Время бесцветной крови - Климов Вадим - Страница 11

«Мне не будет больно?» – слышит Игорь свой собственный, только детский голос.

«Это ради твоего же блага, сынок», – отвечает отец…

…Болезнь вернулась, когда Игорь уже держал в руках билеты на авиарейс «Москва-Иркутск». На этот раз недуг развивался медленнее: температура почти не повышалась, и меховой покров поначалу не торопился окутывать тело, но… Игорь хорошо помнил строчки из письма отца: «Повторный приступ убьет тебя» и «Если хочешь жить, разыщи Медвежьи Ключи!»

И вот он стоит в темном дворе местного егеря, который категорично утверждает, будто такой деревни в природе не существует!

Игорь почувствовал глухое отчаяние, но тут же одернул себя: так нельзя! Сейчас не время для паники. Нужно действовать! Как говорится: дорогу осилит идущий. Идущий, а не ноющий! Он заставит егеря отвести его в эти чертовы Ключи. Или, на худой конец, разыщет эту деревню сам.

Игорь сунул голову под теплую струю воды, чувствуя, как паника отступает, сменяясь привычным самообладанием, которое не раз выручало его в самые острые моменты беспокойной репортерской деятельности, выводя живым из-под пуль снайперов и минометных обстрелов. Затем утерся полотенцем, еще немного постоял, окончательно приходя в себя, надел футболку и пошел в дом.

Утром Игорь проснулся от негромкого, но эмоционального разговора. Голоса доносились из той комнаты, где ночевал Олег.

–…в том-то и дело, что трупа два! – горячился незнакомый баритон.

–Первый – Митькин, а второй чей, установили? – спросил голос Олега.

–Пока нет, но думаю что браконьера. Давеча ведь только одного нашли, а браконьеры по одному-то не ходят.

Голоса помолчали. Судя по звукам, Олег торопливо одевался.

–А Митька как с браконьером в одной компании оказался? – спросил Олег.

–Кто ж его знает! Но вроде Митька того браконьера защитить пытался… А вообще, ты лучше сам сходи, посмотри. Мы там ничего не трогали, чтобы следы не затоптать.

Игорь вскочил с кровати. Опасаясь, что Олег случайно увидит мех на его теле, он спал, не раздеваясь, даже носки не снимал, только кроссовки. И теперь, не теряя времени на обувь, он поспешно сунулся за дверь. Собеседником Олега оказался взъерошенный хмурый мент. Впрочем, и сам Кривенцов выглядел мрачнее тучи.

–Здравствуйте, – сказал журналист, с профессиональной приветливостью глядя на представителя власти. – Моя фамилия Шатун. Шатун Игорь Георгиевич.

–Участковый, старший лейтенант Соболенко Антон Алексеевич, – откозырял мент.

–Игорь, мы тебя разбудили? – забеспокоился Олег. – Ты умывайся, завтракай. Все на столе: творог, мед. Антон принес. А я отлучусь ненадолго.

–Проблемы?

–Да так, местные дела, – уклончиво ответил Олег.

«Хороши дела – два трупа!» – хмыкнул про себя Игорь, а вслух спросил: – Можно с вами?

Участковый и егерь переглянулись.

–Да там нет ничего интересного, – поморщился Олег. – Ты лучше по деревне походи, ты ж хотел со старожилами поговорить. В конце улицы дед Захар живет, к нему в первую очередь наведайся… А мы с Антоном пойдем.

Игорь поколебался, глядя им в след, а потом рассудил, что найти Ключи для него гораздо важнее всех трупов вместе взятых.

Он надел кроссовки, посетил дворовые удобства, плеснул в лицо воды из рукомойника, почистил зубы, а бриться не стал: в самом деле, глупо убирать щетину с лица, когда мехом покрыто почти все тело! Он вернулся в дом, позавтракал и внимательно оглядел комнату. Небогато, но чистенько. Деревянная мебель, скорее всего, самодельная, покупной только старый потертый диван. Дощатые стены увешаны глянцевыми яркими плакатами из календарей и журналов: красотки в бикини, Шварцнегер, Брюс Ли и немного в стороне – унылый зимний пейзаж. Последнее – явно не из журнала. Это заламинированная цветная фотография, изображающая засыпанную снегом деревню среди леса и гор. Сердце Игоря внезапно подпрыгнуло, он впился взглядом в изображение. Неужели, Ключи?! Но нет, расколотой горы не видать, да и дома вроде другие. Он поспешно достал отцовскую фотографию и начал сравнивать. Нет, деревни разные. Или… Или снятые в разное время года, с разных точек, при разном освещении?! Так и не придя к определенным выводам, Игорь убрал фотографию и приступил к обыску жилища егеря, не поленившись даже спуститься в подпол. К своему разочарованию, он не нашел ничего подозрительного – обычное обиталище одинокого тридцатилетнего мужика, в меру безалаберного, в меру аккуратного. И только две вещи вызывали сомнения. Первая – это странные бусы из пожелтевших звериных клыков, нанизанных на тонкую коровью жилу вперемешку с клочками бурого и серого меха. А вторая – небольшая, деревянная, потемневшая от времени фигурка медведя, вымазанная чем-то, подозрительно похожим на засохшую кровь. Игорь повертел фигурку в руках, поцарапал ногтем странные потеки, принюхался, едва удержался, чтобы не лизнуть, и сердито убрал статуэтку обратно в шкаф, подумав, что так недолго докатиться и до паранойи: везде будет мерещиться кровь и всякая другая чертовщина! Он начал подозревать егеря только из-за того, что тот вроде бы соврал про Ключи. Но если разобраться, Игорю вранье егеря могло просто померещиться, а Олег на самом деле – честнейший парень на свете. И вообще, кто здесь самый подозрительный, так это сам Игорь – не то мутант, не то жертва генетического эксперимента собственного папаши!

Игорь ощутил новый приступ страха перед неизвестной болезнью, помрачнел, поскреб заросшую мехом грудь под черной футболкой и решительно пошел на улицу, разыскивать дом деда Захара.

Деревня Охряпинская и днем производила довольно безлюдное впечатление. В остальном же она ничем не отличалась от любой другой сибирской деревни: одна единственная вытянутая в длину улица, ловко вписавшаяся между двумя невысокими горными грядами; рубленые избы под крутыми двухскатными крышами; невысокие заборы; огороды и загоны для скота; курятники; прилепившиеся друг к другу вплотную амбары; сложенные возле заборов поленницы. Хотя было что-то еще – неосознанное, неуловимое, что не давало покоя Игорю, смущало, поражая своей неправильностью. Он шел по деревне, пытаясь разобраться в своих неясных ощущениях. На крыльцо одного из домов вышла загорелая до черноты пожилая женщина с ведром, скользнула рассеянным взглядом по Игорю и пошла в сарай, где тотчас раздалось восторженное поросячье хрюканье. Так и не найдя ответа, Игорь дошел до последней избы и постучал в калитку: