голову.

Потом я вышла на лестничную площадку, забрала свой пакет с едой – он был еще теплым. А я была голодна как волк и отказываться от тайских вкусняшек не собиралась даже в такой ситуации.

Поев, я тщательно просушила свои волосы и надела рабочую одежду. Моя куртка пропахла застарелым потом и ночным страхом, но кто это заметит? Кто станет ко мне особенно принюхиваться?

Я надела рабочий пояс, бегло проверила все его кармашки. Нет, сейчас, среди дня, я не собиралась воевать с призраками, цель у меня была другая, и пояс нужен был мне прежде всего затем, чтобы держать мое оружие.

Пристегнув к поясу рапиру, я взглянула в зеркало, увидела в нем свое застывшее бледное лицо с горящими на нем глазами. Вмиг испарились и моя усталость, и крепко державшее меня все утро в своих лапах оцепенение.

Я вышла из комнаты, и дверь с легким стуком закрылась у меня за спиной.

Неподалеку от Печей Фиттис в Клеркенвелле находится треугольный сквер, известный как Клеркенвелл Грин. Здесь растут высокие липы, в тени которых расставлены лавочки, а по другую сторону мощеной дорожки тянутся в ряд кафе и закусочные, продающие сэндвичи для пришедших сюда на обеденный перерыв работников Печей. Рядом со сквером поднимается к небу старая, восемнадцатого века, церковь Сент-Джеймс, стоящая посреди заросшего травой двора, по которому проложены мощеные дорожки. На этом дворе раньше было кладбище, но могилы уничтожили после нашествия Фантазмов, случившегося здесь несколько десятилетий тому назад, еще в самом начале Проблемы.

В погожие дни, когда с высоких труб раздавались гудки сирен, извещающих о начале обеденного перерыва, из ворот Клеркенвелльских Печей на сквер устремлялся поток одетых в оранжевую униформу людей, спешащих перекусить, передохнуть, смыть с языка едкий привкус гари. Операторы Печей, газовщики, кочегары, клерки, рабочие, чистящие от пепла зольники – все они текли сплошным потоком на свежий воздух, поближе к зелени.

Сюда же на обеденный перерыв приходили и приемщики парапсихологических артефактов, доставляемых в Печи вернувшимися с расследования агентами.

Сев на метро, а затем проделав остаток пути быстрым шагом, я успела на Клеркенвелл Грин как раз к началу перерыва для утренней смены. Выбрала для себя скамейку рядом с липами, откуда хорошо было видно все закусочные, саму же скамейку прикрывала от посторонних глаз падающая на нее тень массивной декоративной призрак-лампы.

А тут как раз и сирены загудели. Я сидела и внимательно наблюдала за потоком работников Печей. Спустя несколько минут тихий сквер ожил, начал заполняться людьми в оранжевых комбинезонах. Людские волны нахлынули на кафе и закусочные, разбудили своими голосами дремавших на крышах соседних домов голубей, и те огромной стаей слетелись вниз, подбирать крошки. Вскоре на скамейках не осталось свободных мест, я же продолжала терпеливо и неподвижно сидеть в тени призрак-лампы.

Обеденный перерыв подходил к концу, и шансы на то, чтобы встретить того, кто мне нужен, стремительно уменьшались. По скверу летали бумажные обертки от сэндвичей, похожие на детские призраки. Я спокойно ждала. Приемщики начинают работу на заре, вероятно, у них свой перерыв, ближе к полудню.

Смена у них длинная, подкрепиться и отдохнуть необходимо, поэтому рано или поздно он все равно появится.

И это случилось приблизительно в 12 часов 36 минут пополудни. Я увидела знакомого молодого парня, медленно приближавшегося к скверу со стороны Секфорд-стрит. Он шел в накинутой поверх оранжевого комбинезона теплой куртке-анораке, с выбивающимися из-под надвинутой на лоб шляпы пышными светлыми волосами, с глубоко засунутыми в карманы руками и приподнятыми узкими плечами. Похоже, Гарольду Мейлеру было зябко.