«Нас не догонишь…» (СИ) - Москаленко Юрий "Мюн" - Страница 185

   Мои статуэтки тоже расхватываются моментом, причём женщин-воительниц, в основном, покупают мужчины. К играм пока, осторожный интерес. Зато в продовольственном лотке, где командует наёмник, аншлаг. Рыбу смели, и свежую, и солёную, и копчёную, и мало кого останавливает высокая на неё цена.

   Около стеллажа с оружием собралась и вовсе уважаемая публика. Вся верхушка села уже побывала у нас. Здоровались с хозяевами, то есть с Хэрном очень важно и с достоинством. Самое интересное, вопросов по поводу новых членов нашего коллектива, никто из них пока не задавал. Хэрн сказал, что друзья приехали, чтобы весной помочь с переездом.

   Староста услышал и довольно. На Нанса были какие-то движки, по поводу его тесного знакомства с Кларен, но быстро отстали, когда она во всеуслышание сказала, что выходит замуж, а по весне уезжает на родину мужа. Уже, говорят, покупатели на дом приходили. Чинно и мирно разошлись, пока!

   Князь однозначно будет недоволен, что уводим рукодельницу и основного поставщика редкого лекарства. Это ещё о наших планах относительно эльфы не знают, кстати, и её лоток тоже пристроен к нашей палатке, хотя пока сама дива не появлялась. Но Хэрн специально распорядился пустить такой слух. Князь не показывается, а вопрос с нашим производством в макры, так до сих пор и не решён.

   Обед. На плитке варится похлёбка. Купец Хала и вовсе решил у нас пристроиться. Скупил большую партию настойки из местного аналога земной брусники. Забрал полностью приготовленный к продаже запас копчёного сала. И литров сто водки уже откатили в бочках к его повозке. Сказал, что выкупит всё, что останется, и взял слово с Хэрна, что никому больше опт предлагать не будет, а чтобы ничего не упустить, так и сидит у нас в палатке. Другие торговцы также посещали наш сабантуй, и видя, что один из них уже нагло устроился вместе с хозяевами в палатке и даже азартно играет с ними в непонятные игры, начали ревниво прицениваться к расставленному нашему товару.

   Сметают всё, и уже староста прохаживался по торговцам, предупреждая, чтобы скупку у наших торговцев макров, проводили только в последний день ярмарки, из расчёта, что останется. Прерогатива в торговле у хозяев, устроивших ярмарку, а то…

   Но вот слышна и первая ругань, и, что странно, раздалась она около павильона, где у нас выставлено на продажу оружие.

   -… За этот вшивый нож, вы выставляете ценник в сто золотых?! – бушевал, что странно, не оскорблённый макр, а кто-то из заезжих торговцев. – Да ему цена, пару пятаков серебряных, а вы что творите?!

   Совершенно спокойный, и заинструктированный Хэрном, Нанс, с безразличием отвечал:

– Господин, а в чём собственно, дело? Вам не нравится, проходите мимо, мы по поводу покупателей не беспокоимся. Настоящие ценители оружия способны оценить настоящие шедевры, вышедшие из рук настоящих мастеров.

– Я не говорил, что мне не нравится этот клинок! – взвился голосом в небо, купец. – Но требовать такую несправедливую цену…

   И тут, откуда-то сбоку, пропищал тихий маленький голосок. Местный приживало. Ланц мальца сразу признал, как полукровку, и даже предположил, что у ребёнка есть и примесь крови перворождённых.

   К таким попрошайкам макры относились терпимо. Тем более пацана, болтающимся по селу, не заметить. Он вечно у кого-нибудь подрабатывает, а сердобольные тётушки легко его балуют нехитрыми угощениями. И тут он, в своих обносках, без вплетённого кулона макров в волосах, влез в разговор взрослых. Нет, дети имеют право на своё мнение, но обычно они всегда его держат при себе, а тут во! – при огромном стечении народа, да ещё против уважаемого купца!

   Взмах руки, с зажатым в руке кнутом… испуганный детский вскрик, и…

   Перехват опускающейся с силой руки, могучей лапой Нанса.

