Война меча и сковородки (СИ) - Сунгуров Артур - Страница 108

Она выскочила вовремя, чтобы увидеть, как Годрик, бежит навстречу, преследуемый разбойниками, как заяц собаками. Видно и ему пришла в голову мысль вооружиться. На бегу он отбросил молот, протянул руку, и Эмер, угадав его жест, передала ему один из мечей четко и точно, как верный оруженосец.

Люди в масках вытянулись в цепочку, окружая. Клинки мечей, направленные на юную пару блестели на солнце грозно и холодно, как будто смерть оскалилась, готовясь укусить.

- Сказал же уходить! - Годрик не глядя толкнул Эмер, одновременно принимая оборонительную позицию.

Но вместо того, чтобы убежать, она встала с ним рядом, спиной к спине и одновременно с ним отразила удар, прикрывая тылы, после чего касаясь мужа локтем, чтобы не потерять, повернулась на пятках, одновременно делая шаг в сторону. Именно так Годрик и Сибба действовали против уличных грабителей. И Годрик, машинально повторивший ее прием, сразу его разгадал.

- Откуда узнала?.. - крикнул он, отражая новое нападение.

Удар, снова удар, и поворот, чтобы еще на несколько шагов приблизиться к спасительному лесу.

- Ты болтаешь или дерешься? - крикнула в ответ Эмер.

Они действовали слаженно и отважно, и люди в масках дрогнули, отступив.

Теперь их было всего лишь четверо, двое валялись на земле, пятная кровью траву, а у оставшихся в живых сразу поубавилось смелости. Нападать они не спешили, но и в бегство не обратились, ожидая подкрепления.

- Что, струсили?! - Эмер со свистом рассекла мечом воздух. - Подходите, если жизнь надоела!

- Не дразни их, - приказал Годрик. - Отходим, отходим...

И хотя воительница рвалась в бой, он увлек ее в заросли, и оттуда они помчались так, как никогда раньше не бегали. Бежали они наугад и остановились только тогда, когда оба выдохлись. Эмер тут же свалилась в траву, но Годрик заставил ее подняться и потащил в низину, откуда слышался звон ручья.

- Сразу не падай... - сказал Годрик тяжело дыша, - сердце ослабнет...

Потом они долго пили вкусную холодную воду, от которой ломило зубы. Эмер умылась, закатала рукава и опустила в воду руки до локтей. Годрик посматривал искоса и в конце концов не вытерпел:

- Откуда знаешь эти приемы? - спросил он без обиняков.

- Видела, как вы тренировались с Сиббой, - ответила Эмер уклончиво.

- А, - он задумался.

Эмер помолилась, чтобы он не припомнил, что она ни разу не была на его тренировках, а Сиббу видела лишь пару дней, и он был ранен, и точно не посещал ристалище. Она оторвала от платья лоскуток и занялась полировкой клинка, оттирая его от пятен крови.

- Надо сходить в деревню, - сказал Годрик, поднимаясь.

- С чего это?! - Эмер уронила и тряпку, и меч, и вскочила, готовая остановить безумство. - Да они, скорее всего, там и ждут! Отсидимся до темноты!

- Там мать и отец, - сказал он, и она поняла, что отговаривать бесполезно. - Ты останешься здесь, я постараюсь вернуться до вечера. Если не вернусь, езжай в Тансталлу. Не геройствуй, умоляю тебя.

- Не пущу! - Эмер бросилась и обхватила его поперек туловища. - Она не мать, Годрик! Совсем не мать! Не стоит ради нее рисковать жизнью!.. - и она начала рассказывать, что узнала от Тилвина, и что подслушала под окном.

Годрик слушал ее путаные речи не перебивая, и лицо его все больше омрачалось.

- Она лгала, всегда лгала! - закончила Эмер свой рассказ. - Разве ее слова - не доказательство, что все это происки? Лорд Саби позаботился, чтобы избавиться от тебя навсегда! А теперь подослал убийц!

Он молчал довольно долго, но потом сказал:

- Все равно я должен туда пойти.

- Как я ненавижу твое благородство, - Эмер в сердцах шлепнулась на траву. - Иди. Если тебя убьют, я не пролью ни слезинки, - и вдруг заплакала, да так, что Годрик испугался.

Встав на колени, он попытался обнять девушку, но она оттолкнула его руки и спрятала лицо в ладонях, захлебываясь рыданиями.

- Иди!.. Спасай хоть весь мир!..

