Возвращенный оккультизм, или Повесть о тонкой семерке - Подводный Авессалом - Страница 85

На вишудха-манипуре пишутся сочинения о городской жизни, о карьере и власти, но опять-таки на таком высоком уровне, что люди, о которых эти романы написаны, оценить их по достоинству не могут, хотя, вероятно, прочитают с любопытством. Люди манипуры с удовольствием читают детективы уровня манипура-вишудха-муладхара или фантастику уровня манипура-вишудха-аджна или слушают добрые "любительские" песни под гитару полупрофессионального барда уровня анахата-вишудха.

При переходе на этот уровень художник прозревает Божественную любовь в пространственных формах, и теперь ему неловко говорить в искусственных терминах типа "энергия штриха", "темпераментный изгиб" и т. п. Для него эти изгибы становятся сокровенными, а полутона — Божественными, но передать все это на холсте ему явно трудно, и в рисунке этого уровня видение любви пространственных форм скрыто; она мягко просвечивает внимательному наблюдателю — это живопись белым по белому и т. п. При этом внешний стиль оформления рисунка может быть любым, в соответствии с подпланом: муладхара — резкие, даже как бы грубые линии, свадхистхана — обилие и пиршество хаотических форм, манипура — упорядоченная, сложная структура форм, анахата — мягкие линии и постепенные переходы; вишудха — "блестяще", подчеркнуто законченными формами; аджна — сочетание различных стилей; сахасрара — медитативный стиль, когда взгляд трудно держать на одном месте картины, и он все время словно сам по себе путешествует по ее реальности (на этом подплане, т. е. на вишудхе-анахате-сахасраре, можно писать иконы).

Физическое тело: это танец балерины истинного, но мягкого дарования, в движениях и жестах которой сквозит Божественная любовь — но ее не так легко ощутить.

Атманическое тело: поклонение совершенству Божественного промысла, сотворившего мир форм, исполненных любви.

Это уровень великих графиков, умеющих в линии явно выразить любовь формы; каждая линия такого рисунка выглядит совершенной и всегда индивидуальной, не похожей одна на другую. Этот художник выбирает себе какую-либо манеру и доводит ее до совершенства; потом, когда она себя исчерпает, он может сменить ее на другую, но сочетать несколько сразу ему трудно: это достигается лишь на плане аджны.

На двойной вишудхе каждое движение контролируется эгрегором и неповторимо, поэтому работать часто приходится без возможности что-либо исправить, и художник этого уровня обычно может нарисовать идеально круглую окружность и отрезок прямой, который можно не проверять линейкой, но они будут дышать гармонией и красотой, в отличие от своих собратьев, нарисованных с помощью чертежных инструментов. Подплан покажет манеру выполнения, и она иногда может ввести в заблуждение невнимательного зрителя; знаток здесь не ошибется никогда: для него сила двойной вишудхи очевидна.

Буддхиальное тело — это психолог экстра-класса, но с определенной специализацией; его разговор с клиентом всегда можно рассматривать как произведение искусства; иногда такие люди становятся крупными писателями с удивительным даром красоты повествования и композиции.

Уровень двойной вишудхи труднодоступен и элитарен — настолько же, насколько открыта в мир вишудха-анахата (но последнюю не так легко воспринять). Подплан свадхистханы или анахаты может создать иллюзию, что это не так, но она скоро развеивается: зритель уровня свадихстханы или манипуры чувствует, что за видимой простотой скрывается нечто для него совершенно непостижимое, и это может вызвать у него самые разные чувства, в интервале от смутного благоговения до резкого неприятия.

