Звёздная пыль… На сапогах! (СИ) - Пономаренко Олег Николаевич "Бука" - Страница 23

Вообще весь этот всемирный ажиотаж был еще более понятен, если посмотреть на это дело обстоятельней. Мы, как неудержимый 'паровой каток' перли вперед, не обращая внимания на судорожные потуги конкурентов урвать глоток престижа, даже щедрой рукой помогая им. Растратив весь свой задор, похоронив без могил двоих в чужом мире, американцы скрипя зубами приняли нашу помощь при новой высадке. Все прошло успешно, однако наш корабль увез домой в три раза больше проб с поверхности… Сами конкуренты обзывали астронавтов 'лунными батраками', а после старта мы еще и помогли избежать новой трагедии. Дублируя отказавший радар на чужом корабле. Да, с точки зрения всего мира это совсем не был запланированный триумф.

А тут еще во время подготовки нового корабля под счастливым двенадцатым номером тоже сгустились тучи. Причем буквально — мощнейший грозовой фронт накрыл мыс Канаверал, гигантские молнии лупили в стартовые башни по всему космодрому. И больше десятка их поразили стоящую на столе стопятнадцатиметровую башню 'Сатурна'. Новая американская экспедиция была отложена, мало ли какие узлы корабля могло повредить буйство стихии. Хм, а мы хитрые в этом плане — у нас вокруг старта четыре башни молниеотводов, высотой почти две сотни метров. Хотя грозы в казахской степи редкость, однако.

И вот, морозным ранним утром, весь мир ждал вестей из нашего степного региона — ставшего волей человека дорогой в небо.

Пяток километров отделял трибуны с почетными гостями и журналистами от стартовой площадки. Занимали свои места многие люди, которых я до этого в жизни не видел — но мысли их, донесенные бумагой, чтил всегда — грузный, с очень волевым лицом, Иван Ефремов, два брата… Все тут.

Спокойные голоса комментаторов лились из репродукторов, доклады служб контроля всех систем ракеты и корабля, рапорты космонавтов набирали силу. Пока не достигли пика волнения в привычных словах. Только почему–то от них замирает сердце…

'… Три. Два. Один.'

'…Пуск!!!'

Снег растаял вокруг, будет гололед, локальный. По трем выводным каналам выхлестнуло пламя двигателей, гася свою ярость. Кипела вода в бассейне пламягасителя. Отрыв! Огромная махина сперва медленно, а потом все быстрей и быстрей, рванула в Небо. Мы смотрели на это издалека, операторы уткнулись в свои аппараты, фотографы непрерывно щелкали камерами, но когда пришла волна… Это было просто неописуемо, многих просто сбило с ног. Сейсмодатчики принимают старт большой птицы за землетрясение, шум слышно за сотни километров

'… Десять секунд, полет нормальный!…'

Провожали операторы уходящий вдаль столб огня, подкручивая свою технику. Ну а я спустился вниз, в бункер. Холодно, однако!

М-да, а тут жарко. Куча телеэкранов, причем большая часть показывает лишь немного вибрирующую картинку. Внутренность донной части ступеней ракеты, видны камеры сгорания, куча трубопроводов. Но самый большой, аж два метра, кинескоп давал вид другой. Камера была закреплена на разгонном блоке, картинка — загляденье! Быстрей и быстрей проваливалась вниз поверхность Земли, приобретая знакомую шарообразность.

'… Стодвадцать, отделение…'

Изображение дернулось, устаканилось — и долго еще было видно кувыркающуюся бочку первой ступени. Полет идет нормально, буду наедятся, что дальше все тоже будет хорошо. Снова вышел на мороз, уже было все тихо. А от далекого стартового стола донесся вкусный запах горелого керосина. Телевизионщики сворачивали свои бандуры, прислушиваясь к репликам центра. Иностранцы бурно обсуждали увиденное событие, наивно думая что их не поймут. А я просто ждал, поглядывая на часы.

'… Подтверждение. Орбита расчетная!' И тут время просто кричать 'Ура!!!'

