Возвращенный оккультизм, или Повесть о тонкой семерке - Подводный Авессалом - Страница 116

идет работа по оформлению, созданию образа, который будет постепенно отдавать публике свою вишудховскую энергию на последующих представлениях, пока не станет заигранным. Поэтому торжество одиннадцатого дома это премьера спектакля или выставки, с которой зрители (в идеале) уходят по-новому оформленными, а артисты — лишенными энергии воплощенных образов, но счастливые, на анахате. Поэтому настоящим артистам так важен доброжелательно настроенный зал — его хороший артист своим искусством поднимает с анахаты на вишудху, в то время как работа с манипурным залом требует от артиста совсем другого, именно, двенадцатого дома, и тогда зал поднимается на анахату — эту функцию по идее берет на себя ведущий, конферансье, вешалка театра и т. д.

Одно из проявлений одиннадцатого дома — жертва человеком своей формой ради коллектива, дружбы и т. д. Герой, на которого упал взор группы товарищей, как бы вырывает сердце из груди и отдает его обществу — так поют свои песни под гитару в узкой компании хорошие барды-любители, и в таком пении самое главное — это душа, рвущаяся наружу и так понятная слушателям. Такое исполнение качественно отличается от исполнения под пятым или, тем более, первым домом, своей безличностью — человек по его ходу теряет все свои характерные личные приметы, в конце целиком превращаясь в поток любви, идущей к слушателям. Окончательный переход на анахату часто символизируется в пьесах смертью главного героя (а лучше, как у Шекспира, и всех остальных), как бы полностью лишающегося своей формы — зато она в виде, например, окрепшей гражданской позиции, появляется у зрителей.

Менее поэтичный пример одиннадцатого дома это нормальная эксплуатация изделия, например, езда на автомобиле, который постепенно отдает свою форму на благо потребителю — у него изнашиваются покрышки и трущиеся узлы, тускнеет лак на корпусе, царапаются ветровые стекла…

Проблемы и узкие места одиннадцатого дома хорошо известны режиссерам — ставится не то, не тогда, не так, наконец, не для тех, кто пришел на спектакль, и он проваливается — зрители, вместо того, чтобы подниматься на вишудху, шлепаются на манипуру и воспринимают спектакль исключительно как структуру (интриги, интеллектуальный разбор и т. п.), или на свадхистхану, норовя извлечь из него максимум аморфного удовольствия, или вовсе на муладхару — и уходят в середине действия.

Одиннадцатый дом с вершиной в Водолее, т. е. на восходящем буддхиальном потоке, ставит проблему жертвенности имеющимися оформленными жизненными ценностями, поводом для чего будет служить логика происходящих с человеком событий. Другими словами, с человеком будет случаться что-то, что будет побуждать его устроить спектакль (по возможности мистерию, а не балаган) из собственной картины мира, устоявшиеся формы которой должны быть отданы в мир — причем по существу это станет для него жертвой собственной уютной косности в своих ценностях и позициях — ради возможности обновления.

Признаком правильности жертвы будет укрепление веры и более ясное ощущение своей миссии — не говоря о благодарности видимым образом умудренного и оформившегося в своих взглядах окружения.

Юпитер в одиннадцатом доме — аспект режиссера-постановщика.

Жертва любви; покаяние; обнажение тайны.

Из всех шести дневных домов жертвенность двенадцатого наиболее очевидна и часто мучительна. Здесь система расстается с присущей ей любовью, оставаясь в мире как голый каркас, схема, структура. Зато в окружающей среде идет в это время противоположный процесс: (пятый дом) жизнерадостная игра, освоение структуры, готовящейся к откровению Божественной любви. Если говорить в терминах эксплуатации, то двенадцатому дому соответствует этап "донашивания", когда вещь явно потеряла форму, и теперь наружу лезет ее содержание: из дивана начинают торчать пружины с какой-то трухой, рвется обивка кресел, и через дыры в платье просвечивают не предназначенные для того детали белья.

