Млечный путь (СИ) - Уваров Максимилиан Сергеевич - Страница 19

— Мне кажется, он уже принял решение, Эль, — Айрат пододвинул тарелку со своим пирожным в сторону сестры, — тебе просто нужно смириться и жить дальше. Вокруг столько хороших парней, которые будут ценить и любить тебя. Тебе просто надо дать им шанс.

— Ты про Гарри? — улыбнулась Эля. — Ты прав. Он хороший, веселый, добрый. Но… он не…

— Не Олег, — закончил за нее Айрат.

— Да нет! — засмеялась Эля. — Просто он слишком молодой для меня. Вот смотри: через пять лет мне будет тридцать, а ему двадцать пять. Потом мне будет сорок, а ему тридцать пять.

— Потом тебе будет семьдесят, а ему шестьдесят пять, — снова закончил мысль Айрат, — разница со временем стирается. И вообще, любви неважно, сколько людям лет и какого они пола.

— Пола? — Эля подняла удивленно брови.

— Ну, это я так сказал. К слову, — махнул рукой Айрат. Эта мысль его самого не смутила. Он уже больше месяца общался с геями и лесбиянками, и они оказались вполне нормальными людьми. Конечно, ему как бармену иногда приходилось выслушивать истории о разбитых сердцах, но эти истории совсем не отличались от тех, что он слушал в «Клевере». Просто парни говорили о парнях, а девушки о девушках. — Давай на Хэллоуин возьмем Алку, Гарри и Карла, и я вас отведу в клуб. Я немного денег сэкономил. Думаю, нам их хватит нормально повеселиться. Я уже и на работе договорился. Сменами поменялся.

— Куда сходим? — оживилась Эля.

— В «Мамашу Кураж». Это новый клуб, и он уже стал очень модный.

Неделя началась с напряженных контрольных. К четвергу напряжение спало, на улице выпал первый снег, и в преддверии выходных настроение у Айрата поднялось.

Занятия закончились, и Гарри с Айратом решили перекусить в студенческой кафешке. Все столики были заняты, и они остановились посреди небольшого зала, прикидывая, куда можно приземлиться. Айрат заметил Шурика, сидящего за самым дальним столиком, и смело шагнул в его сторону, держа в одной руке чашку с кофе, а в другой одноразовую тарелку с булкой.

— Привет, Шурик! У тебя не занято? — спросил он, ставя тарелку и чашку на стол.

— Привет. Нет, — ответил ему Шурик, подняв на него красные глаза, обрамленные синеватыми кругами.

— Знакомься! Вы, правда, уже пересекались в универе, если помните. Короче: Гарри — Шурик. Шурик — Гарри, — развел руками Айрат.

— Да хватит уже тебе, — оборвал его Гарри, — здорово, Шурик. Мы тут сядем. Не помешаем?

— Нет, — тихо ответил Шурик и окинул друзей отсутствующим взглядом. Он взял чашку с кофе, стоящую перед ним, и поднес к губам. Его рука предательски затряслась, расплескивая на стол черные капли.

— С тобой все нормально? — удивленно посмотрел на него Айрата.

— Да, — неуверенно кивнул Шурик.

— Слушай, помнишь, я тебе про Карла рассказывал? Короче, сегодня одним днем проводится выставка свободных художников в галерее. Тут недалеко. Он там своих кукол выставляет. Короче, вход он нам обеспечит. Можно сходить, обогатиться, так сказать, духовно. Ну и выпить и пожрать на халяву. Ты как? С нами? — предложил Айрат, с аппетитом пожирая булку с кофе.

— Можно, — без особого энтузиазма отозвался Шурик и, посмотрев на лежащий на столе телефон, нервно застучал по нему пальцами. В этот момент телефон зазвонил, и Шурик, быстро схватив трубку, сдавленно сказал в нее: — Слушаю!

Что говорили в трубке, не было слышно. Шурик несколько раз сказал «Да». Потом вскочил с места и, кинув Айрату: «Я позвоню», быстро выбежал из кафе.

— Чего-то я не понял, что произошло, — сказал Айрат, глядя на место, где минуту назад сидел Шурик.

— Ты серьезно? — посмотрел на него поверх очков Гарри. — Да у него ломка конкретная.

— Охренел, Гарри? Он спортом занимался, — покрутил у виска Айрат.

— Это что-то меняет? — не унимался Гарри.

— Не, ну я видел, как он дурь покупал у… черт! Точно. Он не травку покупал, а колеса, — стукнул он рукой по столу.

— Чего ты так разнервничался? — Гарри допил кофе и перевернул чашку вверх дном на блюдце. — Ну парень на наркоту подсел. Это его проблемы.

— Он мой друг, — ответил ему Айрат и серьезно посмотрел Гарри в глаза, — и если ты сейчас его педрилой назовешь, я разозлюсь.