Ну а самое главное событие я встречал уже в почти семейном кругу, в подмосковном Центре подготовки. Прошли трое суток полета, ребята вышли на орбиту и готовят стыковку с бочкой. Мы улыбались, читая комментарии зарубежных изданий, основной вопрос был 'зачем?'. Ну а наш ответ - 'потому что'. Слишком тяжелая ракета это палка о двух концах. Во первых трудно сделать, во вторых не нужна. Именно так — не нужна для повседневного использования. Да, если приспичит — можно хоть на тысячу тонн полезной нагрузки создать носитель. Хм, в теории. Ну а по цене он будет золотой! Как говорится лучше меньше, да лучше. Наша бандура хоть и тяжелая, но в меру. А особенно с прогрессом в нашей электронике в самый раз — не зря вояки и связисты требуют все больше носителей. Очень уж им понравилось больше двадцати тонн на геостационарной орбите. Производителям это тоже нравится — даже при социализме штучный товар разорение, а тут и заводы работают, и директорам премии. Вот только за брак их будут… Плохо будет, вообщем. О, посмотрели по телеящику новый репортаж, до первой нашей высадки осталась всего несколько часов. Вся страна, все ее союзники и недруги замерли в ожидании, мы тоже поехали в Звездный. Ага, маячить в ЦУПе и мешаться под ногами.

Напряжение нарастало с каждым часом, с каждой минутой. На громадном телеэкране карту Луны чертили две линии, синяя и красная, совместились — радостные овации приветствовали успешную стыковку. А потом все мы просто ждали — компьютеры рисовали меняющееся положение точки корабля, уже единого комплекса весом почти полсотни тонн. И эта мерцающая точка все ближе и ближе подходила к другой точке. Точке принятия решения. Ровным фоном вплетались в шум Центра Управления доклады, наземных служб контроля и с окололунной орбиты. Все в порядке, надеемся так будет и дальше.

'Все системы работают нормально…'

Ну да, пару минут назад наши Главные посовещавшись, поочередно кивнули умными головами. Сергей Павлович встал, и разом оказался выше всех — так показалось. Прокашлялся, ох и не нравится нам его здоровье…

'Кораблю — разрешение на десант. Садитесь ребята, мягко и красиво!'

Мне, как и многим, показалось что крохотная слезинка стекла по лицу Королева, устало опустившегося назад в кресло.

Закипела работа, пошли данные от вычислительного центра, в трехстах восмидесяти тысячах километров от нас Коля Рукавишников вводил последние поправки в бортовой компьютер. Все замерли в ожидании — который раз за этот длинный день. На одном из экранов, совершенно не зрелищном — там было просто много букв и цифр сосредоточились все взгляды. Хотя на других были более интересные виды — проплывали лунные пейзажи, да даже ее поверхность. Встречающий Луноход давал картинку с намеченного и многократно проверенного и изученного участка первой высадки. Только начавшийся бег сухих цифр был сейчас намного важней. Поехали! Топливо из многотонной бочки ракетного блока сгорало в двигателе, тормозя корабль. Рубикон перейден. На телевизионных экранах мы видели уверенные лица космонавтов, трансляция шла на весь мир. Комментарии ведущих — а в их роли были ученые и писатели. Фантасты, котрые могли теперь в реале посмотреть на реализацию мечты. Иван Антонович давал четкий репортаж, красиво и подробно описывая все что происходило там, так далеко от Земли.

Цифры бежали, картинки на экранах менялись стремительно — голоса комментаторов казались просто фоном. Уже отделился ракетный блок, корабль шел на посадку.

' До цели полтора километра, высота четыреста…'

Тут все внимание привлек к себе один из экранов, не самый большой — но очень важный. Просто картинка на нем была с самой поверхности, шестой Луноход искал в небе снижающийся корабль. И, повинуясь командам водителей, нашел. Крохотная и нечеткая сперва искорка становилась все больше и ближе, уже стали различимы детали нашей птицы. Но тут 'танкисты' возбудились…

'Что–то не так, он идет на нас! Внимание, опасный курс!'

Действительно, уже не искорка — а ясно видимый и внешне даже большой и тяжелый, шел корабль прямо в центр экрана. Был бы лунный трактор живым — испугался бы… Мы точно встревожились!

' - Валера, вы идете на маяк, повторяю, на маяк один! Меняйте курс.'

' - Принял, сам вижу. Навсистема ведет на него. Уход вправо'.