От звезды до звезды. Беглецы (СИ) - "skjelle" - Страница 88

В который уже раз.

К его приходу Фелиция любезно подготовила интерфейс обычной звуковой связи. Йонге шлепнулся в кресло дубль-пилота и уже поднял было руку, но последний момент схватил себя за запястье. Фелиция молчала, однако вопрос висел в воздухе, словно густой туман.

– А протокол защищенный? Может, они нас тут ассимилировать решат на радостях?

– Общий протокол, – с сомнением откликнулся искин. – Можно перейти на защищенную версию.

– Переходи, конечно.

Фелиция согласно пиликнула, и интерфейс наглядно изменился. Йонге хмыкнул – по краям голосового окна Фелиция, не мудрствуя лукаво, нарисовала бунты колючей проволоки и черно-желтую полосатую рамку. Связь включилась с привычной пиктограммой.

– Здравствуйте.

Голосов оказалось то ли три, то ли четыре. От неожиданности Йонге передернулся.

– Здравствуйте, – настороженно отозвался он.

– Мы рады вас слышать. Как прошла посадка?

– Нормально. Пандус сломали, роллер потеряли… Йезус Мария, да хрен с ним, вы-то как? – он не выдержал и сбился с официального тона. – Вы живы? Что с аквариумом? Где вы? Как вышли на связь?

Он замолчал, сообразив, что слишком много говорит.

– Мы живы, мы… Спасибо.

– Да ради бога! Слушайте, я рад, серьезно!

– Мы тоже рады, очень рады, – в голосах словно зазвенели стекляшки. – Мы где-то на дне. Это аквариум, он сработал и вот…

– Как сработал?

– Резервный бустер на десять минут, – инсалар помолчали. – Мы не знали, но его функции оказались больше, чем просто переноска. Это… лаборатория. Видите, мы разговариваем с вами – есть даже связь.

Йонге блаженно вытянул ноги.

– Вы не торопитесь улетать?

– Куда уж там, – все еще блаженствуя, ответил Йонге. – Чиниться надо, и вообще… Отсиживаться.

– Мы понимаем, – голоса снова звякнули стекляшками, – сейчас мы выходим в завершающую стадию, и после сможем заняться сборкой тех существ, которые заказал господин Саа…

– А что насчет карты? – перебил Йонге. – Ее распакуете?

– Обязательно, – хор сделался серьезным. – И нам бы хотелось, чтобы рядом присутствовали другие расы. В вашем экипаже их целых три. Это большая удача.

– Хм-м?

– Свидетели, – отозвались инсалар. – И еще, скажите, господин Вебер с вами?

Йонге не смог удержаться – оглянулся, проверяя, не подсматривают ли инсалар за ним через невзначай оставленный передатчик.

– Нет.

– А можно его пригласить?

Йонге выдерживал паузу. На канале связи тоже молчали, но затем все-таки вновь донесся приглушенный звук. Даже показалось, что тяжело вздохнули.

– У него есть то, что мы хотели бы получить.

С трудом удерживаясь, чтобы не закопаться в волосы, Йонге вручную вызвал карту тепловых метрик. Рудольф засел в пятом техотсеке. Негромко хмыкнув, Йонге выбрал громкую связь.

– Эй, приятель, угадай, кто на связи?

– Чего? – нервно откликнулся напарник. – Пираты? Адмирал? Хозяева? Что?

– Юнусы! – торжествующе сказал Йонге. – Ныне – самоназванный народ инсалар планеты Гезеген.

– Шутишь? – возликовал Рудольф. – Да брось!

– Чистая правда! Вот, висят на канале связи, хвалят аквариум и вообще…

Йонге не удержался от короткого смешка. Хотелось вопить от радости.

– Это же роскошно! Ну я нажрусь! Donnerwetter!

– О да, – удовлетворенно сказал Йонге. – Кстати, они хотят с тобой поговорить.

На связи молчали.

– Але, база, как слышно?

“Нет спасибо”, – поспешно откликнулся напарник.

– Рудо-ольф?

“Занят я!”

Йонге сжал губы. Без всякого синхрона стало ясно, что напарник что-то нахимичил. Он откашлялся, уже жалея, что видеосвязи нет и приходится издавать различные глубокомысленные звуки.

– Уважаемые, подождите минут десять. Нам пообщаться надо.

