Война меча и сковородки (СИ) - Сунгуров Артур - Страница 111

- Ранулф не хотел отпускать меня, но я настояла. Он отправил со мной почти половину рыцарей. Тогда это показалось излишним, но теперь я вижу промысел небес. Я рада, что оказалась в нужное время в нужном месте.

- Послушай-ка, - Эмер стряхнула дремоту и приподнялась на локте. - Ты никогда не молилась Голейдухе, а возле замка Ишемов есть собор с пределом святой Голейдухи. С чего вдруг ты решилась на такое дальнее путешествие?

Застигнутая врасплох, Сесилия остановилась и посмотрела на Эмер испуганно и виновато, совсем как раньше.

- Ты ведь не просто так очутилась в Синегорье.

Сесилия вздохнула и осторожно уселась в кресло.

- Не буду от тебя скрывать. Да, я ехала за тобой. Хотела уговорить тебя вернуться в столицу.

- Но ты ведь не сама это решила? - продолжала допытываться Эмер. - Кто просил за меня? Королева?

- Нет, Ее Величество и имени твоего слышать не желает. И ты прекрасно знаешь почему. Мы все считаем, что ты поступила благородно, но крайне неразумно и...

- Сесилия! Кто просил тебя поехать за мной?

Но она не успела ответить, потому что на пороге комнаты возник Годрик. Чисто выбритый, одетый в шелковую тонкую котту, благородный и великолепный, как прежде.

- Вот и он, - сказала Сесилия, тяжело поднимаясь, но на губах ее заиграла легкая, совсем легкая улыбка, - герой твоих грез. Я удаляюсь. Отдыхайте, этой ночью вас никто не побеспокоит.

Она притворила за собой дверь, оставив путешественников одних.

Глава 30

- Я чувствую себя, как переваренная креветка, - призналась Эмер, когда дверь за Сесилией закрылась. - Пригаси свет, сделай одолжение. Как там Хуфрин?

- Жить будет, - ответил Годрик, гася свечи одну за другой. - Его осмотрел лекарь. Говорит, через неделю-другую поправится.

- Хоть Хуфрин и подлец, я рада, что он выжил, - Эмер зарылась в подушки, устраиваясь поудобнее. - Завтра мы обо всем поговорим, у меня есть кое-какие соображения.

Она закрыла глаза, ощущая во всем теле приятную слабость, какая бывает от сытости и тепла, когда устал и долго не ел досыта. Кровать скрипнула, когда Годрик лег рядом. Он коснулся девушки плечом, и Эмер поняла, что он даже не снял рубашку. «Удивительно, - подумала она сквозь дремоту, - как это он не положил меч между нами».

Вдруг горячая и твердая рука легла на ее плечо, сжала и погладила. Сон мигом соскочил, и Эмер открыла глаза и замерла, как зверек, которого лиса нашарила в норке.

- Повернись ко мне, - попросил Годрик.

Эмер повернулась рывком. Лицо его было совсем рядом, и он придвинулся еще ближе, обняв ее за талию.

- Что это с тобой, Годрик Фламбар, - спросила Эмер вызывающе. - После всех злоключений ты понял, что никому кроме меня не нужен и решил снизойти? Не забудь меня спросить, мечтаю ли я еще припасть к твоему дражайшему телу.

- Речь не об этом, - сказал он.

Лицо Эмер выразило разочарование так явно, что Годрик чуть не расхохотался.

- Устроим ночь откровений? - предложил он.

- Что?! - Эмер сразу представила тысячу и один способ, как предлагалось провести эту ночь.

- Сейчас я хочу услышать всю правду о том, что произошло при королевском дворе, и о чем ты узнала в Дареме. Расскажи все подробно, не упуская ни одной мелочи, даже если она покажется тебе совсем незначительной.

- Вот так-так, - проворчала Эмер, безуспешно пытаясь скрыть досаду. - А ты тоже будешь откровенен? Или эта твоя ночь предусматривает лишь мой допрос с пристрастием?

- Откровенность за откровенность, - пообещал он.

- Ну хорошо, - она легла на спину, отодвинувшись от Годрика, чтобы успокоить мысли, сложила руки на животе и уставилась в потолок, - это было перед тем, как я по ошибке прошла тайным ходом в покои королевы...

- Что?! - Годрик на секунду потерял самообладание.

- Ты слушаешь или перебиваешь? - строго спросила Эмер.

И она припомнила все, что произошло с того самого момента, как убежала от жениха и оказалась в тайных коридорах королевского замка. Разумеется, некоторые моменты она упустила - как, например, поручение королевы следить за племянником. Это было не слишком разумно, но Эмер не нашла в себе сил признаться, что шпионила по поручению лорда Саби. Годрик слушал внимательно, иногда задавая короткие вопросы. Беседа затянулась до полуночи, но спать молодым людям ничуть не хотелось.

- Мой рассказ чем-нибудь помог? - спросила Эмер, закончив с воспоминаниями, переворачиваясь на бок и подпирая голову рукой. - А откровенность в ответ будет?

- Я же обещал.

- Так я жду.

- Да, конечно, - пробормотал он, явно находясь под впечатлением от услышанного.

Эмер подождала, но терпение ее истощилось по истечении двух минут.

- Ты ведь был связан с Кютерейей, - сказала она обвиняющее, и Годрик очнулся от размышлений.

- Ах, Кютерейя...

- Что-то подсказывает мне, что ты наведывался к ней, - сказала Эмер со значением, - в Нижний город.

- Твоя правда, - он кивнул. - Кютерейя была вхожа во многие знатные дома. И умела слушать. Я несколько раз обращался к ней по просьбе Ее Величества.

- И каков был характер обращения? - спросила Эмер подозрительно.

- Это ревность? - спросил Годрик и вдруг широко улыбнулся.

- А чего это ты так обрадовался?! - возмутилась она. - И причем тут ревность? Ты - мой муж. И меня беспокоит, что мой муж шатается по уличным девкам!

- С Кютерейей меня ничто не связывало. Только разговоры, клянусь тебе в этом.

- Прицепи свои клятвы на шляпу, - она сердито засопела и закрыла глаза, делая вид, что собирается спать.

- И еще я хочу еще раз попросить у тебя прощения.

- Да, это будет нелишним, - признала Эмер, мигом открывая глаза. - Ты вел себя, как...

- За то, что так легко отказался от титула графа Дарем.

Это было не совсем то, что ожидала услышать Эмер, но на худой конец сошло и такое извинение.

- Что это значит? - спросила она. - Ты решил требовать возвращения титула?

- И титула, и Дарема.

- А как же свобода?.. Та свобода, о которой ты говорил?

- О какой свободе может быть речь, если твоя жизнь подвергается опасности? - Годрик погладил Эмер по голове, и она затаилась под его рукой. - Сейчас я смотрю на тебя - ты сыта, приняла ванну, лежишь в мягкой постели, как и положено благородной леди. Тебе не место в деревне вилланов. Эти кудри должны развеваться по ветру, а не быть упрятаными под платок.

- Разве я не доказала тебе, что смогу жить и среди вилланов? - запротестовала Эмер, но он приложил палец к ее губам, словно запирая возражения на замок.

- Можешь. Теперь я не сомневаюсь, что ты сможешь выжить даже в преисподней. Но нам еще рано туда. Я должен сделать все возможное, чтобы восстановить свое имя и вернуть моей жене ту жизнь, которая будет ее достойна.

- Годрик, ты и вправду сказал - нам? Мне не послышалось?

- Нет, не послышалось, - он легко поцеловал ее в губы, но пресек, когда она потянулась с ответным поцелуем.

- Яркое пламя! - почти простонала Эмер. - Просто скажи, что ты любишь меня, и давай займемся делом! Ну ты понимаешь, о чем я... - она поднырнула под одеяло, обвивая Годрика руками.

- Если ты помнишь, королева признала наш брак недействительным, - сказал он тихо, но непреклонно, и разжал ее объятия. - Прояви благоразумие. Еще не известно, смогу ли я вернуть то, что потерял. А поставить под удар тебя или нашего ребенка - этого я не хочу.

- Почему ты хоть раз не спросишь, чего я хочу, Годрик Фламбар! - вскипела Эмер и ущипнула его за предплечье так крепко, что он зашипел от боли.

- Ты прекратишь когда-нибудь меня избивать, дикая женщина?!

- Святые небеса! - она вскочила, пылая от гнева. - Когда я стану, наконец, женщиной, я пожертвую в храм святой Меданы золотую болванку размером с... - и она в запале выразительно ударила себя ребром ладони по локтю.

Годрик потерял дар речи, а Эмер застыдилась.

- Большую болванку пожертвую, я хотела сказать, - пробормотала она. Вот такую, по локоть от кончиков пальцев...