Война меча и сковородки (СИ) - Сунгуров Артур - Страница 102

Даже не перечитав послание, Эмер положила его на подушку и задернула полог, чтобы служанки не сразу нашли письмо.

- Вот и закончилась история, - сказала она вполголоса, оглядывая комнату. - Только вы и видели Эмер из Роренброка.

Глава 28 (начало)

В Синегорье не было синих гор. Там были одни леса. И деревушка Заячьи Хвосты находилась где-то на земляничных полянках - то есть очень, очень далеко. Эмер посчастливилось прибиться к какому-то виллану, который ехал шестью повозками, с сыновьями, их женами и детьми. Он даже нанял охранника - сурового детину в кожаной куртке, обшитой кольчужными обрывками. У него было копье с заржавленным наконечником и палка с шишаком, из которого торчали заточенные гвозди.

Виллан не хотел брать Эмер, но после задатка из пяти золотых и платы в восемь золотых победила жадность. Девушке удалось даже подремать в повозке, на мешках с шерстью, пока ее гнедой шел в поводу и без седла. Охранник поглядывал в ее строну, но заговорить не решался. Наверняка думал, что она какая-нибудь падшая беглянка, рванувшая к любовнику вопреки запретам мужа или отца. Но Эмер было все равно, что о ней подумают.

К утру четвертого дня она добралась-таки до Заячьих Хвостов. В деревне стояло всего пять домов, три из них - покосившиеся лачуги. Эмер пришла в ужас от мысли, что одна из лачуг может быть жилищем Годрика.

Виллан направлялся дальше поэтому Эмер заплатила ему оставшиеся три монеты, взнуздала коня и поехала в сторону пятерых парней-вилланов, которые расположились в тени и как раз приготовились откушать вареными яйцами, сыром и черным хлебом.

- Эй! Где здесь дом Бодеруны? - окликнула их Эмер. Он говорила повелительно, как и полагается благородной даме в разговоре с простолюдинами, но на парней ее тон не подействовал.

Они и не подумали вскочить и поклониться, а принялись разглядывать ее, ничуть не стесняясь. Эмер покраснела от злости и нервно дернула поводья, отчего конь заплясал на месте.

Наконец, один из вилланов поднялся, но вовсе не для поклона, и не для того, чтобы указать дорогу.

- Какая чистенькая! - восхитился он и протянул руку к красному кожаному сапожку, который виднелся из-под дорожной юбки.

- Убери руки, грязь дорожная, - отчеканила Эмер, - если не хочешь отведать плетки. Повторяю: где дом Бодеруны? Я ищу ее сына. Он по виду благородный, и его зовут Годрик.

- А мы тут все благородные по виду, - ответил виллан, оглядываясь на приятелей, и те с удовольствием захохотали, поддерживая шутку.

Эмер выхватила плеть и без промедления хлестнула дерзкого поперек спины. Удар оказался столь сильным, что виллан упал на колени. На рубашке выступила кровь, но это заставило остальных мигом перемениться.

- Еще кто-то хочет выглядеть столь же благородно? - спросила девушка, поигрывая плетью. - Могу и по благородной роже врезать, чтобы нос надвое развалило.

Подобного никто из вилланов не пожелал.

- Вон тот дом, леди, самый крайний, где два клёна у ворот, - поспешил сказать один из них, указывая на окраину деревни.

- Благодарю. А ты дай дорогу! - велела Эмер, направляя коня на виллана, стоявшего на коленях.

Тот поспешил убраться, опасаясь копыт коня и нового удара.

Простолюдины долго смотрели вслед, пока прекрасная и нарядная леди на коне, умеющая мастерски ругаться и бить плетью, не остановилась возле дома с клёнами.

Эмер не заметила их взглядов, думая о другом, и направила коня прямо во двор. Как Годрик встретит ее? Прогонит, как Сиббу? Или обрадуется ее появлению?

- Есть кто-нибудь? - позвала она, робея.

Дверь открылась, и на пороге появился Годрик. Её Годрик, надменный и язвительный сопляк, которому она не раз разбивала нос. Совершенно такой же, как в ее памяти - и совсем не такой. Сейчас он был одет не в шёлк и бархат, а в простую одежду из шерсти - полинялую котту, когда-то бывшую синей, и мешковатые штаны, в которых казался сущим медведем. Он загорел, и теперь от благородной бледности не осталось и следа, а щеголеватая бородка отросла и была неровно подрезана.

