Возвращенный оккультизм, или Повесть о тонкой семерке - Подводный Авессалом - Страница 81

Если переход от муладхары к свадхистхане и далее к манипуре воспринимается человеком (и коллективом) в общем, естественно, то расстояние от манипуры до анахаты настолько велико, что соответствующий переход всегда ощущается как огромный скачок, с которым связана переоценка всех ценностей и качественная перенастройка сознания (а также тел, на которых происходит этот переход). Сложность здесь заключается, в частности, в том, что приходится переходить от активной к пассивной системе мировосприятия, "ждать у моря погоды" и приспосабливаться к обстоятельствам, не проклиная их даже про себя — а для человека манипуры непривычно и, как правило, непереносимо.

Поэтому очень редко переход на анахату происходит для человека безболезненно — обычно это тяжелейший кризис, в котором он теряет "все" или почти все для него ценное и важное — и лишь дойдя до пределов горя и отчаяния обнаруживает, что потери неожиданно перестают казаться такими уж огромными жертвами.

Следует подчеркнуть, что здесь не идет речи о появлении религиозного чувства. Последнее связано с вибрациями атманического тела и в принципе есть у человека любого эволюционного уровня, о чем хорошо знают священники, исповедующие страшных преступников и убийц. Однако тезис "Бог есть любовь", соответствующий анахатной акцентуации атманического тела, настолько распространен в западной цивилизации, что в сознании многих людей происходит отождествление вибраций анахаты остальных тел с религиозными ощущениями, что приводит к некоторой путанице.

Автор, пишущий все же в стиле западной традиции, предпочитает в дальнейшем выражениям "Божественная любовь" и "Божественный свет" слова "возвышенная любовь" и "небесный свет", стараясь оставлять слово Бог для атманического тела.

Для вибраций анахаты обычно употребляют апофатические (т. е. даваемые посредством отрицаний) или указывающие на удаленность от Земли определения: "неизреченная мудрость" (буддхиальная анахата), "невидимый свет" (астральная анахата), "неземная чистота" (эфирная анахата), "Божественная ясность мысли" (ментальная анахата), "Божественная удача" (каузальная анахата). Физическое тело, переходя на уровень анахаты, кажется, действительно неземным по ощущениям чистоты и обладает особым запахом, напоминающим тот или иной горный цветок. Эфирное тело на анахате, как правило, категорически отказывается от мясной и рыбной пищи и по сравнению с телом манипурного мясоеда производит необычайно нежное, чистое и светлое впечатление.

Преимущественно свадхистханное общество средних веков, отличавшееся высокой религиозностью и умевшее отлично распознавать своих практических и высоких религиозных учителей — первые на манипуре, вторые на анахате, называло последних святыми. В обществах, устойчиво перешедших на манипуру, люди анахаты должны рассматриваться как практические духовные учителя, вишудхи — как высокие, но это психологически гораздо труднее. Власть манипуры очевидна; власть анахаты, наоборот, везде косвенная, и для того, чтобы ее увидеть, нужно этого захотеть. Для анахаты характерно косвенное воздействие — учитель обращается к ученику, взывая к его лучшим чувствам и инициативе; если же ученик сопротивляется или ленится, то он получает удар — но не от учителя, а из окружающей среды, и ему надо еще понять, что именно послужило истинной причиной его неприятностей. Здесь учитель, таким образом, предоставляет ученику все возможности для самообмана, самостоятельное и добровольное преодоление которого входит в обязательную программу анахатного минимума.

Незримый свет анахаты отлично ощутим человеком этого уровня — но для того, чтобы он возник, нужно достаточно много раз сказать самому себе: "Это — не то", отказываясь, как от неудовлетворительных, от самых заманчивых вибраций манипуры: совершенных инструментов, приятной структурированности, четкой власти, положения и т. д. Одно из главных искушений манипуры — гарантия будущего, обеспечиваемая властью над миром (обычно через социальные структуры — стабильная зарплата, пенсия, растущая вместе с инфляцией, и т. п.). Однако пока костыли не отброшены, трудно ожидать удовольствия от прогулки.

Вибрации анахаты включаются всегда сами по себе; по крайней мере, не в силах человека манипуры активизировать их любыми конкретными усилиями: концентрацией, медитацией и даже трансмутацией чего бы то ни было; это то, что происходит само по себе, их можно заметить или не заметить, но нельзя включить своей волей. Субъективно они проживаются как "свет" или "любовь" пространства, которое неожиданно оказывается как будто счастливо присутствием человека, не желая от него совершенно ничего, кроме его внимания (это уже максимум счастья) или даже просто присутствия (что само по себе уже замечательно). Обычно сердце человека не остается равнодушным к такому потоку счастья извне и раскрывается навстречу миру — но выразить свои чувства человеку трудно, да и не очень хочется: у него с миром и так полное взаимопонимание. Этот человек любит мир потому, что получает от него неизмеримо превосходящий поток любви, которая вызывает у него отклик — но это любовь своеобразная, человеку свадхистханы она кажется очень холодной, а человеку манипуры — прохладной и чересчур неэмоциональной. Это действительно так.

Говоря на обычном языке, человек анахаты это неизменно доброжелательный человек, воспринимающий мир вокруг себя также как априорно доброжелательный.

Это особое положение точки сборки, часто совершенно непонятное человеку манипуры, которому для того, чтобы чего-то добиться, нужно долго совершать усилия: готовить инструменты, структурировать пространство (например, каузальный план: решать задачу поэтапно), а иначе у него ничего не получится.

Человек анахаты работает совсем по-другому: он прозревает планы пространства и старается с ними сотрудничать, по крайней мере, старательно вписываться в соответствующую реальность, так, чтобы ей не мешать — тогда удача сама приплывает к нему без особых дополнительных усилий.

Анахата не означает религиозности: это первое откровение об интимных свойствах пространства, и граничным условием проникновения в его тайны является априорная любовь к нему; дальнейшее их раскрытие происходит на следующих чакрах. Однако интимные отношения с пространством любого плана, кроме атманического, и его любовь к человеку, даже взаимная, вообще говоря, не имеют отношения к Богу: Он, действительно, сотворил не грубую материю, подчиняющуюся лишь соответствующим инструментам, а нечто живое, трепетное и любящее, но это вовсе не последнее открытие человека, идущего по эволюционному пути: на вишудхе, аджне и сахасраре свойства пространства оказываются еще более удивительными и прекрасными, но для того, чтобы ощутить и познать в нем Бога, нужно каждый раз подниматься вверх по телам.

Люди анахаты, если и творят чудеса, то незаметно — они скорее происходят вокруг них, но уловить прямую причинную связь обычно довольно трудно. Около них, однако, легче дышится, но это обстоятельство с трудом поддается точному определению или измерению. Человек анахаты может иметь любую из профессий, принятых в структурированном и целеустремленном обществе, но от человека манипуры существенно отличается в двух отношениях: во-первых, он совершенно по-другому относится к своим инструментам, структурам и технологиям, которые служат ему как послушные живые помощники, а во-вторых, для него обессмысливается сам конкретно-технологический и жестко-инструментальный подход к жизни: цели и средства для него не главное, он уже живет во взаимной любви с миром и знает, что когда чего-то конкретного добивается, главное в его жизни не меняется. Можно сказать, что человек анахаты живет в той реальности, которую строил человек манипуры — но жителю квартиры малоинтересны подробности закладки фундамента или схема электропроводки: ему довольно научиться пользоваться электрической плитой.