Дракон - Кондырева Евгения - Страница 57

— Нет, — прошептала Эши.

Слёзы жгли ей веки и капали на морщинистые руки старухи. Внезапно, собрав силы, лекарка прижала её голову к иссохшей груди.

— Я люблю тебя, Эши. Небо никогда не было милостивым ко мне, но под конец Оно послало мне тебя… Я знаю, ты можешь убить мою болезнь, но не мою немощь… Я хочу, чтобы ты стала свободна… Ты должна подумать о себе… Я никогда не говорила об этом раньше. Сейчас скажу. Ты должна бежать. Ты нашла братьев. Бегите.

— Вместе с тобой!

— Нет. — Глаза лекарки затуманились. — Мой круг замкнулся… Не губи себя, родная, беги. Не раздумывая, беги отсюда. Даже смерть лучше той участи, которая ожидает тебя здесь, если кто-то узнает о твоём Даре. Помни, для них ты ведьма, тебя сожгут на костре.

— Я не оставлю тебя. Лекарка слабо улыбнулась.

— Я знаю. Поэтому я хочу оставить тебя. На мгновение она закрыла глаза.

— Теперь уже ничего не изменить… Запомни: добро не всегда выглядит добром, а зло может казаться таким прекрасным… Обещай, что постараешься спасти себя. — Евфания вновь прикрыла веки. — Пока у меня ещё есть время — спрашивай, может быть мои знания смогут тебе помочь.

Высоко запрокинув голову, Эши молча давилась слезами. Огрубевшая от работы рука нежно коснулась её щеки.

— Не плачь, детка. Я счастлива. Скоро я буду свободна, а твой путь только начался, но ты пройдешь его, я знаю… Я научила тебя всему, чему могла. Остальное — поймёшь сама.

Эши наконец проглотила жгучий ком в горле.

— Скажи, ты знаешь, где держат дракона?

Евфания ушла с первыми лучами солнца.

Неизвестно, как удалось Дэлику добиться этого, но тело лекарки вынесли из крепости и похоронили. Так, одной из немногих, Евфании удалось покинуть Та-Сисс…

Со смертью лекарки Эши словно окаменела. Впервые она чувствовала боль и не смогла справиться с ней. Эта боль поселилась в её сердце, и чтобы вырвать её, наверно, потребовалось бы вырвать само сердце.

Женщины плакали, она молчала.

На следующую ночь после похорон Эши выбралась из кельи.

Всё было именно так, как говорила Евфания. Она почти сразу же отыскала заброшенный туннель, который вел вниз, в подземные ярусы крепости. Туннель заканчивался широкими ступенями. Они были вырублены в стене и не имели опоры с другой стороны.

Эши опустилась на колени и нащупала край первой из них, затем с трудом дотянулась до следующей. Ступени оказались неожиданно высокими. Она осторожно шагнула. Затем ещё и ещё. Масляный светильник мог разогнать черноту лишь у самых её ног, дальше всё погружалось во мрак.

Теперь она боялась только одного — оступиться и сорваться вниз. Перебираясь со ступени на ступень, Эши пыталась считать их, но сбилась, насчитав больше сотни.

Лестница кончилась.

Она сделала ещё несколько осторожных шагов. Глаза смутно различали грубую кладку стен и низкого потолка. Эши могла упереться в него ладонями, стоило ей немного приподнять руки над головой.

Узкий коридор вывел её в неожиданно большой полукруглый зал. Его своды, поддерживаемые тремя рядами каменных колонн, терялись в темноте. Зал освещался тусклым рассеянным светом, который в лунные ночи проникал с помощью сложного переплетения крохотных, едва заметных отверстий, пронизавших толщу скалы.

Эши погасила светильник и бережно заткнула узкое горлышко, боясь пролить хоть каплю драгоценного масла. Прижимаясь к стене, она медленно двигалась вперёд, готовая в любую секунду бежать назад, к лестнице.

Неожиданно впереди что-то блеснуло. С каждым новым шагом становилось всё светлее, и Эши на секунду зажмурилась: от яркого света у неё заслезились глаза. Зато теперь она ясно видела, где очутилась.

Дальний конец зала обрамляла неровная каменная арка. По обеим сторонам от неё на высоких треножниках покоились две большие плоские чаши, в которых горел удивительно ровный голубой огонь. Это было не то живое и понятное пламя, к которому она привыкла. От этого веяло холодом.

Эши осторожно приблизилась и заглянула внутрь арки. За голубым маревом скрывался вход в гигантскую пещеру на стенах которой, не мигая, горели факелы, а с потолка причудливыми фигурами свисали каменные наросты. В глубине тускло блестела огромная клетка.

Эши почувствовала, как у неё подкосились ноги: «Неужели так просто?»

Она нашла его.

Дракон страдал.

Его разорванные крылья неловко распластались на земле. Израненное тело вздрагивало, а слипшиеся от крови веки почти лишили зрения. Но самым страшным, в тысячу раз страшнее боли физической, было то, что его разум ледяной сетью опутала чужая, не знающая сострадания воля, которая заставляла его убивать.

И всё-таки, что-то пока ещё удерживало его от безоговорочно сладостного повиновения. Воспоминание? А может, мучительная боль в перебитом крыле или страшная рваная рана в боку?

Его совершенное тело было искалечено и поругало. Слепая ярость, заставлявшая раньше метаться по клетке, атакуя скованные магией звенья решётки, уступила место мрачной решимости.

Ещё немного — и он прекратит никчёмное сопротивление. Он будет убивать, если этого хочет Господин. А может, он уже убивал? Да, конечно, он просто не помнит…

И пусть кровь врагов Зовущего, а значит и его врагов, сольётся с его собственной кровью, а их предсмертные крики станут его победной песней.

Дракон бредил, и жар, пожирающий его тело, бушевал и в его сердце. Всё так просто… Как только он перестанет противиться Приказу, исчезнет эта мука.

Временами затуманенное сознание прояснялось, и тогда дракон вспоминал, кто он. Но эти проблески становились всё реже, а вместо них всё громче, всё более неодолимо и властно в его мозгу звучал приказ: «Убей!».

Он долго боролся с ним, цепляясь за остатки уходящих воспоминаний, но воля Зовущего была несокрушима и… прекрасна.

Свистящее хриплое дыхание с трудом вырывалось из горла дракона, а лёгкие судорожно сжимались, выталкивая из себя воздух.

Вместе с угасающим сознанием он терял то последнее, что оставалось у него, — власть над собственным разумом.

Внезапно дракон ощутил чьё-то присутствие.