– Конечно, – отозвались инсалар. – Пожалуйста, напомните господину Веберу, что корпуса юнитов все-таки являются частью груза. И нашими руками.

Йонге прошипел короткое проклятье и устремился к выходу.

Дверь в техотсек предусмотрительно не открывалась.

– Мне что, ломиться капитанским произволом? – поинтересовался Йонге, пристально глядя в глазок камеры.

– Только попробуй, – немедленно ответили из динамика.

– Ты чего затеял, блин? Захапал себе синтетических запчастей? Совесть имей!

– Пусть идут в жопу, я вообще думал, они померли! Это мой подарок!

– Чего? – Йонге постучал в дверь носком ботинка.

– Уши почисть! Юнусам – планета, Сайнже – чудовища. А мне что? Киберов продали, хоть киберика оставлю!

– А мне? – искренне возмутился Йонге. – Ты гонишь, товарищ Вебер?

Запорный механизм щелкнул. Дверь отодвинулась. Рудольф возвышался на пороге, непримиримо сложив руки на груди. Йонге тоже инстинктивно выпрямился.

– Бунт на корабле? Как в старые времена? – уточнил он.

– А не хочешь ли ты от меня отъебаться, как в старые добрые времена?

Йонге выпятил челюсть. Теперь он на сто процентов уверился, что у Рудольфа возник личный шкурный интерес в останках. Самое худшее, что приходило в голову – механик вздумал соорудить юнита персонально для Фелиции. Из этого вытекало множество кошмарных предположений. Выбирать стоило самое чудовищное.

– Бабу решил собрать, – определился Йонге. – Совсем охренел.

Рудольф осклабился, прищуривая глаз. С трудом сдерживаясь, Йонге сделал крошечный шажок. Теперь они почти утыкались друг в друга.

– Отдай запчасти, дурак.

Рудольф молча показал ему средний палец. И Йонге действительно почувствовал себя, как в старые добрые времена, когда технофильские склонности первого механика доводили его до вставших дыбом волос и двойной дозы церебролина.

В глубине души Йонге был уверен, что любовь к машинам у Рудольфа возникает от презрения к людям и нежелания находить компромиссы. Где-то еще глубже, совсем тайно он гордился, как сумел сгладить эти чертовы отклонения, сведя их к почти безобидным причудам.

Фелиция не зря считала их синхронизацию идеальной.

Рудольф сложил руки в прежнюю позицию. Весь вид гласил, что механик уступать не собирается и никому ничего не отдаст.

– Подумай, это негигиенично, – попробовал воззвать к голосу разума Йонге. – Они же боевые. Что ты там наковырять можешь?

Рудольф ухмыльнулся еще шире и похабнее.

– Я-то знаю, как технику переделывать.

Такого Йонге вынести уже не мог. Категорически не мог позволить искину шляться в телесной форме и тем более залезать в койки к экипажу. Именно в такой модели поведения можно было даже не сомневаться. Даже сейчас, прислушиваясь к спору, искин подрагивал и пытался дотянуться до экипажа, словно намекал – да, ему хочется получить свое тело.

Йонге сунулся в карман. Моток биопласта он прихватил, еще ковыряясь в изгаженном грузовом отсеке в поисках спутника. Тогда его посетила смутная идея, что можно будет повязать жаки в случае чего. Но собственный экипаж доставлял больше проблем, чем сразу десяток синерылых.

Биопласт показался на свет божий. Рудольф поднял брови. Йонге решительно скрутил биопласт в “умную” форму. Квазипрошивка немедленно распознала стандарт, и мягкие петли со щелчком превратились в узнаваемые фиксаторы.

– Это что?

– Ну ты ж любишь, когда все жестко и по правилам, – ухмыльнулся Йонге, разводя руками. – Вот я по твоим и играю.

Фиксаторы болтались на пальце и негромко позвякивали.

– Ты мудак, – сказал Рудольф, – я в твоем синхроне не копался. Это, мать твою, нечестно.

– Заливай больше, не копался он.

Давно погасшее и похороненное негодование внезапно снова затлело. Йонге тут же припомнил, как Рудольф с берлинской прямолинейностью влез и потоптался по личным архивам напарника. И даже не особо извинился.

Рудольф настороженно скользил взглядом от фиксаторов к лицу первого пилота и обратно. А затем сделал быстрый шаг назад. Протормозив секунду, Йонге ринулся за ним и успел проскользнуть в дверь прежде, чем та задвинулась намертво.