На этом уровне человеку открывается секрет синтеза различных взаимодействующих пространственных форм; в живописи (и иногда в литературе) это называется композицией. Таким образом, в картине на уровне вишудхи-аджны представлен разноплановый сюжет, все части которого скомпонованы так, что не мешают друг другу, а взаимно сбалансированы и связаны многочисленными нитями, видимыми явно только человеку соответствующего уровня. Человек вишудхи-аджны всегда в той или иной степени архитектор, планирующий город, в котором должны быть кварталы для богатых и бедных, рестораны, кинотеатры и аптеки, и все это нужно разместить в соответствующих им зданиях так, чтобы всем было удобно и город смотрелся как некоторое непротиворечивое целое. Подплан может указать архитектурный стиль: муладхара — капитально, но просто, свадхистхана — пышно и богато (барокко), манипура — планировка и оформление четкие до жесткости, анахата — мягкие, округлые линии, ниши и закомары, вишудха — например, готика, аджна — ампир, сахасрара — здание, точно вписанное в энергетику окружающего пространства; на вишудхе-аджне-сахасраре можно быть церковным зодчим.

Ментальное тело — на этом уровне находится большая, но все же частная теория, состоящая из нескольких малых, объединенных вместе некоторой общей позицией рассмотрения, свойственной им всем. Уровень крупных ученых, несомненных авторитетов в своей науке и лидеров больших школ.

Художники этого уровня пишут картины, у которых есть своя судьба. Эта картина содержит в себе мир, который выплескивается за пределы листа и рамки и взаимодействует с ее непосредственным окружением: противоположной стеной комнаты, зрителями, владельцем картины и городом, в котором он живет.

Вообще на уровне вишудхи-сахасрары находятся блестящие исполнители, актеры, певцы и музыканты, умеющие довести до слушателя драматическое или музыкальное произведение. Актер или пианист этого уровня могут поднять на вишудху посредственное анахатное или даже манипурное сочинение, и тем поразить автора, который, совершенно не поняв, что на самом деле произошло, будет восхищенно бормотать что-нибудь вроде: "Надо же, никогда бы не подумал, что я на самом деле так прекрасно все написал", или "Как замечательно этот исполнитель проник в мой замысел и как точно его отобразил".

Виртуозность этого уровня выражается еще и в том, что исполнитель чувствует энергетику пространственных форм, в которые он попадает, и настраивается на нее: этот артист может выступить на стадионе так, что у каждого зрителя будет ощущение полноценного контакта с ним и растворения в реальности представления.

Если человек вишудхи это актер и музыкант, то на аджне находятся режиссер и дирижер: на аджну выходит художник, владеющий одновременно несколькими цветами или, что бывает очень редко, и цветом и пространственной формой. Аджна это уровень истинных поэтов, крупных писателей, "владеющих слогом", как выражались в прошлом веке; здесь находится царство метафор, многозначных символов, просвечивающих друг через друга миров и пространств, а понятие точки сборки более чем реально. Аджна это искусство синтеза казалось бы несовместимых форм, изящной игры словами, тонкого юмора и удивительной легкости, по сравнению с которой совершенство вишудхи кажется тяжелым и громоздким. Если вишудха производит впечатление безупречности, то аджна воспринимается как чудо — таково волшебство пушкинских строк, произносимых совершенно естественно и как будто на одном дыхании, но при этом ключевые по смыслу слова почему-то регулярно оказываются в концах строк и друг с другом перекликаются — это называется рифма.

Стихи, музыка и колористическая живопись дают хорошее представление о сущности жизни. Это уровень, на котором пространство обнаруживает в себе несколько видов форм, сочетающихся друг с другом с большим трудом; по крайней мере, находясь на уровне вишудхи, их приходится осваивать отдельно, а на аджне становится возможным их синтез. Это означает особый сдвиг точки сборки в положение, из которого видны сразу все структуры пространства, и обнаруживается его единство, которое можно увидеть, но практически невозможно объяснить, подобно тому как "соль" анекдота с игрой слов при его объяснении иностранцу теряется. Здесь ситуация скорее обратная: аджна объясняет то, что было понятным на вишудхе, так как она дает видение пространства как бы с вершины высокой горы, в то время как вишудха это любой из гребней, к этой вершине ведущих.