Он обнял ее и прижал к себе, укачивая, как ребенка. Постепенно она успокоилась и затихла, лишь изредка всхлипывая.

- Когда я убил первого своего врага, мне было четырнадцать, - сказал Годрик. - Потом два дня не мог есть, меня выворачивало. Но привыкаешь ко всему. И смерть забывается со временем. Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с подобным. Надо было отправить тебя домой раньше, я слишком промедлил.

- Эй, не ты там чего-то промедлил, - проворчала Эмер, вытирая щеки рукавом, - а я сама не хотела уезжать. И теперь не хочу.

- Поговорим, когда будешь в безопасности.

- В прекрасной безопасности ты меня оставляешь - посреди леса.

Она снова всхлипнула, и это заставило Годрика изменить решение.

- Хорошо, пойдем вместе. Но ты не отходишь от меня ни на шаг и бежишь, когда я скажу, а не бросаешься в драку. Обещаешь?

- Обещаю, обещаю, - Эмер встала, вытерла лицо подолом платья и взяла меч. - Пошли, чего расселся? - прикрикнула она на мужа. - Раз собрался спасать этих обманщиков, так поспешим.

- Поспешим, - покорно ответил Годрик, скрывая усмешку, хотя было вовсе не до смеха.

Скрываясь в зарослях, они обошли деревню, но никого не увидели. Как будто Заячьи Хвосты вымерли за несколько часов.

- Понадеемся, что они не тронули вилланов, - сказал Годрик без особой веры.

Словно в ответ, над крышей одной из лачуг красной шапкой поднялось пламя. Крыша, крытая соломой, вспыхнула в один момент.

- Это наш дом! - выдохнула Эмер. - Какие еще могут быть доказательства, что опять приходили за тобой? Когда же это кончится?!

Годрик зажал ей рот ладонью, а в следующее мгновение из-за горящего дома показался всадник. Лицо его скрывала маска. За ним следовали пешие воины - все с мечами наголо, все прячут лица.

- Уходим тихо, - прошептал Годрик в самое ухо Эмер.

Пластаясь по земле, они сползли в овраг, волоча за собой мечи, и спрятались за корягой, чтобы не заметили сверху.

- Это Тилвин. Готова поклясться, что он! Двуличная крыса! - Эмер мрачно скрестила руки на груди. Платье ее промокло насквозь и было перепачкано грязью и кровью. Один башмак она потеряла во время бегства и поранила ступню, но даже не заметила этого. Зато Годрик заметил и отрезал рукав от своей котты, чтобы сделать перевязку.

- Он угрожал, но нет прямых доказательств, - охладил пыл жены Годрик.

- Ты слеп, что ли? - взорвалась она. - И бобру понятно, что Тилвин верховодит!

- У него не хватит ума и смелости на подобные поступки. Поверь, я знаю его много лет.

- Не поверю! Ты взрастил змею на груди и не догадывался об этом.

Годрик промолчал, с преувеличенным старанием затягивая узлы на повязке.

- И не надо спорить со мной, если сам виноват, - сказала Эмер, хотя никто с ней не спорил. - Надо решить...

Годрик сделал ей знак молчать и прислушался, склонив голову к плечу.

Эмер замерла, а рука сама потянулась к рукояти меча. Но в лесу было тихо, лишь птицы щебетали, и шумели кроны деревьев.

- Что? - спросила она у Годрика одними губами.

- Кто-то плачет, - ответил он так же.

Теперь и Эмер услышала шорох и еле слышное поскуливанье - то ли собака, то ли разумное существо, не разобрать. Она указала пальцем:

- Вон там, в кустах...

У огромного замшелого валуна кто-то сидел. Сидел неподвижно, сгорбившись, и даже не шевельнулся, когда Годрик и Эмер подошли. Это был Хуфрин. На земле лежала Бодеруна, платье которой было насквозь пропитано кровью. Хуфрин держал жену головой на коленях и поглаживал по макушке заскорузлой рукой. Годрик наклонился, приложив к шее женщины два пальца. Кожа была холодной.

- Она умерла? - спросила шепотом Эмер.

- Да, - ответил Годрик коротко. Он осенил себя знаком яркого пламени и встал на колени, чтобы помолиться за душу той, которая называла себя его матерью.

По мнению Эмер, лгунья Бодеруна не заслуживала подобного отношения. И самое печальное, что было в этой смерти - то, что покойница унесла с собой все секреты.