Он увидел всадницу на коне, и глаза его широко распахнулись, а сам он замер, дверь захлопнулась, глухо стукнув.

И Эмер вмиг позабыла о неуверенности и сомнениях

- Годрик! - заорала она так громко, что конь шарахнулся. - Я тебе шею сверну!

Она соскочила на землю, забыв одернуть платье, и налетела на мужа. Удары градом посыпались на несчастного, и он даже не пытался сопротивляться - просто закрывался локтем, ошарашенный столь радушной встречей.

- Я тебя прибью, мужлан! Медведь! Чурбан ты неотесанный!

Наконец он опомнился и перехватил ее руки за запястья, притиснув Эмер к себе. Ему приходилось непросто, потому что она, лишенная возможности ударить кулаком, пыталась боднуть его головой в лицо и изо всей силы давила каблуком на ногу.

- Да успокойся ты, дикая! - прикрикнул он. - Или опять захотела поросячьих пирожков?

Эмер тут же прекратила сопротивляться, но зато излила на его голову из уст своих такие ругательства, каких не слышали от начала времен.

Годрик слушал ее с изумлением, и так же разглядывал, а когда она пожелала ему сдохнуть в свинарнике, поцеловал.

Прижавшись к его губам, Эмер закрыла глаза и поняла, что именно этого и желала, и именно к этому стремилась все дни, проведенные в разлуке. И поняла, что не ошиблась, приняв это решение, потому что на сердце стало легко и спокойно, как будто она приехала домой после долгого путешествия.

Она уже не нападала на него, и Годрик отпустил ее и обнял за талию.

Целовались они долго и самозабвенно, а когда разомкнули губы, Эмер не позволила Годрику отдалиться - схватила за уши, заставляя наклониться, и прижалась лбом ко лбу.

- Дурак проклятый, - прошептала она, - спрятался в такую даль...

- Ты приехала! Зачем? - он тоже держал ее в объятиях, и размыкать руки не собирался.

- Сибба сказал, тебя беспокоят тараканы, я привезла средство от них... Там, в седельной сумке...

- Какие тараканы?

- Ты же их боишься, вот я и...

- Тараканов? Я? Кто из нас сошел с ума, Эмер из Роренброка?

- О! Не будем об этом... - она шумно вздохнула и попыталась отстраниться, но он не пустил.

- Так почему ты приехала? Ведь дело не в тараканах.

Она посмотрела прямо и смело:

- Еще спрашиваешь? Как я могу оставить тебя? Это все равно, что вырвать сердце.

Он снова поцеловал ее, не давая говорить дальше.

- Ты поступаешь опрометчиво. Королева будет недовольна.

- Мне плевать на королеву, - отрезала Эмер. - Мне плевать на короля и всех, кто скажет, что мы с тобой не пара. Хочу быть только с тобой, и никто меня от тебя не оторвет. А если попытаешься прогнать, я вцеплюсь тебе в ляжку, как собака, у которой отнимают кость.

Годрик засмеялся. Впервые с тех пор, как узнал правду о своем рождении.

- Сравнила меня с костью... - сказал он. - Ты всегда была сумасбродкой, графиня Поэль. Ну подумай: какая жизнь тебя ждет? Теперь я - простой деревенский кузнец, у которого нет даже кузницы. Я только начал её строить.

- Я помогу, - с готовностью подхватила Эмер.

- Чем? Ты - избалованная девица, всегда жившая в богатстве. Разве ты сможешь жить в деревне вилланов? Здесь даже в матрасах солома, а не гусиный пух.

- Я смогу жить везде, где сможешь жить ты, - заверила она. - И я тоже хочу строить кузницу, и работать в ней. Не пустишь ковать - стану раздувать мехи. Прогонишь от мехов - буду рубить дрова и жечь уголь. Да буду стряпать для тебя, наконец!

Тут уже он расхохотался от души.

- А ты умеешь стряпать, графиня Поэль? Тут нет поваров, которых можно побить, чтобы готовили вкуснее. Едой занимается моя мать. И наша еда лишена изысков. Сможешь ли ты есть бобовую похлебку и черный хлеб?

- Если ты будешь рядом, я смогу все, что угодно! - заверила она его.

- Безумная, - сказал он, но улыбался при этом.

- Просто влюбленная, - ответила Эмер.