   Бля, да без смертоубийства не получится! Если Нанс закусился на купчину, то можно смело вычёркивать того из ряда живых. Хэрн занят, к нему староста опять пришёл. Ланц что-то про игры торговцам рассказывает. Один я пока не сильно занят, вернее, уже всё практически продал, только пара сервизов осталось, но на них цена, достойная только князей и герцогов.

– Ты, купец, осторожней. Ты не в центральных землях Империи, тебе за твою попытку ударить ребёнка, здесь и руку могут оторвать! – процедил сквозь сжатые зубы, взбешённый Нанс.

   Смотрю, к ним начали пробираться и взрослые макры, и вид у них… хана купчине!

   Тут рабов нет, и барские замашки лучше сразу на границе герцогства оставлять. Но, чёрт важный, видно, что птица высокого полёта. У него самый большой караван, и вон охранники его обоза бегут. Вот только столкновения нам не хватало. Пора вмешиваться.

– Нанс, а в чём собственно дело? – сразу попробовал увести я акцент в конфликте, в начальное русло. – Если господин сомневается в цене, может он и прав? И мы выставили неправильную цену? – я не стал говорить, завышенную, а вдруг!

– С чего это, малыш? – наёмник отпустил руку купца, на тыльной ладони которой остались вмятины и следы от его пальцев. Такой жуткой оказалась его хватка.

– Есть простой способ решить наш спор. – сказал я, заталкивая, вытирающего глаза от слёз мальца, себе за спину.

– И какой? – принял участие в разговоре, наконец-то, и купчина.

– У вас, я смотрю, дорогой клинок, уважаемый. – я очень старался говорить уважительно и спокойно.

– Да, это сабля мастеров соседнего континента. Подгорные гномы знают толк в оружии.

– Как вы думаете, что будет с нашим ножом, если вы ударите ею по лезвию ножа?

– Да перерубит и не заметит она вашу железяку! – рассмеялся купец.

– Тогда, предлагаю пари!

– Какое?! – вскинулся торговец.

– Во сколько вам обошёлся этот клинок? – спросил я.

– Почти десять тысяч золотых, и это ещё дёшево. Обычно, мастера просят за свои изделия на порядок больше.

– Отлично! У нас есть сотня таких ножей. Суть пари в следующем. Я уверен, столь уважаемый купец не пустился бы в столь далёкое путешествие только с товаром. На незапланированные траты, наверняка припасены деньги? – Я глянул на напрягшегося купца – Скажем, десять тысяч золотом?

   Мужик подбоченился. Шапку заломил.

– Есть, конечно!

– Тогда, мы со своей стороны ставим сотню ножей нашей работы – вы деньги. Если не сможете перерубить… нет, не так. Это будет несправедливо.

   Я оглядел собравшуюся толпу. На удивление, слушают меня все внимательно, не перебивая, вон, вроде и Хэрн со старостой среди толпы виднеются.

– Я утверждаю, что своим ножом настругаю на стружку ваш "черенок" – глянул я в глаза купца.

   Ого, а там-то сомнения! Боится, что ли меня?

– Согласен, но стругать не ты будешь. – прошипел урод – Вот, кто рот не по возрасту и праву открывал, ему и решение проблемы в руки. – указал пальцем он мне за спину.

   Вот же сука!

   Да этот парень так худ, что и клинки-то в руках не удержит.

   Я, обернувшись назад, с сомнением оглядел мальчугана.

   Худ – это правда. И одет в обноски. Взгляд голодный, но какая в них ненависть плещется…

   Меня аж отшатнуло от него. И не растраченная сила поднимается, всё, что накопилось в мальце от всех бед и несчастий. Как глаза сверкают!

   Но реально, не под силу ему удержать клинки, но для меня хватит того факта, что попортит заточку кромки лезвия сабли, наставив зазубрин, а это уже скажет о качестве наших клинков. При самом плохом раскладе, разойдёмся при своих, а наше оружие получит, так необходимую нам рекламу, а то за полдня толпиться народ толпится, около постамента с оружием, а вот развязывать кошельки не спешат. А оружие, как раз, и является для нас, основой в предполагаемом бюджете, вернее деньги за его продажу. А с утра ничего из острых железок так мы пока и не продали. Все ходят дивиться на красивые лезвия, вычурные рисунки на ножнах, даже нанесённые рисунки на лезвиях пальцами пробовали потереть, проверяя, как они держатся. Но вот покупать никто ничего не спешит.