Звёздная пыль… На сапогах! (СИ) - Пономаренко Олег Николаевич "Бука" - Страница 3

— Юр, отделяй бочку.

— Да, она свое дело сделала, — лениво буркнул и щелкнул тумблером. 'Банг!' - сказали пироболты. Еще через минуту в строго рассчитанный момент врубил ненадолго моторы борткомп. Все, орбита круговая, — БЦВК, пораскинув электронами, выдал на пульте расчетные параметры и гордо сменил статус на 'ПРГ 001 ХОР'. Только таймер полетного времени тикал, +545, 546… Всего девять минут с копейками прошло, пока мы, разгоняясь, пролетели тысячи километров. Ну а теперь продолжаем движение, строго по законам физики пытаясь упасть назад на Землю — вот только на скорости двадцать восемь с половиной тысяч километров в час постоянно промахиваемся мимо…

— Кедр, я Заря. Орбита расчетная. Все системы корабля в норме, самочуствие экипажа хорошее, — открыв забрало спасскафандра должил вниз, на Землю, командир.

В шлемофоне раздались крики и аплодисменты. Выслушав многочисленные поздравления, уточнили время приема параметров разгона — пообещали через полчаса.

Юра начал строго по плану тщательно проверять все системы корабля, сверяясь с Центром управления. Ну а я в это время спокойно отстегивал перчатки спасскафандра. Предстоит много точной работы — по расчету до начала выхода на лунную трассу два часа. За это время надо запрограммировать железяку уточненными данными, которые, высунув языки, на Земле считают и трижды перепроверяют. Я тоже их трижды перепроверю — мне не влом. И поехали - 'С/СП', 'ПРГ 010', 'УСТ'… Очень похоже, как я в детстве, в далекие с какой стороны не посмотри восьмидесятые, играл на программируемом калькуляторе в 'Лунолет'. И не думал даже тогда, что удастся это сделать в жизни…

За работой время пролетело незаметно. Я уже заканчивал последние сверки контрольных сумм, командир свои дела закончил чуть раньше. И, пользуясь моментом, любовался на вид из иллюминатора.

— Вова!

— Ау?

— Вижу нашу станцию, красиво!

— Ага, она идет чуть выше и в стороне. Как раз при разгоне мы ее догоним.

— Так это что, специально?

— Точно, баллистики пуск рассчитали по просьбе Центрального телевиденья. Нас сейчас оттуда ребята в телескоп снимают — улыбайся.

— Ха, сейчас пару ласковых им скажу…

— Не, Юр. Только после выхода на траекторию. Сейчас все каналы заняты.

Командир понял, что потрындеть с парнями перед стартом ему не дадут и заскучал. Впрочем, долго он спокойно сидеть не мог и достал из ЗИП-а подзорную трубу. Да ладно, он хоть и пилот — но сейчас ему делать нечего. Его навыки пригодятся в другом месте. Так что, пока он пялился в шайтан–трубу то на станцию, то на Землю я спокойно доделал свое дело.

И снова перед глазами тревожно моргают светодиоды, неотвратимо отсчитывая время до старта. Теперь уже с привычной, можно сказать насиженной, околоземной орбиты. Туда, где нет рядом родной Земли. Туда, откуда уже иногда не возвращались…

Мягко, почти бесшумно, загудели водородники. В кресло вжало, но совсем чуть–чуть. Какая перегрузка? Мы весили сейчас всего треть от земного. И постепенно быстрей и быстрей стали прибавляться метры в секунду на индикаторе скорости.

До Второй Космической кочегарили больше двадцати минут. Наконец скорость достигла расчетной и двигатели плавно утихли. Впереди трое суток в пустоте и почти безделии. Всего то надо коррекцию посчитать и выход на орбиту. Хотя зря я так говорю, большую часть сделают там, внизу — опять попугаем буду цифры повторять. Но в теории, при полном отсутствии связи пришлось бы считать самому… Ух, надеюсь, это не потребуется.

Отстегнув ремни, мягко всплыл над ложементом.

— Вов, куда намылился?

— Толчок разконсервлю, приспичило.

— Ааа, скажи там, если кто придет — я за тобой занимал!

Да, если бы летели полным экипажем, втроем… А так, тут до ближайшего желающего тысяча километров. И он, бедняга, все дальше и дальше от нас. Или мы от него?

Вот за что все Юру любят — за принцип 'будь всегда веселым'. Ни минуты без шутки. И это здорово!

Повозившись с кремальерами, откинул переходной люк и уплыл в бытовой, заниматься своим грязным делом. И не надо опять задавать идиотских вопросов - 'как Это можно делать без Веса?', идите лесом…

Короткий остаток первого дня прошел тихо и спокойно. Я общался с ЦУП-ом, уточняя коррекцию, Юра болтал со станцией, где все завидовали нам белой завистью. Говорили — очень красиво мы в полусотне километров от них на полной тяге промчались! Развернули корабль с ракетным блоком по Солнцу и стабилизировали, на теневой стороне 'Фрегата' открылись его паруса — радиаторы системы охлаждения. Там еще много жидкого водорода осталось. А он не хочет долго оставаться жидким и его надо уговаривать — охлаждая, аж до -253 градусов. Несогласный со столь суровыми условиями водород соединялся в химическом реакторе с кислородом, давая нам энергию и превращаясь заодно в воду для испарительной холодилки. Солнечные батареи мы разворачивать не стали пока, рано еще.

А спать в невесомости, если привык к ней конечно — кайф! Я дрых в бытовом, натянув гамак так, чтоб окошко на теневой стороне перед лицом было. Закрыл солнечное шторкой, потушил освещение — и любовался далекими звездами, пока глаза сами не закрылись…

Сон был как в детстве, я летал. Проснулся — точно! Гамак плохо закрепил или ногами дрыгал сильно, теперь меня вентиляцией по отсеку кружило. Зато выспался отлично. Глянул в спускаемый — Юра уже проснулся и тихо разговаривал по радио. Судя по интонации не с начальством, а с любимой женушкой.

— Куку! — сказал я, свисая из люка вниз головой.

— О! Вот и Вовка проснулся… Тебе привет!

— Пасиба! Ты пока болтай, а я завтрак пошел готовить.

'Так, чтоб такого скушать нам хорошего…', подумал я, возвращаясь в бытовой. Еды у нас было на месяц с лишкой, притом что сам полет — всего две недели. Тоже на всякий пожарный. Зато мы могли выбирать что, и как есть. На месте вообще по–человечески из тарелок кушать будем. А сейчас выбор был ограничен фактом что еда, оказывается, тоже любит летать! Поэтому, не долго думая, затолкал в микро–микроволновку по паре тюбиков на нос, один с борщом, другой со страшной на вид, но весьма вкусной бурдой. Представляете себе аппетитный вид отличного жаркого с гарниром? А теперь представьте его после попадания в мясорубку — ага, и с гарниром тоже. Вот–вот, неаппетитное зрелище. Но мы на него смотреть не будем, мы его просто съедим.

— Кушать подано, садитесь жрать, товарищи!

А потом, сытые и довольные, занялись шоу–бизнесом. Я работал оператором, летая летучей мышей по отсекам следом за Юркой. Ну а он работал клоуном — серьезный ролик для взрослых и детей превратил в цирк! Весь вес личного багажа ухнул на магнитофон с веселыми песенками — теперь эта дура летала по кораблю, орала и пыталась меня стукнуть, причем всегда по затылку… Юра шутил по поводу и без повода, описывая корабль и наш быт, игрался с водой и жратвой. Минибутербродик оказался внутри большого пузыря апельсинового сока и был торжественно им проглочен. Показывая Землю в окошке, поработал синоптиком. 'Ого, какой ураган идет на штат Флорида! Камрады астронавты на Земле! Держитесь за шляпу — у вас может улететь крыша…' Глядя на это веселое безобразие, у меня в голове закрутились слова одной песенки - '…А я похож на новенький Икарус — у меня такая же улыбка!'.

Как ни странно, все остались довольны — даже наградили овацией и сказали, что крутили по ЦТВ в прямом эфире. Наконец шоу закончилось. Дальше все было как обычно — рутина. Я окончательно утряс с Центром параметры и время коррекции, по плану включились и немного погудели движки. Потом еще трое суток мы скучали, отсыпаясь впрок.

Проснувшись в очередной раз, глянул в окошко и офигел! Огромная, выпукло–рельефная, Луна заняла полнебосвода и заметно увеличивалась с каждой минутой. 'Ехали–ехали, наконец, почти приехали…'. Наступил главный день. Разглядывать пейзажи хотелось еще, но было некогда — еще раз все проверить надо, свернуть паруса Фрегата, развернуть корабль и приготовится к торможению. На все всего лишь час, так что завтракать будем уже на орбите. За этими заботами время пролетело быстро, теперь–то можно в окошко посмотреть? А фиг тебе, смотреть–то и не на что, летим над ночной стороной уже… Зато в районе цели, окраины кратера Тимохарис сейчас раннее утро — гораздо удобней садится, когда каждая яма и булыжники отлично показывают себя тенями. Так что опять сидим и пялимся в отсчитываемые компом секунды. И вот, вновь загудели движки, переваривая оставшиеся тонны топлива, кожей чувствовались проносящиеся всего в тридцати километрах под нами горы. Торможение завершилось, мы отстрелили верный Фрегат, свою работу он сделал на все сто. И у него осталась только одна, последняя команда — ценой жизни послужить науке. Развернем сейсмодатчик, предупредим штатников, которые свой воткнули раньше — и он получит последний приказ, тормознув остатком топлива поработать метеоритом…