Символ двенадцатого дома — заводной автомобиль, который потрошат дети, доискиваясь до скрытой в нем тайны его движения.

Однако и в жизни взрослого человека бывают моменты, когда ему нужно буквально вывернуть свою душу наизнанку и продемонстрировать миру ее интимное устройство, каковая операция, конечно, для души мучительна и часто во многом деструктивна. Зато в мире при этом появляется эманация любви, которая порой способна творить чудеса — если она правильно направлена и адекватно воспринята.

Символ двенадцатого дома — исповедь; но далеко не всегда человек к ней готов, ибо действительные структуры его подсознания и истинные источники внутренней энергии очень редко доходят до его сознания, к тому же искажаясь почти до неузнаваемости в тех случаях, когда это все же происходит. Для того, чтобы осуществился момент истины (катарсис), нужны длительные усилия по его подготовке, далеко не всегда увенчивающиеся успехом. Но тайны двенадцатого дома должны раскрываться сами — иначе они безнадежно уродуются, и дети, разрезающие живот плюшевому медведю, все равно не поймут причины его довольного ворчания, даже если обнаружат внутри некоторое странное на вид механическое устройство.

Опасность двенадцатого дома это в первую очередь непонимание смысла происходящего с человеком. Отнять Божественную любовь может только Тот, кто ее в свое время дал, а Он никогда не отнимет у человека того, что тому в самом деле нужно, но всегда терпеливо дождется, пока человек добровольно расстанется с тем, что ему на самом деле совершенно не нужно. Знаком подобного ожидания и является включение двенадцатого дома — здесь человек должен добровольно освободиться от кармически уже изжитых связей с миром и частью низшего "я" — а истекающий при этом поток энергии должен быть воспринят внешним миром.

Другие опасности двенадцатого дома: непонимание необходимости или сути жертвы; сопротивление ей, т. е. фиксация на уже отживших связях; трансляция энергии в неподходящее место (неправильный выбор исповедника) или время (неготовность к исповеди: своя и мира). И, наконец, неправильное понимание окончания двенадцатого дома: то, что в результате открывается человеку, есть тайна, но это именно скрытая дотоле структура, а не истина, и жизнь на этом не кончается, а течет неведомо куда далее.

Двенадцатый дом в Овне, управляющий нисходящим буддхиальным потоком, дает необходимость время от времени хоронить иллюзии, произведенные в картине мира своей непонятной миссией и недоделанными идеалами, а также расставаться со взглядами, которые совсем недавно казались очень лично-своими, выношенными и выстраданными. Но в результате человек будет постигать глубокие структуры своих жизненных сюжетов, что быстро скажется и на потоке его внешних и внутренних событий.

Сатурн в двенадцатом доме — высокие требования к самоотверженности и внутренней честности человека, но и способность открывать глубочайшие тайны мира, безнадежно скрытые от всех остальных.

Наличие аспекта между планетами гороскопа означает акцентуацию канала, прямо связывающего два не соседние тела. Например, трин между Венерой в Скорпионе и Марсом в Рыбах в гороскопе автора символизирует два гармоничных потока. Первый из них выходит из эфирного тела и далее через Венеру и Марс, как-то модифицируясь по пути этими планетами и аспектом между ними (в данном случае трином), вливается во впадающий в атманическое тело восходящий поток Рыб. Второй поток, наоборот, выходит вместе с Рыбами из буддхиального тела и через Марс и затем Венеру попадает в Скорпион и вместе с ним в астральное тело. Интерпретацию обоих потоков автор оставляет читателю, ограничиваясь замечанием, что толкование аспектов в астрологии относится к ее наиболее трудным разделам — а каббалистическая астрология еще только ждет своих исследователей и адептов.

Заключение

В заключение автор, имея в виду облегчить читателю если не понимание, то во всяком случае критику предложенного его благосклонному вниманию трактата, предоставляет слово читательской тонкой семерке, давно уже пытающейся высказать автору некоторые свои мнения и соображения: